Притча о злых виноградарях говорит о призыве, и даже о нескольких призывах одновременно. Что нам делать: покорно собирать виноград на чужой делянке или убить господина и самим стать господами? Что нужно делать в этой жизни? Быть спокойным в том, что ты приходишь собирать урожай? Или быть спокойным в том, что ты работаешь на господина, который приходит и забирает урожай? Карл Маркс когда-то думал об этом много, но его мы вспоминать не будем.
Сама притча устроена так, как обычно выстраивается пророческое слово. Обычно пророки рисуют картину по принципу узкого горлышка: всё плохо, плохо и ещё хуже, но есть маленький просвет, свет в конце тоннеля – если вы покаетесь, всё изменится, если вы отвергнете идолов, если вы отвергнете какие-то практики языческие, то всё будет иначе. Вот и эта притча выстроена так, что кажется, что здесь есть правильный выход, здесь можно как-то получить этот виноградник себе в наследство, каким-то образом поступить в этом правильно. Наверное, работать всю жизнь как раб на галерах – это было бы правильно. А может быть, правильным было бы поступить иначе?
И вот Бог призывает людей, как воду в фонтане. Фонтаны одесские уже скоро отключат, но мы с вами похожи на этот круговорот воды. Когда воду загоняют в узкую трубу, и под давлением она превращается в фонтан. Когда Бог Своей проповедью, говоря о том, что всё плохо, но вот есть маленькая такая дырочка, через которую можно проскочить, – человек вытягивается в эту напряжённую струю и становится фонтаном. А фонтан окружает спокойная плещущаяся вода, которая смотрит на эту фонтанирующую воду и тоже мечтает быть такой. А фонтан мечтает высвободиться и быть спокойной водой. Так и люди, которые работают на галерах, всю жизнь за одним станком, мечтают хоть что-то поменять в этой жизни. А когда меняют, то мечтают о спокойствии, они меняют ради того, чтобы быть спокойными. Вот эти убийцы, которые убивали и рабов, и посланного в виноградник сына, – они ведь чего хотели? Просто сидеть себе спокойно и ждать, когда придёт время сбора урожая, потом прийти и забрать этот урожай, уже собранный. Так жить спокойнее. И вот люди в погоне за спокойствием превращаются в такую струю, которая фонтанирует. И сам фонтан мечтает быть спокойным, а вода спокойная мечтает быть фонтаном.
О чём эта проповедь? О том, что нет правильного решения в этой ситуации. Неправильно было бы склонить гриву и пахать-пахать на хозяина всю жизнь. И неправильно было бы убивать его. Всё неправильно. Потому что выглядит красиво, только когда осуществляется переход из одного в другое, когда человек хочет жить иначе. Вот этот момент – в нём есть и фонтан, и лужа. В нём есть всё. Он хочет быть иначе. Каким-то образом. Каким-то чудом. Волшебством. Вторым пришествием. Собственным усилием. Неважно. И вот Бог, который проповедует людям, наверное, любит фонтаны. Наверное, Он любит, чтобы люди собрались и как напряглись во имя спокойствия! Тогда они выглядят странно, но красиво. Они напрягаются во имя спокойствия. Они убивают во имя мира. Они тревожатся, чтобы всё было под контролем. Вот такие люди мы.
И какую притчу вы бы на месте Бога им сказали? «Успокойтесь»? Это всё равно, что «умрите». А говорить им «беспокойтесь» – так они подле Тебя потому и стоят, что уже беспокоятся. Они потому и следуют за Христом, что уже беспокойны. Нечего сказать таким людям. Поэтому все притчи представляют собой круговорот мысли, делающей полный круг, если мы будем думать об этой притче дольше пяти минут.
И вот увидев этот полный круг и посмотрев на свою жизнь, мы, может быть, помилуем себя и скажем: «Да ладно, что-то успел, что-то не успел. Какая разница?» Ведь вода ходит по кругу в фонтане, и никакая точка из этого круга не является истинной. Истинен сам круг. И спокойствие, какое-то надспокойствие, достигается пониманием того, что частное беспокойство является компонентом общего круга нашей жизни. Мы должны о чём-то беспокоиться – а как же? – иначе мы будем мёртвыми. Но когда мы беспокоимся, мы не должны об этом беспокоиться так, как будто это действительно что-то гиперважное. Потому что до нас беспокоились наши деды и бабушки, и прабабушки. И все о чём-то беспокоились. Я сегодня утром слушал в YouTube рассказ Антона Павловича Чехова. И там же – XIX век, боже, сколько страсти, сколько пыла, сколько движения! И где это всё? Люди нуждаются в этом, они Богу приписывают, что это Он их беспокоит. Или Он их успокаивает? Ничего непонятно.
Понятно только то, что мы не должны думать, что неправильно живём. Мы живём так, как живётся. И только это позволит нам благословлять каждый день. Иначе мы будем жить тем, что когда находимся в фонтане, в самой трубе вот этой тесной, будем мечтать высвободиться, то есть фонтанировать. А когда окажемся снова в воде, которая плескается, будем мечтать взлететь. И так всю жизнь будем мечтать о том, где мы сейчас не находимся. Поэтому и притчу говорит Христос, потому что об этом нельзя сказать прямо. Люди будут обескуражены. Люди лишатся целей, лишатся мотивации. Они не способны видеть весь круг, по которому они ходят. И Он говорит притчами, и каждый понимает их в ту сторону, в которую способен принять.