Христос говорит с самарянкой, и она задаёт Ему вопрос самый насущный: «Где правильно поклоняться? На горе Гаризим, на которой поклонялись самаряне и считали её святой, или в Иерусалиме, где поклонялись иудеи и считали этот город святым?» И Христос отвечает ей непонятно. Настолько непонятно, что и нам сегодня этого не понять (до этой проповеди, после проповеди уже будет понятно). Он ей отвечает: «И не на горе сей, и не в Иерусалиме, … а в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин.4:21-24). Что-то понятно? Надеюсь, ничего. В этом и был месседж: пока человек спрашивает «где?», он ещё не дошёл до вопроса «как?», и формально выглядит, что Иисус не отвечает на поставленный вопрос, и Его спрашивают, где правильнее было поклоняться, а Он отвечает, как нужно поклоняться. Может быть, самарянка, была бы она поумнее, сказала бы: «Я понимаю, что духом и истиной, мы же там не только руками и ногами поклоняемся. Но куда идти, чтобы поклоняться духом и истиной?» Понимаете, поклонение Богу — это нечто настолько интимное, настолько глубокое, что не может зависеть от того, где. Она спрашивала о социальной форме. Пока люди волнуются о социальной форме поклонения (какой юрисдикции принадлежать и т.д.), они никогда всерьёз не поймут, о чём идёт речь, когда речь идёт о поклонении.
Православие — это личное поклонение Богу. Настолько личное, что совершенно отпадает сам вопрос «где?», — какая разница? И вот я проповедую личное православие. Личное — это множественное православие. Мы все личности, только у каждого православие преломляется в своей плоскости, и у каждого своё личное отношение и к Богу, и к богослужению, и ко всему, что происходит. У кого-то есть любимая молитва, у кого-то — любимое состояние, каждый по-своему верит в православие — это означает, что православий много, если православие — это личное. И одновременно православие личное — это означает, что это очень глубоко, гораздо глубже, чем вопрос о том, где поклоняться, какими руками махать и в какую сторону бить земные поклоны. Но самарянка познать этого не может, и поэтому Христос остался для неё загадкой, Он ответил для неё так, что ей непонятно. А православие и вера, поклонение Богу глубже прочитанных книг и не прочитанных книг, глубже проповедей, которые вам не понравились, и глубже тех, что понравились. Это ещё глубже. Настолько ваше, настолько каждого из нас, что какая разница — в Иерусалиме или на Гаризиме? Это не может иметь никакого значения. Это всё равно что сказать: «А любить друг друга нужно в Одессе или в Душанбе?» Да ты не знаешь, что такое любовь. А ненавидеть где удобнее? Может быть где-то и удобнее, но можно везде, как показывает опыт.
И получается, что вопрос о поклонении Богу ещё не родился в текущем православии, иначе бы у нас не было бы этой же заморочки: поклоняйся здесь, в этом храме, а не в том, тот раскольнический, а вот те вообще католики. И пока мы всё ещё спрашиваем, мы как та самарянка, которая застряла на этом вопросе, и до сих пор люди спрашивают и производят само вопрошание. Мы всё думаем: а благодатный огонь где сходит? А почему не у нас? Он у нас выходит, не то что сходит. И заходит, кстати. У нас, по-моему, круче. А люди спрашивают, они застряли, они не прошли к ответу. И если мы поймём, что православие — это личное, это глубокое, это разнообразное, мы наконец-то поймём, о чём ответ Христа. Знаете, что по-настоящему рождает высвобождение? Это высвобождение от вопроса, а не правильное его решение. Потому что если вы думали над вопросом более 15 минут, то даже решив вопрос в пользу версии А, а не в пользу версии В, позиция В останется у вас всё ещё беспокоящей, правда? Если не думали, то всё будет хорошо.
И вот получается, когда мы погружаемся в православие, этот вопрос не решается «в пользу православных, а не католиков», а снимается, и вот тогда он действительно уже не беспокоит. А когда решается в пользу православных, каждый год мы пишем новую книгу, почему православные правы. По́лки увеличиваются и увеличиваются — значит, что-то беспокоит. Разве можно решить вопрос между юрисдикциями, православием, католичеством, верой и атеизмом? Нельзя. Его можно снять через глубину поклонения Богу, и мы пожмём руку атеисту и скажем: «Привет, самарянка! Ты спрашиваешь, где поклоняться — на горе Докинза или на горе Кристофера Фрита?», — этот вопрос снимается, мы не выясняем, где.
Дай Бог, чтобы это личное православие стало православием каждого, тогда мы увидим по-настоящему потрясающее высвобождение. Мы поймём слова Христа: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными» (Ин.8:32). «Свободным» не значит последователем одной из сторон, потому что вы никогда не будете свободными. «Свободным» значит освободившимся от игры, вы уже не играете за команду А против команды В. Вот такое Евангелие, которое каждый год звучит по-новому.
Христос воскресе!
Это моя правда🙏🏻
Отче, спасибо за мудрое напоминание: поклонение — это не место или форма, а внутреннее сердце и личное отношение к Богу. Истинное православие — глубже внешних рамок и вопросов «где?», оно в душе каждого. Высвобождение приходит, когда мы отпускаем застревание на внешних деталях и понимаем, что главное — это как мы любим и общаемся с Богом внутри себя. Всё очень точно и важно.
Истинное поклонение — в сердце, а не в месте; свобода — в внутренней глубине, а не в внешних формах.