Более бредовой притчи, чем эта, в Евангелии вы не найдёте. И это понуждает нас задуматься о степени условности, которую мы допускаем в свою веру. Потому что так чтобы человек устроил брак сыну своему и звал гостей, а гости убивали тех, кого он посылал, – такого не бывает, это не из жизни. И так чтобы он потом шёл и сжигал их города – такого тоже не бывает. Это как-то не из жизни. И чтобы человека выгоняли, связав по рукам и ногам, во тьму внешнюю, там будет плач и скрежет зубов, со свадьбы только за то, что он неправильно одет, – может быть, так и бывает, но это очень большое допущение. Когда количество допущений становится слишком большим, то начинается уже просто игра. Мы, взрослые люди, тоже можем играть в игры, в футбол, например, где все правила очень условны. Вышел мячик за поле, значит аут. Попал мячик в сетку, значит гол. Ну, так договорились. Здесь тоже какая-то странная игра. Мы читаем текст, который ну не в одни ворота не лезет. Но тем не менее, вот он каким-то образом должен к нам пролезть. А мы его не пустим.
Или сегодня день памяти праведного Иисуса Навина. Кто читал книгу Иисуса Навина, тот, наверное, понимает, что это просто бесчеловечное животное, а не человек. Иисус Навин – это икона зла на земле. Потому что он, когда, например, Иерихон брали, – ну, упали стены Иерихона, но зачем было уничтожать всё живое в городе? Всё живое, даже скот, и женщин, и детей, и стариков. Причём это всё подчеркнуто. Только Раав-блудница осталась помилована, только потому что соглядатаев она спасала. Дальше Иисус Навин, в восьмой, по-моему, главе этой книги, идёт на Южные царства, побеждает южных царей. Пять царей побеждает, унижает их, становится им на шеи, потом их убивает, вешает на дерево. Потом идёт, уже после победы над войском, и уничтожает все их города. И как пишется, что всё дышащее там уничтожил. Потом Он уничтожает целый народ, город Гай, двенадцать тысяч женщин и мужчин просто сжигает живьём. Потом Северные царства. Он уничтожает целые народы – женщин, детей – подчистую. Он вводит понятие «херем», что означает «заклятие», это означает убийство ради Господа Бога, убийство со славословием Бога. Современные афганские талибы – это просто дети рядом с этим извергом, который во имя Яхве уничтожал вообще ни в чём не повинный народ – они не нападали на него.
И если это есть в Библии – окей. Но почему мы это должны праздновать? Почему мы должны называть его святым? Что-то атрофировалось у нас, мы похожи на какую-то барышню, которая говорит: «Вы знаете, я отдаюсь в распоряжение Феди, потому что он мне нравится, ну и Васе, потому что он этого тоже хочет». Мы одобряем некоторых святых, потому что они нам нравятся, ну и других тоже называем святыми, потому что кто-то их назвал святыми. Да какой же он святой? А что тогда – не святой? Если этот святой, тогда что – не святой? Чикатило просто нервно курит в сторонке со своими 52-мя детьми. Этот вырезал целые народы, причём сознательно, после уничтожения армии, – не вместе, а после. Специально, как специальная акция, причём этим гордился.
Я почему об этом говорю? Не потому что я против Иисуса Навина. Его, скорее всего, вообще не существовало. Всё это басни, которые рассказывают евреи друг другу, чтобы поднимать самооценку. Я говорю о степени условности, которую мы готовы принять. Какую ещё степень условности мы можем принять? Мы ведь отрываемся от реальности, в которой живём и которую прекрасно знаем. И превращаем религию в игру, а это нехорошо, это другое удовольствие. Играть в игры – это другое. Я не говорю, что это плохо. Все игры – это хорошо. Но это другое. Есть святыня Бога, которую мы ощущаем каким-то образом. А есть какие-то дикие тексты, которые вдруг должны для нас быть родными. Или эти люди, которые описаны, – они должны для нас быть родными? Нет.
Если взять эту дегенеративную притчу, где тот, кто зовёт на брак, вообще не интересуется, люди заняты в этот момент или нет, и вообще, они собираются к тебе идти или нет. Потом те убивают посланцев, он убивает их, сжигает их города. Потом приглашает всяких на распутье. А между прочим, брак – это социальное заявление, и если ты заявляешь перед бомжами, то и жить должен будешь потом среди бомжей. Потому что если уважаемые люди не были на браке, то уважаемые люди не признаю́т этот брак. Это сегодня брак – это попойка, а раньше это было социальное заявление. Если ты не в том социуме об этом заявляешь, там и живи, среди бомжей пусть живут жених и невеста. Он приглашает всех бомжей и потом чем-то недоволен. Это настолько фантастика, что даже в басню не влазит. Да басня про волка и ягнёнка реальнее, чем эта.
