Поиск

Перед Вознесением и о слепорождённом — 29.05.2022

Христос воскресе!

Сегодня последний раз в этом году на богослужении мы говорим возглас “Христос воскресе!” На этой неделе уже будет праздник Вознесения. Но перед тем как вознестись, Христос сорок дней пробыл с учениками. Сорок дней им что-то очень ценное рассказывал. Конспектов не сохранилось, аудиозаписей нет, стенограммы тоже, и даже маленького пересказа тоже, собственно говоря, нет.

Досадно ли это? Не думаю. Почему? Потому что, ну, поставьте себя на Его место. Что бы вы сказали человечеству в лице апостолов, если бы у вас оставался один день? Что бы вы сказали очень важное человечеству 1-го века, да и 21-го? Что можно сказать? Может, вы бы сказали: “Ребята, не делайте иерархий, юрисдикций, управлений, всяких больших компаний с мощью, властью, деньгами, — будете потом ссориться”? Но если бы вы им такое посоветовали, мы бы о них и не узнали, потому что это была бы организация, которая не дошла до нас.

Если бы вы посоветовали им заповедь о любви: “Любите друг друга”, они бы это записали, но понимали бы это так: “Любите друг друга, но сохраняете код “свой-чужой”, поэтому любите тех, кого вы любите, и не любите чужих”. Чужих нельзя любить, особенно если у них не та юрисдикция.

А если бы вы посоветовали им правильную молитву? Да? Может быть, посоветовать правильную молитву? Ну поставьте себя на место Бога. Я каждый раз ставлю себя на место Бога и каждый раз понимаю, что делать там нечего. Захочешь дать молитву, — но посмотрите на учеников Христовых: там есть и Левий Матфей, то есть человек такой — бухгалтерский, есть и Симон Зилот — человек, который за Бога готов зарезать. Как они должны молиться? По-разному они должны молиться. И нет никакой правильной молитвы, нет никакого правильного правила молитвы, нет никакого правильного стиля молитвы. Потому что скажешь одному правильно, а другой, тот, что рядом, скажет: “Это совсем неправильно”. И Христос не мог дать им правило молитвы.

Тогда о чём же Он говорил в последние дни перед Вознесением? Я думаю, что Он говорил что-то очень личное. Личное — Петру, личное — Филиппу, личное — Иоанну, Иакову. То, что в пересказе уже теряет всякий смысл, потому что подлинный смысл всегда непересказуем, он никогда не бывает общественным. Христианство не может быть по-настоящему общественным, вот почему последние беседы Христа были не как учителя с учениками. И было бы, наверное, курьёзно, если бы вы пришли на день рождения к лектору, а он бы вам ещё одну лекцию за столом рассказывал. Должно же быть какое-то отстёгивание ситуации. И вот Христос общался с ними как человек с человеком, а это передавать нет смысла, это непередаваемо. Как Иисус с Петром, как Иисус с Нафанаилом, как Иисус с Иоанном — эти личные беседы. И вот христианство, в каком-то смысле, не может выйти из личного общения, не может по-настоящему стать митраизмом, то есть общественной религией. Я думаю, что может, но я сказал, что не может.

А ещё сегодня было Евангелие от Иоанна, где в 9-й главе рассказывается о том, как Христос исцелил слепого от рождения. Он исцеляет слепого и обвиняет в слепоте тех, кто не видит этого исцеления, не ценит этого исцеления. Дело в том, что и те, и другие — как апостолы, так и фарисеи — они все находятся в плену одной и той же идеи, что есть некоторая объяснительная метафизическая причина всего происходящего. Вот они проходили мимо слепца и спросили Его: “Господи, кто согрешил — он или родители его?” А Христос как отвечает? Говорит: “Ни он и ни родители его, и, собственно, никто не согрешил, так получилось. А сейчас получится иначе, сейчас получится, что он исцелится”. И когда Христос исцеляет его, Он отсылает его от себя. Он плюнул, помазал ему глаза и говорит: “Иди в Силоамскую купель умойся, и там ты найдёшь прозрение”.

