Поиск

Опоздавшая притча (о блудном сыне) — 12.02.2023

Во имя Отца и Сына, и Святого Духа!

Притча о блудном сыне очень нам знакома, и из года в год мы её повторяем, и, таким образом, накапливается целый букет значений. Ведь если вдуматься в притчу, не отпускать её после первых трёх минут, а думать её как мантру — только не как текст, а как смыслы — и тогда она расцветает множеством-множеством значений. И самое главное, как и в букете, не то, какие там есть смыслы, а то, что мы сами проговариваем в этой притче.

Например, мы с вами в 21-м веке привыкли думать, что притча должна закончиться так: после диалога с отцом старший сын говорит: “Ну надо же, какой у меня, оказывается, добрый отец». Он же сказал “Моя вся Твоя суть”, то есть можно было полстада съесть, оказывается. Очень добрый отец. И младший сын: “Да, мой отец очень добрый”. Мы так думаем. Но этого нет в притче. У некоторых другие рождаются собственные домышления, что здесь имеется в виду требование покаяния или намёк на покаяние, что вот вы, блудные дети, и нужно каяться. И этого тоже нет в притче. Но это возможно. То есть человек доносит в эту притчу самое главное.

Ещё в этой притче есть очень замечательный компонент, который отделяет её от нашей традиции. В притче есть ситуация, когда блудный сын — он действительно плохой. Он сделал нехорошее дело, он возвращается, он осознаёт это. И он пытается сохранить это в своём статусе. Он хочет сказать: “Я не сын, я уже второго ранга. Ну ладно, сын, но уже второсортный. Да, такой, провинившийся сын”. Что делает отец? Он говорит: “Нет, ты не потерял в значении ни на йоту”. У нас в православии принято говорить о том, что покаявшийся грешник должен помнить, что он скотина, что он покаявшийся грешник. Никогда ты не станешь равным себе, как до покаяния. “Мы не дети, мы согрешили, мы нечисты”, — говорим мы себе. Мы как младший сын (а это уже не притча, а жизнь), который, после того как покаялся, не принял слова отца, он продолжает считать себя преступником. Он практически снимает с себя эти одежды, которые на него одел отец. Снимает с себя перстень, снимает с себя сапоги и говорит: “Нет, я очень плохой”, — и считает это добродетелью. Разве не так? Так. И это тоже продолжение этой притчи. Кто-то, может, посчитал, что именно так она должна продолжиться, сын младший должен до конца своих дней каяться в этом поступке и ходить во вретище и пепле. Кто-то видит в этой притче осуждение старшего сына. Что старший сын, он же наёмник, говорит: “Я вот тут пасу, на тебя работаю в поле, а ты мне никогда и козлёнка не дал, чтоб с ребятами погулять, посидеть”.

А можно ведь с таким же успехом обвинить и отца. Понимаете, откровение этого отца как-то запаздывает всегда на один шаг. Если бы младший сын знал, что отец такой добрый, стал бы он уходить? Нет. Он бы стал гулять прямо дома с блудницами, пока старший в поле, конечно. Если бы старший сын знал, что отец такой добрый, он бы что, козлёнка просил? Причём там написано: “Ты не дал мне”. Имеется в виду, что, наверное, просил и получил отказ. Отец переиначивает так, что “так ты даже не просил”, надо было съесть полстада, да и всё, это ж “моё — твоё”. Привёл бы полсела, погуляли бы неплохо. Если бы сын старший знал об этом. Но он не знал. Отец себя ведёт так, что никто не знает о том, что он такой добрый. Никто не мог подумать о том, что он такой добрый. Шифровался. И получается, что эти два сына узнают об отце, что он добрый, но узнают о нём как-то уже поздно. А когда вы поздно узнали, что человек-то хороший, скорее всего, вы этого не примете. Представьте себе, сосед вам что-то кидает под дверь, жжёт ваши окна, а потом вы узнали, что человек-то он хороший. Какая разница? Есть уже отношения между именно вами.

И вот когда мы узнаём, что Бог-то добрый, оказывается — это невозможно принять. Притча, сама эта притча запаздывает, она говорит о запаздывании, она приходит чуть позже, чем её стоило бы говорить. С этого надо было начать в Ветхом Завете. Правда, ничего не получилось бы, ну и так ничего не получилось. Что-то бы нужно было делать в другое время, не сейчас об этом говорить, потому что сейчас уже никто этого принять не может.

Эти притчи как реакции Роршаха. Что ты там видишь? Я вижу свой страх, я вижу свою растерянность. Я вижу, что этот отец прибежит ко мне с покаянием, но я же ведь не каюсь, — говорят многие толкователи. Во мне нет покаяния, чтобы отец пал на мою шею, облобызал меня, дал мне новые сандалии, дал мне новые одежды, перстень, заколол тельца. Так рассуждают, в основном, святые отцы. И в предыдущие годы я всегда подчёркивал, что сын не каялся ни секунды. Самое главное откровение, которое он получил, то, с чего я начал, что мы должны рассуждать, размышлять, медитировать над этой притчей, над этой кляксой. Это как чернильная клякса. И мы медитируем, и здесь сами внутри себя рождаются самые важные откровения. Самое важное не то, что нам говорят снаружи, а то, что мы можем родить внутри.

