Каждый год читается это зачало о мытаре и фарисее. И если сказать кратко о содержании предыдущих лет, я всегда говорил о том, что мытарь и фарисей танцуют вместе, поддерживая друг друга в этом танце. Мытарь смотрит на фарисея и чувствует своё недостоинство, а фарисей смотрит на мытаря и чувствует своё превосходство. И когда мытарь становится фарисеем, он тоже не может иначе, как не вымерять себя по отношению к другому, чувствуя то превосходство, то недостоинство. Иногда так бывает у людей, которые чувствуют своё превосходство рядом с другим, потом идут к своему начальству и чувствуют своё недостоинство. Это мало что стоит. Поэтому нам нужно задуматься не о том, как не быть фарисеем, или как не быть мытарём, а о том, чтобы вырваться из этой карусели.
Люди любят свои состояния, любят свои предельные состояния, и поэтому часто переоценивают их. И вот, например, фарисей, смотря на своё поведение, на свои привычки, переоценивает их и говорит, что он очень многого добился, и тем самым этой переоценкой он отталкивает от себя мытаря. А мытарь, глядя на своё поведение, тоже переоценивает его. Он считает себя недостойным Бога, он считает, что он гораздо хуже. Он тоже переоценивает свои состояния. Люди любят этим заниматься, потому что они любят свои состояния. Особенно это касается религии – религия очень многими вообще воспринимается как крайнее состояние. Уж если храм, то обязательно весь такой громадный, весь большой, желательно в золоте. Это не только в православии. Другие храмы тоже – и дохристианские, и зиккураты, и всё, что угодно. Очень помпезно. И потому религия воспринимается вот так, как крайнее состояние. Если уж преподобный, то он и по водам ходил, и ещё что-то…
Но если посмотреть, как сам Иисус смотрит на религию – Он на неё смотрит иначе. Да, Он творил много чудес, но заметьте, между своими, там, когда они сидели вместе, Он чудес не творил. Когда Он кормил пять тысяч хлебами – это нормально, но когда Ему самому нужен был хлеб, помните, в 4 главе от Иоанна, почему Он разговаривал с самарянкой? Потому что ученики в этот момент пошли в город купить хлеба. То есть Он не творил чудес внутри своей маленькой общины, среди учеников. Внутри учеников, на Тайной вечере, на самой, может быть, важной вечере, Он тоже не творил чудес. Он сказал: «Сие есть Тело Мое, сие есть Кровь Моя». Вот всё, что есть. Поэтому, заходя в религию, мы не будем искать состояния. И тогда мы не станем ни мытарём, ни фарисеем. Мы выйдем из этого танца, потому что мы не ищем ни превосходства, ни унижения, ни чувства недостоинства, чего-то такого. Мы скажем: «Господи, вот Ты нам даёшь Тело и Кровь Свою. А вот и мы, всё ещё в теле и всё ещё с кровью, и всегда Твои».