На пороге Великого поста мы читаем каждый год одно и то же, где Бог говорит: “Если вы прощаете согрешения людям, то и Бог вам прощает. Если вы не прощаете, Бог вам не прощает”. А в конце этого зачала (я чуть больше прочёл), Он как бы поясняет: “Светильник для тела есть око. Если око твоё тёмное, то и всё будет тёмное. А если око твоё светлое, то всё будет светлое”. Ты можешь видеть этот мир глазами Бога, который на тебя обижается за то, что ты обижаешься на другого. Есть люди, которые живут в таком мире, у них Бог всегда обижается. Почему? Потому что они всегда на кого-то обижаются, на кого-то злятся, и Бог вслед за ними идёт. Он говорит: “Ты обижаешься на него, ты его не прощаешь? Значит, и Я тебя не буду прощать”. А мы Богу можем сказать: “А он первый начал”. Ну и вот такой своего рода детский сад Бог нам предлагает, это как бы один из ходов. И мы же понимаем, что прощение и непрощение, то, на что я всегда обращаю внимание, они друг с другом связаны. Если мы назовём, что что-то нужно простить, мы порождаем вселенную, в которой есть преступление, нуждающееся в нашем снисхождении. И тогда мы великодушно прощаем. Но мы же не безразмерные как Бог. Поэтому прощая 145 раз, на 146-й раз мы говорим: “Да сколько же можно!”, и всё. И вот и вся прощалка закончилась.
От того, что мы пытаемся следовать за Богом, мы превращаемся в очень озлобленного человека, и мы видим в истории церкви, что те, кто называли себя последователями Прощающего, посылали в ад и анафематствовали всех из тех, кто не так думает, как они. Почему же не простили? Потому что невозможно простить. Это ложный путь. Но Бог нам даёт и эту возможность. Он говорит: “Светильник для тела есть око”. То есть око твоё светит, знаете, как фара у автомобиля, и что оно видит, то оно видит. Око светлое, значит всё светлое. А если у вас фара поломалась, то вокруг одни чёрные деревья, чёрные пешеходы перебегают по чёрной дороге.
Так вот, второй подход, о котором говорит Христос: когда поститесь, не будьте как православные, говорит. Там просто перевод сейчас какой-то такой щадящий. Там написано: не постите в Facebook вот эти ваши чёрные облачения. Знаете, у попов есть специальные облачения, чтобы все поняли, что они постятся. А Христос говорит: “Да не надо этого всего, не надо казаться людям постящимися”. “Помрачают бо лица свои”, — говорит. Знаете, есть такие фотографии: все такие серьёзные, читают канон Критского, фотают так себя — раз! — и в Facebook — раз, раз, раз! А мы лайкаем, лайкаем, говорим: “Молодец! Молодец, как раз вот по Евангелию от Матфея!”
Но Христос здесь не очень-то прав. Людям это надо. Очень многим людям невозможно себе представить подлинно внутреннее делание. Оно же всегда как-то хочется (знаете, даже рыба когда клюёт, поплавок тоже ходит), хочется как-то, чтобы и внутри, и снаружи. Нам это кажется гармоничнее. Ну, мы постимся, мы не будем улыбаться, будем очень скромно выглядеть, наденем что-нибудь специальное для поста. Вот у меня есть такое облачение, у меня даже крест есть специально постный, ну чтобы уже все поняли, что я пощусь. И нам кажется, что это правильнее. И мы говорим: “Господи, что ты понимаешь в духовной жизни?” Есть люди, для которых ну невозможно делать только внутри. Вот это “закройся в комнате, помолись Богу, который втайне”. У нас вообще нет Бога, который втайне. У нас Бог находится в церквах, которые видны примерно за километр. Какой же Бог, который втайне? Бог, который втайне, — это что-то другое. Но Христос нисходит к нам, и в Евангелии не написано, но Он говорит: “Но можно и иначе”. А апостол Павел говорит, что немощный ест овощи. Мощный ест, стало быть, котлету, а немощный ест овощи. Но это так, для улыбки. Мы ж делаем ровно наоборот. Что нам апостол Павел!
Я думаю, что предлагая нам такой конструктор для ока, то есть всё решает твой взгляд. Как ты посмотришь на этот пост, так ты его и проживёшь, таким он тебе и покажется, таким он будет воспринят, пережит, и такую пользу он принесёт. Кто-то будет получать пользу от того, что он не ест, и слава Богу. Кто-то будет получать пользу от того, что он ходит в черных облачениях, читает канон и делает вид, что он понимает, о чём там идёт речь. Кто-то будет эти все вещи делать, и слава Богу! Он так смотрит, и он так и переживает. Другой человек посмотрит иначе и будет переживать это иначе. Как свобода во Христе, всякие такие либеральные заходы, знаете.
И вот я думаю, что точка зрения Бога в том, чтобы мы были искренни в том, что делаем. Если мы действительно “окаляхся грехми”, как говорится, то и каемся. Если не очень окалялись, то каемся, но не очень. Главное, чтобы это было искренно. Если же мы тужимся выжать из себя покаяние на 12 баллов, то это напряжение — вот оно лишнее. То, от чего нужно поститься — от какого-то излишнего стремления получить нечто другое, чем ты есть на самом деле. Когда мы пытаемся выйти на какой-то определенный зачёт, тогда человек превращается во что-то искусственное для самого себя, он отчуждается от самого себя. И даже если он идёт в лучшую сторону — он бросил пить, курить и материться во время поста — то это тоже неправильно. Потому что он создаёт искусственный объект “альтер я” (альтер Эго), в который начинает верить, что это он на самом деле. А он на самом деле стоит за этим шаблоном. И вскоре этот человек не понимает, что он породил идею самого себя и живёт, поклоняясь этой идее. А сам он неведомым остаётся самому себе. У него есть плохая икона себя: вот я каюсь, я грешник, пью, курю и матерюсь. А вот икона хорошая, где я не пью, не курю, не матерюсь, поклоняюсь Божией Матери и молюсь Архангелу Гавриилу.
— А где же ты на самом деле? Ты же не такой, как в каноне Андрея Критского?
— Ну, честно говоря, нет, не такой.
— Ну ты же не святой?
— Ну, честно говоря, не святой.
— Так что ж ты прыгаешь то сюда, то сюда? Поживи хоть немного аутентично, то есть, как ты есть. Вслушайся в то, что ты есть. И это будет большое откровение.
Потому что Бог нас любит такими, как мы есть, а не такими, какими мы стараемся быть. И это, наверное, самое большое и самое драгоценное, что Бог нам открывает.