Исцелённый уходит, и таким образом Христос остаётся как бы вне сцены исцеления. И получается, что Христос предлагает деперсоналистическую картину мира, в которой всё происходит само по себе. Казалось бы, эта идея очень жёсткая, но если мы её приложим к своему миру, это будет очень хорошая модель. Смотрите, вы идёте по улице, а тут бензин подорожал, сам по себе, взял бензин и подорожал. Или кто-то вас толкнул, вы упали носом в клумбу, — ну, так получилось, никто не виноват. Потом вы получили ещё что-то хорошее, и всё само собой происходит. То есть нет какой-то большой объяснительной причины. Потому что большая объяснительная причина приводит к тому, что у нас есть горстка святых, которых эта причина возводит в самый высокий ранг, и куча осуждённых. Когда люди начинают объяснять мир через большие конструкции, они больше осуждают, чем благословляют. Так получается. Это просто факт.

Вот почему Христос в этой ситуации предлагает не видеть, почему человек был слеп, и не увидеть, почему он стал зрячим. И вот если мы будем жить так — так будет жить легче. Он не заботится о том, чтобы Его слава воссияла, и ещё за это пострадает 45 тысяч человек. Сколько мы людей не приняли, потому что они не похожи на Христа? Сколько людей отторгнуты, потому что они говорят не так, как говорил Христос? И вообще, идол Христа больше людей раздавил, нежели порадовал. И поэтому Христос уходит из этой сцены.

И получается, почему человек слепым родился? Ну, так получилось. “Кто тебя исцелил?” — “Ну, вот Кто-то исцелил по имени Иисус. Не знаю ничего”. Все ничего не знают. Эта сцена очень разжёвана евангелистом Иоанном. И люди, которые обвиняли слепого, они ведь рассуждали точно так, как апостолы, и точно так, как и слепой. Они рассуждают: “А кто это мог быть, что Он субботу нарушает?” То есть некоторая абстракция — “субботу нарушает”, как будто суббота идёт, и она — раз! — и нарушена. Знаете, я видел такую картинку в интернете, что изучать английский нужно с носителями языка: идут три человека, несут большой такой язык над собой. Так это примерно то же самое. Нарушить субботу — это что? Это в голове болезнь у людей, в голове у них существует суббота, и в голове она и нарушена. Но люди за это готовы убить, за это готовы отрицать чудотворца Христа. И эта конструкция есть и у самого исцелённого. Он говорит: “Ну так подождите, как же Он неправедный, если от века такого не было, чтоб в Израиле кто исцелил очи слепорождённому? Следовательно, Он святой”. Какое бесчеловечное суждение! А если бы тебя антихрист исцелил? То есть они все, не видя человека, опираясь на абстрактные конструкции, пытаются выяснить, Он хороший или плохой. Вот именно против этого и восстает Христос. Неважно, может Его и похвалят, потому что Он попадает в хорошую абстрактную конструкцию. Христианство — это тет-а-тет, это то, что произошло между двумя, между тремя, между небольшой группой. Всё остальное — это большие и бесполезные абстрактные конструкции. Хотя они не бесполезные, они полезные, но они бывают очень жестокими.

И вот сегодня и далее вы будете слышать, как люди, рассуждая этими конструкциями, готовы проклинать целые народы, готовы проклинать Церкви, варианты христианства, или даже, не видя людей, говорить о них, что они такие, сякие, нехорошие, расхорошие, всех надо убить, порезать, сократить, выкинуть, уволить, и так далее. Люди головой упёрлись в эти абстракции, и их трясёт как от розетки 220В, и Христос предлагает нам отключиться от розетки.

Смотрите на жизнь, как она есть. Так получилось, и так происходит. И мы восславим Бога за то, что у нас есть зрение, потому что так получилось, что оно у нас, слава Богу, есть. И слава Богу, что у нас есть ручки-ножки, и мы ходим и радуемся, можем молиться, у нас есть вера во Христа. Так получилось. Не «мы что-то заслужили», не «Бог о нас позаботился», а то выяснится, что все атеисты не откликнулись на голос Божий, как говорил Августин. А я всегда за атеистов переживаю: почему это вдруг они не откликнулись? Может, их никто и не окликнул как положено? Так что, чтобы не обвинять ни Бога, ни атеистов, нужно сказать: “Так получилось”.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x