Поиск

Проповедь в Великий Четверг — 29.04.2021

Эта история, которую мы читаем каждый год, драматична. И проще всего представить дело так, как будто бы кто-то был не прав, кто-то виноват, кто-то плохой, а кто-то хороший. И тогда кажется, что это всё было случайностью. Просто фарисеи злые, просто Пилат ненадёжный, просто Иуда жадный, просто Пётр малодушный, а так бы всё и ничего. Вот если бы эти не подкачали, всё было бы иначе. И это одна из форм, как можно всё объяснить, находясь в детском саду старшей группы, когда мы представляем дело всегда случайным.

Случайно ли, что Христа распяли? С одной стороны, это неслучайно, и мы читаем, что Христос сам воспринимает свою смерть как приношение. А с другой стороны, когда в Евангелии делаются акценты на то, что Пилат плохой, и фарисеи науськали народ, а уж народ-то, если бы не фарисеи, уж конечно бы народ поддержал бы. Подлинная драма заключается в том, что в любом народе в любое время всё это повторяется. Это всегда повторяется, потому что людям очень сложно согласиться с тем, что они не будут с большинством. И апостолам очень сложно, они ведь были в большинстве будущего. Апостолы думали, что это мы сейчас в меньшинстве, а потом мы будем в большинстве, потом мы будем главными. Но когда они оказались в актуальном меньшинстве, и Христа уже арестовали и мучили, тогда ни Пётр, ни другие ученики не выдержали своей маргинальности, своего маленького размера. И, конечно же, Пётр не мог выдержать этой ситуации.

Вот и Пилат всегда выступал на стороне большей силы, это сила, это Римская империя. А здесь он видит, что все люди, весь народ, как наивно объясняет евангелист, что пока Пилат разговаривал со своей женой, народ взяли и подговорили. Нет, на самом деле искренно народ ненавидел Иисуса. На самом деле ненавидел. И вот быть на стороне кого предлагается Пилату? На стороне Того, Кто и с тобой-то разговаривать не хочет? Тогда Пилат должен был выступить вообще одинёшенек, за Христа, но и без Христа, потому что Христос ему говорил: «Не буду с тобой разговаривать». Пилат не смог выдержать этого — а кто бы выдержал? — быть одному, совершенно одному. Жена только на его стороне, и то со своими женскими заморочками, что-то там видела, что-то ей послышалось и так далее.

А что же народ, сам народ? А народ внятно проговорил, что он хочет. Осанна (спаси нас то бишь), Сын Давидов! Ты входишь, мы Тебя встречаем, Ты нас спасаешь. Вот это завет, который они заключили, желал того Иисус или не желал. И так получилось, что народ сам себя обманул. Ну не то чтобы сам себя, но весь Ветхий Завет ему говорил о том, что должен быть Царь какой-то, Захария намекал, что Царь будет, на ослице. И народ думал, что они теперь будут в большинстве. Они же и были в большинстве. И пока человек в большинстве, он чувствует себя хорошо. А как только народ оказывается сам в меньшинстве, то есть вот эти чаяния на воцарение Иисуса оказались тщетными, тогда что здесь можно подумать? Здесь можно подумать, что такого человека надо распинать.

И эта история повторяется в каждом случае каждый день в любом подразделении. Люди очень боятся остаться в одиночку: один против системы, один против общественного мнения, один против чего бы то ни было. И ладно бы, все эти борцы против системы, против общественного мнения, они где-то у себя в душе лелеют идею, что рано или поздно их точка зрения восторжествует. Это не совсем настоящая маргинальность. Настоящая маргинальность — это принять, что ты и сейчас никого не убеждаешь, и никогда никого не убедишь. Ты и сейчас — меньшинство, и в будущем будешь ещё меньше, ты никогда не будешь иметь веса, и все твои верования никогда никем не будут всерьёз разделяться. Вот на такую маргинальность никто не способен. Даже Иисус засомневался, Он на кресте говорит: «Господи, зачем Ты Меня оставил?» Это Он тоже остался один, получается? Это огромный бич человеческой маргинальности, одиночества. Настоящего одиночества, не в смысле «Я один, но Отец со Мной», как мы сегодня читали. Да не так тоже. Евангелие буквально отсекает от каждого участника, от каждого персонажа, отсекает множественность. И вот пока были вместе, апостол Пётр отрезает ухо Малху. А когда он один, он даже не может с ним поговорить, с тем, которому ухо отрезал. Пока нас много, или мы думаем, что нас много, или мы думаем, что нас будет много, мы все такие на коне, и сам Христос в том числе. Он показывает, что «вы все разбежитесь, но Я не один», а оказывается — один тоже. И каждый, кто окажется один, возопиет: «Боже, Боже, зачем Ты меня оставил?» И вот это то, что остаётся, то, что актуально, то, что важно, то, что сегодня. Меня спросили вчера: «Как нам правильно понимать то, что произошло 2000 лет назад?» А зачем нам понимать то, что произошло 2000 лет назад? Нам нужно понять то, что происходит сейчас. Что происходит сейчас, поймём, и сразу же нам раскроется то, что произошло и 2000 лет назад, и 3000 лет назад, и так далее.

И это бегство человека от одиночества само по себе оправдано. Наверное, мы созданы не для того, чтобы быть одни. Наверное, созданы мы для того, чтобы быть как-то вместе. И вот в последних этих Евангелиях до нас доносится: Иосиф Аримафейский, Никодим, жены, стоящие у распятия и пришедшие помазать тело Иисусово, — они тоже не хотят быть отдельно. Они хотят быть как-то вместе. Они своими неправильными действиями, Христос же воскрес, поэтому не надо Его тело намазывать, но в этом неправильном действии очень много правды, очень много подлинного человеческого желания быть причастным, быть вместе. Я думаю, что Никодим или Иосиф Аримафейский, которые закупили масла, и жены, шедшие на гроб, были правее, чем ученики, которые разбежались. Потому что ученики не выдержали своей расщеплённости, своей вот этой вот единичности. И жены не выдержали. Но ученики согласились с тем, что ничего нельзя поделать, а жены — нет. Иуда — ему хуже всего досталось, он остался один-одинёшенек вообще. И старцы ему нагрубили, с которыми он общался, они сказали: «Что нам? Ты сам смотри», т.е. они дистанцировались от него. Он сам дистанцировался от апостолов, от Иисуса. И когда человек остаётся вообще один, то вот он и покончил с собой. Я думаю, это желание приходит ко многим в разном виде, но не все могут это увидеть, и каждый раз оно приходит тогда, когда человек совершенно один остаётся.

Христианство — это весть о том, что мы не одни: «и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф.28:20). И вот это благовестие, оно в самóе сердце ложится. Это есть самóе благовестие, а всё остальное — кто кому сколько должен, кого нам любить, самарян, иудеев, как нам поститься — это всё неважно. Мы получаем то, чего лишиться мы просто не можем, и никто не может — ни Бог, ни человек. Никто не может быть один, потому что кажется, что может, — а не может. Вон Бог и Тот создал небо и землю. Спрашивается, зачем? А не может быть один! и всё. Хоть бы это была и ересь, всё равно не может.

Поэтому мы, собираясь вокруг этой истории, собираемся вокруг собственной судьбы, здесь мы чувствуем собственную суть. И открывает нам это Господь, в страданиях. И мы дождёмся, даст Бог, и Воскресения.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x