Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
В этом храме я уже 23-й раз буду говорить проповедь про Закхея, а так в жизни – 26-й раз. 26 раз говорить про Закхея… Я уж не помню, что там было, но, резюмируя всё, что было, можно сказать, что история Закхея – это одна маленькая история реакции человека на Бога. И так как рассказывается нам о старшем из мытарей, то, естественно, его реакция подаётся нам в каком-то цифровом измерении. Он говорит: «Пол-имения отдам нищим, а кого обидел – воздам четверицею». То есть мытари – они всегда высчитывали деньги у людей, а здесь как бы вот эта счётная машинка работает теперь обратно. И, конечно, это было удивительно для окружающих – как такой плохой-плохой человек Закхей стал таким резко хорошим-хорошим? А всё это потому, что мы с вами не видим, что происходит внутри человека. Нам кажется едва ли не курьёзом, и евангелисту так кажется, что Закхей влез на дерево, потому что он был низкого роста, а Иисус ему говорит: «Давай быстрее слезай!» (потому что зачем ты залез? Мол, Я у тебя сегодня дома буду). То есть он как бы перечёркивает его подвиг. Но так Бог принимает наш подвиг. Когда Он принимает наш подвиг, это выглядит как перечёркивание. То есть Закхей ведь залез на дерево и это как-то по-мальчишески, а ведь, наверное, если он старший мытарям, может быть, он и человек был уже в возрасте. Но по крайней мере он был богат, так и сказано. Богатый человек лезет на дерево, чтобы посмотреть на полунищего проповедника… Это курьёзно, и это ему стоило чего-то. А значит, не сегодня начался его путь к Богу.
Нам в Евангелии говорится о том, как Закхей родился как новый сын Авраама. Но мы все знаем, что человек не рождается сразу, слоны вынашивают два года, а люди вынашивают девять месяцев. Человек долго рождается, и духовный человек внутри нас тоже, а мы фиксируем только момент его появления. Когда ребёнок рождается наружу, мы говорим: «вот, он родился», но он был и до того. А Бог, в отличие от нас, видит внутреннего человека. Он видел Закхея и до того. И не то, что Закхей влез на смоковницу (это уже следствие), Он видел, что Закхею можно вообще ничего не говорить. И удивительно, Евангелие выстроено так, как будто Он ничего ему и не говорил. То есть пришёл в гости, и Закхей уже готов пол-имения раздать. И не было вот этого сюжета, что Христос его обличил, пристыдил, или проповедь сказал хорошую, это как бы пропущено.
Дело в том, что сам Закхей уже давно шёл к Богу. А мы с вами, когда рассуждаем друг о друге и о себе самих, мы не видим внутреннего Ваню, Петю, Сашу, Дашу, Машу, Глашу. Мы не видим, что внутри у человека, и сами эти люди не видят. И сами мы не видим, что происходит, как мы идём к Богу, как мы влезаем на смоковницу. Мы говорим: «Ну вот я не могу пол-имения моего отдать нищим, поэтому я – плохой человек». Но Христос возлюбил и пожелал быть в гостях у человека, который ещё ничего не раздал, Он пошёл к Закхею до того, как тот это сказал. Мы обычно мыслим так: когда мы всё сделаем для Бога, раздадим имение, воздадим четверицу, вот тогда Он посмотрит и скажет: «Ну, теперь Я к тебе зайду в душу, поживу». А происходит-то всё наоборот. И не факт, что эта реакция («отдам пол-имения, воздам четверицу») была необходимым компонентом. Может быть, это просто уже творчество самого Закхея, его благодарность такая, что ли. Поэтому это незнание о нас самих, незнание о наших ближних – оно воодушевляет. Мы главного чего-то не знаем о человеке, о его внутреннем человеке мы ничего не знаем, поэтому с такой лёгкостью иногда говорим, что Иванов плохой, а Сидоров хороший, а Фёдоров – святой. И такие все разбираются-разбираются в этом всём. Но Бог разбирается немного пристальнее. И это вселяет в нас надежду, и, может быть, мы тот Закхей, который не думает ещё никуда влезть, но уже родился для Бога, уже существует для Бога. И вот это – благая весть этого зачала. Благая весть для каждого из нас, потому что нашему внутреннему Закхею уже давно неймётся, давно он что-то хочет, давно что-то хочет сказать. И, наверное, Бог уже давно хочет к нему зайти.