Сегодня в церквах читают зачало о воскрешении сына Наинской вдовы. Я прочёл следующее зачало, потому что они связаны. Когда Господь воскресил сына Наинской вдовы, пронеслась большая молва обо всём и дошла до Иоанна, который к тому времени был в темнице. Он послал двух своих учеников спросить: “Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?” (Лк.7:19).
И вот этот вечный вопрос задаёт Иоанн — это то самое, или Бог — это нечто другое? Тогда для иудеев не Бог, а Машиах был самым главным понятием. И сегодня мы бы спросили: “А вот то, что я переживаю — это то самое, или Бог — это нечто другое?” И почему Иисус прикоснулся только к этому отроку — сыну Наинской вдовы? Ведь по миру, и даже по Палестине, наверное, много было трупов, к которым можно было прикоснуться. Почему один воскрешается, а другой оставляется? Может быть, даже на следующий день очередной труп в надежде проезжал мимо, но надежда не оправдалась. Это уже был другой день, а в этот день Он прикоснулся и исцелил сына Наинской вдовы. Это же несправедливо, это ужасно, и это Евангелие рассказывает нам скорее притчу о значениях, нежели историческое событие. Потому что если мы поймём это как историческое событие, это просто издевательство — воскресить одного. Зайдите в палату для детей, подарите одному конфету, а другим скажите: простите, у меня есть, но я не дам. Это что? Это же не подарок.
Так вот, если понимать это символически, так, как примерно и описывает Лука, как он это понимает, то воскрешение сына Наинской вдовы рождает этот вопрос. Ему нужно было рассказать о воскрешении для того, чтобы показать вопрос. Иоанн спрашивает: “Ты ли это, или другого нам ждать?” И Христос, цитируя 61-ю главу Исаии, отвечает: “Мертвые воскресают, глухие слышат. Блажен, кто не соблазнится о Мне” (см. Лк.7:22-23). Получается, кто-то переживает Бога как собственное воскресение, как сын Наинской вдовы. Кто-то переживает Бога, потому что видит, как Он меняет людей. А кто-то об этом читает только в книжке и говорит: “А Ты тот, кого мы ждём по книгам, или Ты не по книгам, как-то иначе Тебя ждать?” Христос указывает: “Посмотрите, вот чудеса творятся”. Это ложное указание, абсолютно ложное, потому что истинного нет.
Как можно указать на Бога? Если вы укажете на чудеса, так я вам скажу: если чудеса — это Бог, то где ваш Бог? Если Писание — это Бог, то где Бог? Писаний много. Иные говорят: “Я верю Писаниям, потому что я пережил духовный опыт”. А другие говорят: “Я пережил духовный опыт, поэтому не верю Писаниям, именно поэтому”. И хорошо, что в Евангелии эти люди расставлены по разным локациям: там где-то Иоанн Креститель, тут два его посланца, здесь происходят чудеса, — и Христос как посредник их как-то мирит. Но эти люди в реальности находятся в одной церкви, они вместе, они не расставлены по разным локациям. И они спорят между собой, чтó есть правильное богословие, чтó есть правильный духовный опыт. И те, кто воскрешён Богом, говорят одно, те, кто видели воскресение другого, толкуют его по-своему. Те, кто читали книги, ещё по-своему его толкуют. И так будет всегда, вот почему я назвал этот вопрос вечным. Иоанн задаёт вечный вопрос: “А это — то самое? Или то самое — это другое?”
И мы должны научиться остаться без ответа, потому что сам Бог не смог ответить, Он дал неправильный ответ. Неправильный ответ дал, 61-я глава Исаии — это неправильный ответ, чудеса — это неправильный ответ, Его импозантность — это тоже неправильный ответ. Нет правильного ответа. Мы должны согласиться с тем, что есть такие вопросы, которые невозможно задать, потому что они нами неправильно составляются. И вот это тот самый вопрос, который говорит Иоанн: “Ты тот, или нам другого подождать?” Как будто можно в этой жизни попасть в десятку, сказать “вот это я делаю то самое!” Когда мы делаем то самое? Мы всегда чуть-чуть не доделываем, мы всегда как бы не доживаем жизнь, недозахватываем, недовоспринимаем друг друга, недовоспринимаем Бога. А Иоанн хотел задать вопрос — так или не так? Это невозможно. И Христос отвечает: “Блажен, кто не соблазнится о Мне”. То есть тому повезло, кто этим вопросом, собственно, не задаётся. Потому что если вы будете задаваться бесконечно вопросами: “а точно ли я сейчас переживаю покаяние?”, “а точно ли я сейчас переживаю озарение?”, “а любовь, которая во мне, подлинная или не очень?”, — я думаю, что умрут даже те цветы, которые могли бы пахнуть. Под грудой этих вопросов погибает абсолютно всё.
И вот Иоанн задаёт вопрос и делает Христа ложным, потому что это ложный вопрос. И то, что нам Бог дал, то мы имеем, о том и радуемся. Кто-то говорит: “Пирожок с капустой — это и есть Божий дар”. А кто-то говорит: “Что ты говоришь? Божий дар — это когда Мария Египетская поднимается на один локоть от земли. Это когда Серафим Саровский сияет как фонарик. Это когда чудотворец Сергий Радонежский…” и так далее. Они будут спорить вечно, заберите у них этот вопрос. Они же все уже перессорились: где благодать течёт, а где застоялась — в ПЦУ, РПЦ, УПЦ, а ещё РПЦЗ и БПЦ? Где тут благодать — вы пойдите, разберитесь! Пока разберётесь, вы перессоритесь. Не нужно задавать вопрос, который задал Иоанн. Иоанн не прав. И мы все не правы, потому что мы скорее должны быть последователями Христа, нежели Иоанна. И вот когда мы будем, мы скажем: “Господи, что дал, то дал, и слава Богу!” И мы будем радоваться о том, что нам открыто.