Притча о злых виноградарях, прежде всего, напоминает аналогичный рассказ про Диогена Синопского, который был учеником Антисфена, как вы знаете. Жил-был человек Онесикрит на острове Эгина (один из мелких островов Греции), он, посылая своего сына в Афины, сказал: “Пойди узнай, чему там учит Диоген Синопский, ученик Антисфена”. Ждал он месяц, другой, третий — сын не возвращается. И вот некие путники пришли сказать: “Видели мы твоего сына, он велел тебе передать, что стал учеником Диогена”. Тогда посылает Онесикрит старшего сына, наиболее разумного, чтобы тот разобрался, чему же учит этот Диоген Синопский. Его тоже нет месяц, два, три — старший сын тоже стал учеником Диогена Синопского. Наконец, сам Онесикрит поднимается, идёт к Диогену — и тоже становится его учеником. Вот такая притча, такой, знаете, анекдот в античном понимании этого слова. Он говорит о какой-то непреложности добра, с точки зрения повествователя. А сегодняшняя притча говорит о непреложности зла, то есть о том, что если вы поступаете нехорошо, с вами тоже поступят нехорошо.
Может, нас удивляет, почему Христос рассказывает такую злую, негодную и ненужную притчу. Дело в том, что, чтобы проповедника слушали, надо, чтобы он хотя бы отчасти попадал в общий тон: в логику мышления своих слушателей, в какие-то тайные желания своих слушателей. Тогда его будут слушать, ему как бы выпишут кредит доверия. И вот Христос, который рассказывает о любви к ближнему, о том, что не должно быть старших — у Него очень здоровски получается рассказывать о Царствии Божием — и Он говорит о том, что нужно любить другого. А персонаж сегодняшней притчи не вызывает сочувствия, потому что он возмущается тем, что люди решают свои вопросы силой. Но он же сам решает вопросы силой. Понимаете? Он решает свои вопросы по праву сильного. И те, кто против него выступает, убили одних рабов, побили других рабов, убили его сына — их логика засвечена в этой притче, они говорят: “Сейчас мы убьём его сына и станем хозяевами виноградника, потому что мы можем убить его сына”. На что хозяин виноградника говорит: “Нет, это я вас убью, потому что я сильнее вас”. И если бы, предположим, эти люди из притчи убили бы его сына и стали хозяевами, то история бы повторилась, кто-то другой стал бы выступать против них и убил их. Или им бы пришлось убивать тех, кто выступает против них. И таким образом, эта история повторялась бы бесконечно. Да и сама история, которую рассказывает Христос, наверняка уже является сотым или тысячным повторением, когда человек, мыслящий в категориях силы, или силой подавляет, или силой подавляется. И мы говорим: “Господи, как Тебя угораздило рассказывать такую притчу? Неужели Ты хочешь нас вовлечь в этот круг, когда один убивает другого, другой пытается убить, но тот его убивает первым, но, в конце концов, появляется третий, который убивает первого, а потом четвертый, который убивает третьего?” Где-то мы это уже видели.
Если мы посмотрим за ткань этого рассказа… Рассказ как некая ткань, она натянута. Ткань этого рассказа ложится на ухо слушателю, потому что слушатель хочет справедливости, но он глуп. Что делать с человеком, который хочет справедливости, но он глуп? Что бы вы ему рассказали? Вот эту притчу рекомендую. Человек, который хочет справедливости, думает, что справедливость достигается тогда, когда наши бьют городских, или, если мы городские, когда наши бьют сельских. Нет, так справедливость не достигается. Если мы снимем покров этого рассказа и увидим жажду справедливости, тогда мы спросим: “Господи, а как правильно сказать про справедливость, как она вообще возможна?” И вот здесь Христос отвечает нам, что Царствие Божие и справедливость возможны только в небольшой компании, вот среди нас. Никто из нас не начальник друг другу, не подчиненный, никто не владелец, и никто не раб, поэтому мы можем любить друг друга. Как только кто-то станет начальником, а другой ему что-то должен, Евангелие закончится. Поэтому Христос так мало собрал учеников. Потому что если их собрать много, то уже нужна — что? — организация, которая их организовывает. Перефразируя Христа, можно сказать: не бойся, малое стадо, потому что ты не стадо. И ещё, перефразируя слова Христа “есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора” (Ин.10:16), можно сказать: есть ещё и в ином дворе не овцы. Так вот пока люди — стадо, тогда нужна организация, которая это стадо загоняет и стрижёт. И это другая правда, это справедливость процесса насилия — ну не баран же будет стричь пастуха? Есть хорошая пословица: овца всю жизнь боялась волка, а съел её пастух. Это же справедливо, что он её съел, не правда ли? В большом масштабе — другая справедливость, там нет христианства и быть не может. Христианство — только между учениками, когда Он говорит: да не будут среди вас бóльшие (см. Мф.20:26). Ну, конечно, не будут. Потому что нас мало, и мы можем это себе позволить. А как только нас тысяча, обязательно будут звеньевые, главные и прочие.
Итак, христианство невозможно в компаниях больше 15 человек, потому что там появляются звеньевые, сотники и прочие. Справедливость не существует в больших масштабах. В больших масштабах существует право сильного. И поэтому большое христианство мыслит в логике этой притчи. Ты можешь подавить других людей? Молодец. Тебя смогли подавить? Значит, они молодцы. Мы можем творить Евангелие, можем творить Царствие Божие здесь, между собой, но не можем исповедовать его международным движением. Это уже будет не то, понимаете? Оно умирает. Как только его расширишь, структура появляется, и уже другая логика распространения. Поэтому, когда Христос проповедовал, Он никого не убивал. Когда христиане стали проповедовать — что пошло? — Елиму ослепили, Анания и Сапфира погибают, и так далее. Не потому что они были плохие, а потому что их было много, вот и всё.
Итак, сегодняшняя притча начинает с середины, говоря о справедливости в больших масштабах. И это не христианская притча. Но если мы вскроем ткань Писания, то мы увидим, что там, внутри, — христианское желание справедливости, равенства, взаимоприятия братского, сестринского. И оно достижимо, на самом деле, — в масштабах нашей посиделки.