Евангелие, уплотнённое нами — 13.08.2023

Каждое Евангелие как кусочек чуда, кусочек мудрости и духовности, которые нам даёт Господь. И мы видим, как насыщено Евангелие. Каждый раз, когда мы читаем Евангелие, — здесь или исцеление бесноватого, как сегодня, или исцеление больного, или какое-то чудо, или какая-то мудрость. И вот такое насыщенное Евангелие — это уже попытка интерпретировать то, как жил Христос, что делал Христос. И то, как человек интерпретирует Евангелие, говорит о том, как он живёт. Если мы Евангелие сделали таким насыщенным чудесами, знаниями, мудростью, значит, в нашей жизни этого не хватает. Значит, мы живём примерно в такой вот пропорции, когда жизнь наша безбожная, а чтобы было побольше Бога, мы читаем Евангелие, и там Он как бы добавляет нам жизни.

Если бы это чудо было написано примерно так, как и мы живём, то на протяжении четырёх Евангелий было бы одно или два чуда, да и то не знаешь, это было чудо, или так получилось. Представьте себе, здесь Христос говорит: «Отрок беснуется, а вот у Меня есть хороший знакомый врач, пусть он придёт». Врач пришёл, дал какую-то микстуру, и отрок исцелился. Это было чудо или нет? Вот и решайте. Или человек подумал бы: “наверное, врач чудотворец”, другой бы подумал: “микстура удачная”, третий бы разгадал: “нет, это Христос посоветовал, это Он”. Ведь в нашей жизни получается именно так, а в Евангелии всё очевидно, всё явно, всё насыщенно. Ещё раз говорю — это означает, что мы живём, думая, что живём безбожно.

Нам нужно бы, наоборот, из своей реальной жизни наполнить Евангелие смыслом. Не так, чтобы оно компенсировало нашу бездуховность, а так, чтобы оно наполнилось тем, чем мы живём. Например, мы бы читали в Евангелии: “И провёл Иисус полдня с учениками, разговаривая ни о чём. Аминь”. Мы бы сказали: “А что здесь духовного?” Так вы бездуховные, поэтому спрашиваете. Это очень духовно, потому что жизнь наша — она вся ни о чём. Вот просто ни о чём. И это было бы подлинное Евангелие, если бы мы такое прочли. И в нашей жизни было бы, как говорит наша молитва и псалом, “на всякое время и на всякий час”. Если мы пребываем с Богом, то, конечно, и храм для нас будет родным местом, и дом наш будет, как святая святых, потому что мы не будем думать, что есть где-то концентрат всего хорошего, а мы можем жить как-то вот так отделённо. Потом мы прильнём к концентрату, а концентрат именно от того, что концентрирован, не похож на жизнь. Разве в жизни так бывает, чтобы бесноватый — раз! — и исцелел, сухорукая — раз! — и исцелела, мёртвый — раз! — и воскрес? Мы настолько голодны, что превращаем Евангелие в какую-то совершенно небывалую историю. Это потому что жизнь свою обезбожили. И вот если мы будем идти домой и говорить: “Господи, хорошо ты устроил этот мир — как храм, как алтарь, как каждение твой ветер, как Причастие твоя пища, мороженое как Причастие”. И тогда мы, придя в храм, будем просто как дома, тогда мы не будем стараться компенсировать, не будем превращать бытие Божие в какую-то чудную сказку и потом стыдиться, почему в жизни так не бывает, и говорить: “А ты натужно верь”. Не нужно натужно верить, нужно правильно жить, чтобы не превращать… Знаете, как плохие матери превращают своих детей в талантливых: “Мой сын талантливый!” — “Сын, ты почему на тройки учишься? Ты же талантливый”. А он просто хочет жить и учиться на тройки. Или кто-то скажет: “Моя дочь необычная”. Да обычная она, оставьте в покое вашу дочь. Так и мы говорим: “А вот наше Евангелие особенное” — да не особенное, а просто жизнь. И люди, когда его составляли, были такими же, как и мы. Они жили так, что в жизни может быть одно чудо, а может быть два, и то сомневаемся. И они насытили свои толкования компенсациями. И вот наша бездуховность где печатлеется — в нашем идолопоклонстве в духовности. Были бы спокойные люди — не мечтали бы о чудесах, были бы духовные люди — не строили бы алтарей. Но так как этого нет, то мы строим это отдельно.

Итак, если мы будем внимательны к своему хождению по улицам, к своему посещению пляжей, кафешек, друг друга, к тому как мы дышим, как мы видим, — что это? Это обычная жизнь. И в этой обычной жизни есть глас Божий, есть зов Божий, есть милосердие и нежность Божья. И нам, в таком случае, достаточно было бы прочесть: “и сказал Господь: о, род неверный и развращённый! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? пошли вы”, — и это нормальное Евангелие, потому что очень часто так и случается. И мы бы не говорили “ах, какая бездуховность”, мы говорили бы: Господи, мы́ наполним жизнью это зачало, скажем “слава Тебе, Господи!” и за этот поступок, и за тот, и за любой другой, даже если бы Ты целый день молчал, смотрел на небо, и об этом бы целую главу нам написали, и это была бы очень хорошая глава, потому что мы Тебя любим, а не ждём, как от фокусника, фокусов.