Поиск

Ближний и святость за горизонтом — 17.07.2022

Читая зачало о бесноватых, которые пугали народ, мимо которых никто и пройти не мог, мы чувствуем какую-то дистанцию – мы сегодня не знаем таких бесноватых. Мы в какой-то степени обделены опытом восприятия этих людей, и поэтому очень сложно принимать этот рассказ, в целом. Рассказ повествует нам о силе Христовой, которую мы также не наблюдаем сегодня. Бесноватые говорили: «Зачем ты, Иисус, Сын Божий, пришёл прежде времени мучить нас?» Православная аскетика вообще-то говорит нам не доверять бесам, но иногда, как видите, можно, иногда они говорят правду… ну так, для разнообразия. И вот эта дистанция ощущается во всём.

Например, сегодня день памяти Андрея Рублёва, который был современником Сергия Радонежского в XIV веке. Почему о нём вообще ничего не известно, кроме одного воспоминания Иосифа Волоцкого, уже в XV веке? Иосиф Волоцкий хвалит работы Рублёва, и не только Рублёва, но и всей его бригады иконописцев. Да потому что он никому не был нужен. И получается, что вот был такой святой. Иосиф Волоцкий говорит, что даже перед смертью его друга Даниила, они вдвоём заболели, и раньше умер Андрей, и он во сне Даниилу явился и говорит, мол, здесь всё хорошо, приходи. И отсюда Иосиф Волоцкий заключает, что, видимо, он был святой. Но что нам до него? Андрей Рублёв канонизирован уже в перестройку. Все эти столетия Церковь не видела… но как только его иконы стали стоить определённых денег, так сразу и Андрей Рублёв – святой.

Или вот Евфимий Суздальский, преподобный, святой очень человек, 88 лет прожил. Тоже был современником Андрея Рублёва, современником Сергия Радонежского. И о нём известно только то, что он настолько ущемлял себя в питании и питье, что не мог есть хлеб без слёз. То есть, когда мы будем есть хлеб, умываясь слезами от умиления, как сказано о нём в его житии, тогда мы поймём, о ком мы вообще говорим (то есть никогда!). Ещё в житии говорится, что, когда он умер, он всё равно следил за своим монастырём (он был основателем монастыря), и один келарь ночью подъедал – а святой-то видит. Явился ему во сне с огромной свечой горящей и пригрозил: «Будешь ещё есть ночью – будет тебе плохо». Тот наутро перекрестился и подумал: “Мало ли что приснится”, забыл всё и дальше ел. Потом явился ему преподобный Евфимий, и – полный паралич на него до конца жизни, так чтобы мало не показалось.

И, читая эту литературу, я вижу, что вы как бы ухмыляетесь, – потому что есть дистанция между нами и теми, о ком повествуется. И ни мы не виноваты, ни эти святые люди не виноваты. Или вот Андрей Боголюбский, это XII век, которого тоже убили придворные интриганы, который учредил множество монастырей. И мы когда читаем, какой же это был великий ратный человек: и немцев он бил, и шведов бил, – думаешь: ну террорист какой-то прям! Опять же – эта дистанция. И как нам её преодолеть? Нам, наверное, для того даны все святые православной Церкви и огромная история православной Церкви, чтоб мы почувствовали, что до них нам не дотянуться. Мы дотягиваемся только до своих каких-то интересов.

Или вот сегодня день памяти Николая II и его семьи. Разве Николай II хотел стать страстотерпцем? Да ни разу! Разве он хотел быть расстрелянным? Да нет, вообще-то в Англию собирался человек, отрёкся, говорит: «Отпусти́те меня отдохнуть». Ан нет, не получилось. Но внутри семьи – это была замечательная семья.

Я думаю, это нам ключ к тому, чтобы понимать промысел Божий. Христос говорит: «То, что вы сделали одному из малых сих, вы Мне сделали». Вот мы имеем некоторую симпатию друг к другу, расположенность, любовь. И Бог принимает это на свой счёт, и говорит: «Вот то, что между собой у вас есть, – это и есть святость. То, что вы сделали друг другу, то Мне сделали». Поэтому наверняка Андрей Рублёв что-то доброе сделал своим ближним, но мы не знаем. О нём могут засвидетельствовать только его современники, только его друг Даниил. Андрей Боголюбский был мил-мил, но весь двор его возненавидел, и его убили. Наверное, он кому-то был мил, а кому-то нет. Так кто может его канонизировать? Мы, которые читаем и седеем от его жития, или же те, кто рядом с ним жили? И нас тоже сможет канонизировать только наш современник, только тот, к кому мы отнеслись по-доброму, и он к нам отнёсся по-доброму.

А вся православная история святости – это история того, как люди уходят от нас за горизонт, и мы уже не понимаем: а что там святого, а что там ценного? И говорим «да», мы соглашаемся – это очень ценно! Но мы не знаем, что! Святость самоочевидна, поэтому святым может быть только тот, кто рядом с нами, только тот, кто наш современник, только тот, на кого мы посмотрели, и он – на нас.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x