Евангелие об исцелении десяти прокаженных мужей — как нам сделать его актуальным? Оно сегодня звучит как издёвка, если воспринять, что это Евангелие об исцелении. Потому что сегодня исцеляется прокаженных ровно ноль. И как можно говорить о том, что это Евангелие актуально? Оно, стало быть, не об исцелении. Но о чём? Наверное, о благодарении, о том, чтобы благодарить. Но если бы эта притча была так проста, то и не стоило бы её записывать. Нет ни одного народа на свете, который бы не говорил о том, что благодарить нужно. Более того, чем более грубые нравы в народе том или ином, тем более там подчеркнут фактор благодарения. Встать из-за стола и не поблагодарить возможно только среди людей, которым ты доверяешь. А людей, которых ты боишься, ты обязательно поблагодаришь за еду, даже если она была невкусная. Так вот, это, стало быть, притча не о благодарении ещё и потому, что намерение Христа было, не чтобы Его благодарили, а чтобы исцелить этих людей, исцелить прокаженных. Он же этого хотел? Или Он хотел, чтобы Его благодарили? Чего Он хотел? Конечно же, если Он хотел исцелить, то это значит, что притча не об этом.
В притче неслучайно опять самарянин лучше иудеев оказался. Не думаю, что самаряне были лучше иудеев. Но в притче получается опять так. Этим Христос показывает нам ещё одну банальную истину: отверженные нами не отвержены Богом. Может быть, об этом притча? Но не всё так просто. Нет смысла говорить нам о том, что отверженные нами не отвержены Богом, потому что иначе мы не понимаем, зачем нужен Бог. До сих пор православная церковь верна своему догмату против апокатастасиса, против всеобщего спасения: мы не допустим всеобщего спасения никогда, иначе мы теряем ситуацию верности Богу.
О чём же эта притча? Притча эта раскрывает себя, если мы спросим: а как так оказалось, что самарянин остался один? Просто! Христос сказал: “Идите покажитесь священникам”, и когда они шли, по дороге очистились. И один из них был самарянин. Почему-то самарянин не захотел идти к иудейским священникам показывать, что он очистился. Конечно, он не пойдёт к ним, и он вернулся ко Христу. И Христос как бы спрашивает: “А девять где?” Ну как где? Там, куда Ты их послал. Они пошли к священникам и, как положено, показали своё тело, принесли положенные жертвы. Они не неблагодарные. Притча не об этом. Эта притча о том, чтобы мы не закрывались в своём коконе. Христос намеренно посылает девять прокаженных к священникам, чтобы священники заверили, что они здоровы. Священники для этих девяти иудеев были действительно свидетельством мира, в котором они жили, потому что именно священники выгнали их, объявили нечистыми. Теперь священники должны объявить их чистыми.
И вместо того, чтобы создавать собственный континуум, своё пространство, где внутри этого пространства ты будешь получать бонусы, как это обычно бывает, Христос посылает этих людей туда, где они живут. И как бы говорит: “Ты там живёшь, вот там ты стань лучше. Там ты стал лучше”. А мы как поступаем? Человек, попадающий в церковь, получает просто отдельное пространство, где он собирает фишки, как Марио. Постись, молись, слушай радио “Радонеж”, и на этой песочнице ты будешь одним из первых. В монастырях это ещё ярче. Они себе придумывают всякие облачения, подчёркивающие их духовность, с чётками носятся. Придумывают себе имена: отец Панкратий, отец Пафнутий, — из книжек. Ну, чтобы звучать. Совершенно ролевая игра, но внутри этой игры они получают свои бонусы. И таким образом, каждый раз, когда люди пытаются подняться, стать здоровее, они получают не здоровье, а отдельное измерение, где это считается здоровьем. Это всё равно что у вас будет фурункул, а врач вам посоветует: “У меня есть палата, там люди лежат с фурункулами, так Ваш будет один из лучших”. И вы пойдёте гордиться тем, какой он у вас формы, и насколько он дозревает. Примерно так выходит.
Но Христос этого не делает, Он мог бы сказать так: “Ты иди вслед за Мной. У Меня кто больше проповедует, кто сколько километров находит, тот и считается лучшим”. Нет. Можем ли мы сегодня сказать атеисту нечто такое, чтобы, оставаясь атеистом, он стал лучше? По его меркам, не по нашим. Можем ли мы сегодня баптисту сказать: “Не пропускай собрания, слушай пастора и не наезжай на коллег, которые не так хорошо знают Писание”? Можем ли мы адвентисту сказать: “Не разочаровывайся, Христос скоро, таки да, придёт”? Нет, не можем. Мы не можем ничего больше, как перетащить его в нашу песочницу и говорить: “А здесь синие шортики важны, синие носочки важны”, и так далее. Это Евангелие о том, что Христос желает оставить человека на том месте, где он есть. И на том месте, где он есть, будучи иудеем — он прекрасен. А другой человек, будучи самарянином, прекрасен. И оба получают похвалу. Одни — в тот момент, когда показываются священнику, и он говорит: “Ух ты! Вы исцелились”. В этот же момент самарянин уже вернулся ко Христу и говорит: “Смотри, я исцелился. Благодарю Тебя!” И в этих непересекающихся мирах происходит одно и то же. И Христос это видит и благословляет одного — в одном мире, а другого — в другом мире, не перетаскивая их к Себе, в Своё измерение, а оставляя их там, где есть.
И мы будем христианами, последователями этой притчи тогда, когда, во-первых, перестанем осуждать тех, кто не благодарит. Во-вторых, перестанем думать, что Христос исцеляет всех прокаженных. А в-третьих, перестанем перетаскивать всех в своё мировоззрение для того, чтобы его похвалить по нашим меркам, а согласимся с тем, что кто-то должен пойти к своему “священнику”: к Панчину, Соколову, Макарову. Кто-то должен пойти к своим оракулам, к своим авторитетам, и получить от них благословение. И мы этому будем рады. Вот это, я думаю, более близкое к человеку христианство.