Вот мы уже сегодня читали Евангелие из навечерия Богоявления, то есть как бы день перед тем, как Христос придёт креститься. И мы слышим, что Иоанн проповедует покаяние, мы слышим, что об этом говорили пророки Малахия, Исаия. И, конечно же, пророки не дождались, и христиане не дождались. И то, о чём пишет Малахия — совсем не то, что произошло на самом деле. Малахия пишет о том, что придёт посланник Завета, и вслед за ним придёт Господь и будет судить всех, всех лицедеев, всех грешников, очистит колено Левиино, и они наконец-то будут приносить жертвы правильные во Иерусалиме. Исаия пишет о том, что придёт Господь, и все всё поймут в одночасье.
И сегодня, читая пророчества и надежды христиан на эти пророчества, мы слегка походим на детей неблагодарных и злых, на детей, которые не могут простить своему отцу то, что он им в детстве рассказывал сказки. Некоторые дети, повзрослев, отмечают, что эти сказки наивны и нескладны. Другие дети настаивают на том, чтобы отец продолжал им рассказывать сказки: хоть это всё и не так, но это же звучит. И вот Иоанн Креститель был один из таких честных людей, горячих, бесстрашных, который силой и угрозами загонял людей в эту сказку. Сказку о том, что скоро всё разрешится, скоро придёт Тот, Кто всех рассудит правильно, Кто очистит всех от грехов, и так далее.
Пока Иоанн Креститель угрожает и говорит, и проповедует, и призывает, Христос в этот день ещё молчит. Нам неизвестно, чем Он жил, и это неслучайно, потому что нам неинтересно, чем Он жил. Потому что мы люди, нам нужны большие фигуры, большие события, сенсации. А вот до того, как Он вступает в этот гвалт, в этот птичий базар человеческого общения, Он находится в тишине, Он молчит. За день до крещения Христос молчит, и мы не умеем с вами слушать молчание Божие, потому что мы не так общаемся. Мы, даже когда встречаемся между собой, никогда не молчим. Мы всегда что-то говорим: “How do you do” и прочее, лишь бы сказать. Это наш такой пеленг, мы так общаемся, мы о чём-то всегда говорим. И в этом своём гуле даже о молчании мы и то говорим. О молчании. А о молчании нужно, наверное, молчать, чтобы его понять. А когда мы говорим о молчании, мы не слышим молчание. И в этот гул входит Господь. И что Он может делать? Только начинать что-то говорить.
ПОСЛЕ ОТПУСТА
А потом Бог погружается с людьми в это говорение, беспрестанную какую-то деятельность. Бог становится частью бурной религиозной деятельности. Но за день до того Он ничего не говорит, Он молчит. И я думаю, что это молчание — это пребывание с нами. Это форма Его соприсутствия, когда мы чувствуем тепло и чувствуем какое-то мурлыканье, но не понимаем, что здесь имеется в виду, что это означает. И в означающих всегда всплывают наши страхи, наши надежды, наши фантазии. Сегодня мы читали пророка Малахию с его фантазиями, пророка Исаию и его фантазии. То есть когда люди пытаются истолковывать Бога, они всегда наивны. Поэтому мы будем не истолковывать Бога, а просто принимать Его присутствие. Не будем говорить, что это означает, чтобы потом, через 2000 лет, над нами не шутили, вспоминая наши надежды и упование.
Что тут комментировать. Надо помолчать…