Что-то произошло у нас с ощущением Бога. Мы согласились, чтобы нам кто-то говорил за Него. И это самый большой проигрыш в нашей духовной жизни. Кто-то должен говорить за нас, кто-то нам скажет: этот святой, а тот не святой, это святыня, а это не святыня. Да кто они такие? Что они знают про то, как мы живём духовно? Они сказали нам, что Иисус Навин – это святой человек, праведный. Они издеваются. Они специально так делают, чтобы мы возмутились: в конце-то концов, сколько можно? Иисус Навин – святой. Вы что? Или эта притча. Если бы эту притчу рассказать по-евангельски, как бы она звучала? Да не по-евангельски, а по-нормальному. Позвал человек на свадьбу сына своего – ну не пришли, так и не пришли. Ну всплакнул, взгрустнул, проглотил слезу, проглотил соплю и дальше сидит. Ну так бывает оно в жизни, да. Сидит с теми, кто пришёл, и радуется тому, что есть. Это была бы хорошая притча. Никто никого не сжигает, не проклинает, не выкидывает за одежду. Это то, как в жизни бывает, и мы бы узнали эпизод своей жизни, когда, может быть, мы рассчитывали на бóльшую любовь, а получили меньшую, рассчитывали на уважение, а получили презрение. Так бывает, и это жизнь. А вот так, как здесь описано, не бывает, и быть-то не должно.
И, может быть, мы можем привнести в Евангелие гораздо больше тепла и сердца, и любви, чем там оно есть. И в эту библейскую историю, в том числе. Мы можем сказать: «Боже, Боже, ну если Ты хочешь захватить соседние государства, ограбить их полностью, зачем убивать всех? Зачем убивать скот, детей? Потому что Ты херем провозглашаешь?» Потом позже Иеффай на эти грабли наступит, придётся ему казнить свою дочь. Он тоже объявит заклятым всё, что первым выйдет со двора, а вышла его дочь. Помните эту историю из Книги Судей? Так вот, это призыв к какому-то ощущению. Когда человек потерял сознание, ему к носику подносят нашатырный спирт – он такой жёсткий – и человек пробуждается. Потому что если поднести ему просто какой-нибудь носок трехдневный, он не проснётся, он так и будет валяться. А что-нибудь пожёстче: вот про Иисуса Навина или эту дегенеративную притчу, – тогда, может быть: «Похоже нас тут всех за дураков имеют? Что нам рассказывают? Да за кого они нас считают?» Может быть, мы проснёмся и скажем: «Теперь мы будем учить Евангелие святости. Теперь мы будем диктовать Ветхому Завету, что там правильно, а что неправильно». Кстати, этим мы давно уже занимаемся, но втайне от себя, не смея родиться, не смея начать существовать как актор, то есть как тот, кто действует, а притворяясь слушателями. А вы мне ответите: «Да ладно, чего ты? Мы всё равно этого Иисуса Навина не почитаем, честно говоря». Я скажу: «Ну конечно, да вы и Евангелие, честно говоря, не слушаете». Это не то оправдание. Оправданием было бы то, что «а мы вот вносим, мы исправляем Евангелие, мы его одухотворяем, мы надуваем в эти старые паруса новый ветер, и в эти мехи заливаем новое вино». И конечно, никто не выдержит нового вина.
Итак, если мы слушаем Евангелие, то, как я говорил раньше, иногда Христос рассказывает притчу для того, чтобы людей пробудить к мысли. Для того чтобы они начали, по крайней мере, возмущаться. Как апостолы когда-то сказали: «Господи, кто может это слушать?» Или в шестой главе тоже самое: «Кто может это слушать?» И это пробуждение было не случайным. Я не думаю, что Христос взялся за голову и говорит: «Что-то Я не то сказал». Наоборот, это Его цель. Он говорит, чтобы пробудить людей, поэтому говорит полную чушь. И они пробуждаются! Он говорит: «Невозможно богатому спастись. Легче верблюду войти в игольные уши». Они говорят: «Как? А что же это? А как же Авраам, Исаак, Иаков?» Вообще-то состоятельные люди, я вам скажу, уважаемые. «Ну а как же?» Или: «Не можете спастись, если не пьёте Крови Сына Человеческого и не едите Плоти Его». Все такие: «Как это? Это невозможно слушать». Действительно, это бред, но он пробуждает людей. И, может быть, самое пробуждение стоит того, чтобы состояться, – не повод и не вывод, а самое пробуждение. Ну а дальше мы будем жить той духовной жизнью, которую Бог нам даровал. Невзирая на то, что там написано в книгах.