Сегодня по уставу положено читать шестую главу, 22-30 стих — о том, что светильник для тела есть око, о том, что мы не должны заботиться о завтрашнем дне. Но мы это зачало читаем каждый год, поэтому я решил прочесть начало шестой главы Евангелия от Матфея. Мы с вами, пытающиеся исполнять устав, похожи на заблудившихся циркачей, одетых в курьёзную сценическую одежду, которые вроде как следуют какому-то правилу, но именно поэтому его и нарушают. Устав велит читать Евангелие всё подряд, именно поэтому каждые семь дней читается каждое седьмое Евангелие по воскресеньям.
Итак, шестая глава Евангелия от Матфея — она очень нам знакома. Христос говорит: “Когда вы подаёте милостыню, когда делаете милостыню пред людьми, не делайте это напоказ” (см. Мф.6:1-2). Потому что, когда мы делаем милостыню напоказ, какие-то добрые дела на камеру — это очень хорошо, но только это не то, о чём проповедовал Христос, это другое. Это необходимое социальное дело. Христос же говорит: “Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая” (Мф.6:3). То есть делай это втайне даже от самого себя, не замечая этого, не рефлексируя на это.
“А когда молишься…”, — и здесь Он начинает проповедовать домашнее христианство — то, к которому никогда никакая церковь не отнесётся хорошо. Домашнее христианство говорит: «Когда молишься, ты не молись на распутье, потому что это тоже очень хорошо, конечно, но это другое дело. Это социализация, интеграция, это популяризация. Это что-то другое очень хорошее. Ты же, когда молишься, закрой дверь твою и помолись Богу в тайне. И Бог, который втайне, воздаст тебе” (см. Мф.6:5-6). И вот это христианство внутреннее — оно, конечно, никогда не будет принято христианством внешним. Потому что далее Христос говорит: “И когда молитесь, не будьте как язычники, которые в многословии своем хотят как-то уловить Бога” (см. Мф.6:7). А мы с вами как раз именно как те язычники. Мы любим большие помпы, большие храмы, у нас уже храм не хуже, чем храм Зевса, храм Артемиды Эфесской. Мы любим движение. И это всё тоже очень хорошо, это способствует интеграции общества. Но это никак не является молитвой. Христос как бы говорит: “Не нагружайте молитву вашу, как это делают православные, которые из молитвы делают догматическое определение”. Вот почему Он говорит “молитесь так” и даёт молитву “Отче наш” (см. Мф.6:9-13). Молитва “Отче наш” — самая простая, можно сказать, простецкая. А наше богослужение — это, в основном, догматика, всякие формулы, которые никто не знает и знать не будет, не потому, что они очень сложные, а потому что они просто никому не нужны. Но социальное богослужение — это другое, это не то, о чём проповедует Христос.
Христианство только и может быть внутренним. То, что снаружи, это уже не христианство. Христианство — это нечто для себя именно. Можно уподобить христианство плохим сигаретам, которые курильщик покупает для себя, а не для того, чтобы произвести впечатление или статус. Христианство можно уподобить хорошим прокладкам, которые женщина покупает для себя. Не для того, чтобы это заметили другие, а для того чтобы себе это иметь. Христианство — это наша радость внутренняя и наша боль внутренняя. И если ты начнёшь её рассказывать, ты будешь или идиот, или нытик. Христианство невозможно вынести наружу. Когда мы это делаем, мы получаем мёртвого кота Шрёдингера. И этот мёртвый котик — его гладишь, а он не мурлычет, его не кормишь — он не мяукает. И мы создаём культ вокруг этого мёртвого кота, которого таки достали наружу. А снаружи он не живёт. Мы организовываем громкие фанфары, помпу опять же, для того чтобы не слышать, что он ничего не мурлычет и никак не мяукает. Потому что он не живёт в этом пространстве. В этом пространстве другие силы живут: силы коллективного бессознательного, архетипов, силы социальной интеграции, “нас багато, нас не подолати” (нас много, нас не победить), и всё такое прочее, — это другое, это не про христианство. Вот почему Христос в этой проповеди не совсем против этих публичных молитв, Он говорит: “Они получают мзду свою” (см. Мф.6:5). То есть это то, что реализуется на месте. А христианство внутреннее, домашнее — это то, что вообще не реализуется. Это не для того, чтобы реализовываться, это для себя.
И хоть слова Христа “не заботьтесь” могут звучать радикально, как призыв к какому-то бомжеванию, но если человек живёт внутренним миром, если он понял, что христианство — это не то, что должно окупаться, это не то, что должно как-то влиять, организовывать, подвигать, тогда он поймёт, почему Христос сказал: “Не заботьтесь, что вам есть или что вам пить, или во что одеться” (см. Мф.6:25,31). Потому что обычная религия, внешняя, только об этом и может заботиться, мирная ектения только об этом и говорит, да и всё, собственно, пронизано этими прекрасными заботами. Но это не то, о чём хотел бы сказать Христос. И чтобы понять, что Он имел в виду, нужно — таки да — зайти в дом свой, закрыть дверь свою и помолиться Богу, который в тайне (см. Мф.6:6). А дальше — мы будем понимать то, что не сможем пересказать.