Неделя о Страшном суде — 10.03.2024

Притча о Страшном суде стала названием целой недели — сейчас у нас по календарю Неделя о Страшном суде. Здесь Христос говорит, что Он будет миловать только за то, что люди посетили друг друга в больнице, за то, что дали кружку холодной воды, за то, что накормили алчущего, и так далее. То есть те вещи, которые считались и до сих пор считаются естественными для людей. Я смотрел фильм «Сопрано», там братки друг друга (мафия) тоже посещали в больнице. Ну надо же, и они тоже спасутся! И это Страшный суд? Нет вообще-то. И у каждой банды есть общак, взаимопомощь, люди, даже когда творят преступления — они друг другу тоже помогают, если могут. И если Христос выставляет такие критерии, естественно, это вовсе не Страшный суд, а очень даже радостный суд.

Но ситуация поменялась: дело в том, что эта притча родилась и была распространяема, когда молодое христианское движение показывало всем этим окружающим жрецам, знатокам закона, что Бог судит за обычные добродетели, то есть такие пролетарские добродетели. “Мы не зависим ни от знаний законов, ни от щепетильных обрядов, ни от какой-то особой религиозности, ни даже от особенных молитв, — говорили ранние христиане, — мы просто добрые люди, и поэтому Бог на нашей стороне, Бог не на стороне религиозников”. Но история провернулась ещё немного, и вот уже эти самые жрецы и знатоки встали во главе этой самой организации. И теперь эта притча превращается в какое-то самообличение, и Церковь не может ей поверить, потому что если мы поверим этой притче — во что мы превратимся с вами? Мы превратимся в клуб взаимопомощи: если кто-то голоден — накормим, заболел — посетим, оденем его. “А где, собственно говоря, вся религия?” — скажете вы. Так вот, когда-то христианство было достаточно радикальным, чтобы отделить себя от всей религии и сказать, что Бог с нами не потому, что мы очень религиозны, а потому, что мы просто хорошие люди, очень тёплые и светлые. Но людям, как выяснилось, даже тёплым, светлым и хорошим, очень тяжело жить без приговора, без суда, без перспективы суда. И нам гораздо легче считать, что Бог нас будет судить, и судить жестоко, чем считать, что вопрос о суде снят.

Мне кажется, что Христос этой притчей хотел сказать о том, чтобы мы не заботились о суде, чтобы как-то снять с нас это облако тёмное, которое над нами, этот дамоклов меч. Он просто описывает суд максимально по-человечески — как бы спасаются люди чуть ли не за красивые глаза. Но люди всё равно возвращают себе эту перспективу, и даже этот суд называют Страшным, потому что это уютно на самом деле — жить и знать, что потом, в конце, Бог хоть и страшно, но наведёт порядок, чем жить в перспективе, когда никогда уже порядка и не будет. Просто будьте нормальными людьми в мире, где не будет никогда порядка, не будет никогда справедливости, не будет никогда суда. Попробуйте жить нормальными людьми, потому что вся нормальность ненормальных держится на скором реванше. Какой-то сосед подметает дорожку, а другой сосед не подметает, — чем его утешить? — придёт Бог и оторвёт башку твоему соседу за то, что он не подметал дорожку, по которой вы оба ходите. А если бы он был действительно добрым, нуждался бы он в этой идее? Нет, не нуждался бы.

И вот эта притча — это призыв быть добрым, но не нуждаться в идеях реванша. Мы же превратили это в притчу-манифестацию реванша. И вот как всё интересно вращается в мире: мы как на колесе обозрения — то внизу, то вверху, то справа, то слева. История вращается, и эта притча указывает нам на какую-то невероятную молодость и свежесть раннего христианства, на такую революционность не только христианства, а может быть, самого Бога. И вот находясь на пороге поста, может быть, подумать о том, что радикализм не в том, чтобы ещё больше поститься. В апостольском чтении мы сегодня слышали, что еда не поставит нас пред Богом, еда не сможет справиться с этой большой задачей, поэтому, может быть, радикализм не в этой области находится — может быть, просто в области добрых человеческих отношений. Вы скажете «это не радикально», — нет, это очень радикально. Просто попробуйте жить в перспективе отсутствия суда, религии, и тогда вы увидите, что быть добрым — это само по себе и есть какая-то ценность, без того, что Бог за это наградит. И если наш Судья тоже человечный (ну, знаете, нормальный), Он ведь нас тоже помилует, потому что как можно требовать человечности, самому будучи бесчеловечным в этом суде? Ведь невозможно. Поэтому Христос, который призывает быть милосердным ко всякого рода босякам, голодным, больным, Он и к нам может быть так отнесётся. Скажет, вот, эти вообще больные на голову, голые (в смысле добродетелей) и голодные (в каком-то ещё смысле), — вот Он нас и оденет, и согреет, и исцелит. Ведь Он же соответствует критериям своего суда, а значит, всё будет хорошо.