Вот мы уже на девятой главе Евангелия от Матфея, и сегодня апостол говорит: “Принимайте друг друга, как и Христос принял вас” (Рим.15:7). Это очень радикально. И Христос в Евангелии говорит о Себе: “Разве ставят новую заплату на старую одежду? Дыра будет ещё больше. Разве вливают молодое вино в старые мехи? Оно же ведь его разорвёт” (см. Мф.9:16-17). И когда люди слышат радикальную проповедь Христа, они не могут и не должны мочь с Ним согласиться. Поэтому они всегда предлагают срединные варианты.
Вот начинается сегодняшнее Евангелие с вопроса: “Почему ученики Иоанновы постятся, почему фарисеи постятся, а почему ученики Иисусовы не постятся?” (см. Мф.9:14). Давайте и поститься, и обряды соблюдать, и ещё что-нибудь делать, и одновременно христианство исповедовать. Такой вот компромиссный вариант. Христос же, как то самое молодое вино, которое Он приводит как метафору, говорит: “Нет, молодое вино нельзя вливать в старые мехи, оно живое, а живое может разрушить”. Всё живое может разрушить… Даже попугай Кеша из известного мультика разрушил свою клетку, хоть и был не прав, но он был живой. Живое — оно такое. И если Христос — это нечто живое, то, полагая Его в старые образцы благочестия, эти люди делают себе же проблему. Он говорит: “Дыра будет ещё больше, если вы поставите новую заплатку на старую одежду” (см. Мф.9:16). То есть будет ещё очевиднее, что у вас была дыра.
И вот когда апостол Павел говорит нам: “Принимайте друг друга, как Христос принял вас, чтобы вы были единодушны” (см. Рим.15:7), что мы делаем (христианские конфессии и т.д.)? Мы говорим: “Мы бы и приняли вас, как Христос, но от того, что мы вас не приняли, то и Христос вас не принял. Стало быть, мы избавлены от заповеди: принимайте друг друга, как Христос принял вас”. Мы верим в то, что раз мы не принимаем какой-нибудь патриархат или какую-нибудь церковь ПЦУ, или каких-то баптистов, значит и Бог их не принял. Вот так просто. Теперь не надо принимать тех, кого Бог принял. Компромиссный вариант.
И мы, которые живые, которые отозвались, мы похожи действительно на это вино, которое может погубить само себя. В этой метафоре вино вливают в старые мехи, вино разрывает старые мехи и проливается. Оно гибнет от того, что оно молодое. А было бы оно чуть постарее, поменьше бы бурлило, то оно бы и сохранилось. Если быть чуть-чуть более похожими на трупики, нас бы вообще ничего не волновало, правда? Было бы такое счастье: сидишь себе, сказали “Христос принёс жертву Своему Отцу”- да и ладно, сказали “каждение сюда, надо ходить по солнцу, против солнца” — и хорошо. Вот такое спокойное пребывание — оно, может быть, даже и лучше. Но не для тех, кто следует за Христом. Для тех, кто следует за Христом, остаётся только вот этот риск — риск того, что мы бурлим и понимаем, что разрушаем себя. Мы понимаем, что разрушаем то, куда мы положены, внутрь чего мы положены. Но мы не можем иначе. Мы не можем сделаться коньяком, который не бродит. Хотя кому-то больше нравится коньяк.
Я думаю, что не надо бежать за этим зачалом — можем порвать себе штанину. Слишком оно радикальное. Поэтому имеющий уши, пусть слышит, что его радикализм — это Христов радикализм. Его живость и разрушение — это Христово разрушение. Тот, кто слышит другое, пусть услышит, что, в принципе, хорошо бы наливать молодое вино в молодые мехи, и вообще действует сообразно и по чину. И тогда всё будет хорошо. Я всегда за, как говорил Высоцкий, “бег на месте общепримиряющий”. Чтобы не было видно, кто куда идёт, и кто куда бежит. Чтобы некоторые наши внутренние мечты религиозные, некоторые внутренние желания, — чтобы они не были предметом суда, предметом спора, предметом распри.
И вот я возвращаюсь к Посланию апостола Павла, он говорит: “Будьте едины” (см. Рим.15:5-6). Не нужно ссориться о том, кто из вас духовнее, у кого больше Христа в Чаше. Не нужно ссориться о том, кто смиреннее, и выдирать друг другу бороды за это. Не нужно этого делать. И тем самым мы сами обличаем себя, что дыра от Христа стала у нас ещё больше. А чтобы этого не было, будем поступать сообразно тому, как мы расслышали эту притчу.