Вот этот сын блудный, где он получил самое большое откровение? Когда, как пишется в Евангелии, пришёл в себя, то есть задумался: “А что я тут делаю? А почему свиньи едят, а я не ем? А у моего отца много наемников, они и то лучше едят”. Ему кто-то благовествовал об этом? Нет. Он об этом где-то прочёл? Нет. Он задумался. И то, о чём мы задумались, — это то, что нам может открыться. А то, что мы прочтём, это то, что мы никогда не примем. Надо задуматься, надо самому прийти к этому. Если мы сами не придём к этому, то никакая притча, никакое Евангелие не убедят нас в простейших вещах, типа “не бойтесь” или “Бог добрый”, или “Бог жаждет вашего обращения, а не покаяния”. Сын вернулся. Ведь что сказал отец старшему сыну? Он сказал: “Он был потерянный, а теперь он обрёлся, он вернулся”. Он же не сказал: “Смотри, он же зато кается как, смотри, вон там плачет стоит”. Наверное, старшего сына это бы удовлетворило, если бы он пришёл и посмотрел, как тот плачет, рвёт на себе тельняшку, ещё что-то делает. Вот это бы ему понравилось. Но отец говорит: “Нет, он просто есть. Этого достаточно для того, чтобы радоваться”.

И вот эта запоздавшая притча никогда не будет принята нами. Никогда. Мы оказались в ситуации, когда на кляксу Роршаха, мы её называем.. Знаете, я говорю детям на занятиях: “Что вы видите?” — и правильный ответ — клякса Роршаха. Потому что если они начнут говорить: “Это бабочка, это тираннозавр”, — нет. Мы уже знаем, что это клякса Роршаха, мы уже знаем, что это притча, мы уже знаем, что это не так. У нас есть такая личная травматическая история с Богом, которая никогда не скажет, что человек, который просто пришёл из расчёта покушать, получит от Бога высшие дары. У нас есть все-таки эта система, что человек должен быть то ли «достоин», то ли «недостоин, но кается», то ли «чистый с детства», то ли ещё что-то. И вот в этой ситуации находясь, мы должны просто сказать: “Эх, а поздно получилась притча. Хорошая притча, правда, но поздно”.

Поэтому когда Бог нам рассказывает притчи, не слушайте Его. Рассказывайте себе притчи сами, и тогда мы можем что-то понять. Только когда мы абстрагируемся от этого материала и начнём думать сами на эту же тему. Вот написал какой-нибудь писатель рассказ о ком-то, вы не списываете у него, не раздумывайте над его рассказом, напишите свой. Напишите свою притчу о том, как Бог относится к разным детям. И вот это будет истина, это будет то, что в этой притче: что он задумался, пришёл в себя, сложил дважды два и пошёл. И вот это откровение, это осознание может быть и есть (это уже мой домысел сейчас пойдет), может быть это и есть рождение сына. Когда он что-то подумал сам, когда он о чём-то задумался, сложил пятнашки, и у него получилась та картина. Пусть она прагматическая, пусть она расчётливая, но это его собственная картина мира, и он пошёл вслед за своей мыслью. Может быть, тогда и нашёлся сын для отца. Может быть, к этому и призывает отец старшего сына: дескать, ты тут работаешь, конечно, это хорошо, но может ты как-нибудь сложишь пять плюс пять, ведь оно может быть всё иначе.

И по-моему, по моей версии, заканчивается притча так. Старший сын сел на пенёк и подумал: “Действительно, а с чего я взял, что надо было работать и едва-едва просить козлёнка. Ведь можно не работать и кушать барана, а можно и работать, но это по вкусу”. И так решив, пусть это и неправильное решение, и так родился и второй сын у отца. Таким образом, сказке конец, родились два сына, и получилась вот такая вот нескладная притча. Но она не может быть складной, потому что она опоздавшая. И мы читаем опоздавшие тексты.

ПОСЛЕ ОТПУСТА

Сегодняшняя притча как раз была о том, чтобы мы сами придумали притчу. И пока люди пели отпуст, я полпритчи уже точно придумал. А притча такая. Вот как бы вам дали задание. Придумайте притчу, которая бы стояла на месте притчи о блудном сыне. И было у отца, скажем, десять детей. И принёс он им коробку конфет. Большую коробку. Ну в общем, споткнулся, и конфеты рассыпались. Одни дети стали их собирать и отдавать отцу. Другие дети стали их собирать и есть. Третьи стали отбирать у тех, кто собирает. А четвертые сказали: “Нам не досталось, нам и не надо”. Пятые стали говорить, что на самом деле эти конфеты можно и за деньги купить. Когда дети так вот немножко перессорились, тогда отец пришёл на следующий раз и дал им флажочки. Тем, кто отнимали у других детей, дал флажочек с надписью “Самый сильный. Самый смелый”. Тем, кто отдавали, дал флажочек, там написано: “Ты большой альтруист. Молодец, что ты вернул отцу конфеты. Вообще-то он тебе их хотел подарить, но ты молодец”. Тот, кто их ел, говорит: “Вот молодец, ты сластёна. Ты сделал то, ради чего и были принесены эти конфеты”. Тот, кто не взял конфет вообще, потому что ему не досталось: “Молодец, ты воздерженец, ты прямо пожертвовал собой ради других”. Хотя он не жертвовал, ему просто не досталось. И даже тем, кто хулил отца, что им не досталось, он сказал: “Молодец, ты смелый, ты очень яркий, ты хулишь отца”. Тогда дети перессорились еще больше, потому что они не понимали этого. И спросили дети у отца: “А что это значит — и первый раз, и второй?” И сказал он им: “Если б вы хотя бы кого-нибудь в этой жизни любили, а не только конфеты, вы бы понимали и первое, и второе”. Вот такая потрясающая, мне кажется, притча. Она потрясла только меня, но я надеюсь, что это потрясение будет и дальше как-то по-хорошему распространяться.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x