Поиск

Проповедь в Неделю 4-ю Великого поста — 11.04.2021

Зачало о неверии и вере в одном человеке указывает нам на то, как сложен этот мир. И очень часто мы хотим назваться верующими или неверующими. Но вот человек, который верует и не верует одновременно. И так интересно ещё в языке церковнославянском сказано: “Верую, Господи, помоги моему неверию”. Если Он поможет неверию, то неверие укрепится. Ладно, это шутка. На самом деле, действительно, большая проблема в том, что люди слишком поспешно делают обобщения о себе. И ученики Христовы, которые не могли исцелить этого болящего отрока, наверное, действовали из позиции, что они обладают чудодейственным даром. Но вот из этой позиции полного обладания они теряют ситуацию и не могут исцелить человека.

Христос объясняет: «Род сей изгоняется только молитвою». «Молитвою» в том плане, что если ты будешь просто надеяться, не рассчитывать на заклинательные формулы изгнания бесов, а помолишься, и там будь, как будет. Здесь должна быть какая-то надежда на Бога, некоторая невозможность предсказать, что будет дальше, после твоей молитвы. И в этой надежде и содержится бич против бесов. Но в этой неуверенности в себе люди находят свою тревогу, и они не могут её нести в себе. Поэтому думают, что верят. И отец бесноватого отрока думал, что верит. Но когда Христос сказал ему: “Если сколько можешь веровать, веруй”, — то это предложение исходило из того, что он вроде как и не верует вовсе. Не веровал до сих пор. Но Христос ему так сказал, чтобы тот понял, что его вера и неверие — они как-то очень тесно переплетены. И когда человек понимает о себе это (отец бесноватого отрока это о себе понял), вот тогда его вера не стала больше, она стала более зрячей. Он не стал увереннее в том, что что-то произойдёт, наоборот, в какой-то неуверенности он стал молиться о том, чтобы его вера умножилась. Его настигла неуверенность в своей вере, и эта неуверенность в вере — больше, чем вера, она живее, она подвижнее, она может вырасти.

И многие отцы святые, которых мы сейчас проходим в Великом посту, вот сегодня Иоанн Лествичник, например, он тоже не был особенно так уверен. Есть в этом мире какое-то несхватываемое Божие благословение, когда мы прикасаемся к Богу, мы не можем быть уверены, к Богу ли мы прикоснулись, и так ли оно всё на самом деле. И поэтому, идя за этим едва уловимым Богом, мы не можем чувствовать себя уверенно. И вот Иоанн Лествичник в 16 лет пошёл в Синайский монастырь. В 16 лет. И там он стал изучать книги, получил прозвище “схоластик”, то бишь учёный. Иоанн Лествичник всю свою жизнь посвятил монастырю, потому что ему казалось, что в мире (и, наверное, ему не казалось, а для него это было на самом деле) он не сможет удержать в себе этот опыт прикосновения к Богу. Ему нужен был опыт, так чтобы убежать от всех, так чтобы посвятить себя полностью, чтобы не ушло это ощущение, едва-едва заметное, ощущение прикосновения. Если бы у него были все эти наши возлюбленные гарантии о том, что благодать Божия неминуемо льётся на того, кто, ну, например, принимает крещение, то зачем куда-то бежать? Мы должны понять подвижников, которые следуют за едва уловимым Богом и всё отсекают, чтобы не терять Его из виду.

И следующая неделя у нас — неделя Марии Египетской. Это ещё один подвиг, на этот раз не Синайской, а Заиорданской пустыни, где она тоже следовала за Богом, о котором не была уверена, что Он вот, уже у неё в душе, и теперь можно расслабиться и идти в кафе. Есть некоторая тревожность в этом, которая выражается так. Иоанн Лествичник начинает своё слово с разлучения, “Об отречении от мира”, и заканчивает словом “О любви”, то есть некоторым приятием. Он что-то отставляет для того, чтобы что-то принять. А нам, которые не последовали за ним в монастырь, нужно действовать ровно наоборот. Нам нужно в этом мире, который он оставил, чтобы принять Бога, в этом мире найти Бога. И различие в этих путях — это как различие между любовью к музыке и наслаждением тишиной. Я думаю, каждому из нас знакомо наслаждение тишиной. И каждому из нас известна любовь к музыке, к мелодии. И вот одному человеку важно, чтобы было тихо, а другому важно, чтобы звучала мелодия. Хуже всего, когда христиане говорят друг другу: “Ты не ту музыку слушаешь”. Но это уже внутрихристианские такие споры.

И вот, мы идём через две пустыни — Синайскую, Заиорданскую, потом следующая неделя — это вход Господень в Иерусалим. Это шумная-шумная толпа, жужжащий улей, и там Бог. В этом непонимающем Его улье людей, которые что-то там постилают, они каким-то образом преданы — это те самые, которые будут кричать “распни, распни Его”. И в этом улье — Бог, и в Заиорданской пустыне — Бог, и в Синайской пустыне — Бог. Главное, чтобы мы, вспоминая подвижников, которые отреклись от мира, понимали, что они любят. Они любят эту тишину, которую мы тоже любим, но они любят и мелодию, которую мы тоже слышим. И таким образом, поняв брата своего, пройдя через две пустыни, мы зайдем в шумный град Иерусалим и там тоже увидим Бога. И это и есть христианский путь, когда мы можем пройтись рядом с апостолом Павлом, рядом с преподобными, рядом с благоверными и зайти в шумную толпу неверных, агрессивных, и там увидеть Господа Бога нашего.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x