Сегодня православная церковь выделяет день изгнания Адама из рая. И этот день бы к нам вообще не относился, если бы это изгнание не было актуальной повесткой дня. То есть это день изгоняния, и вообще вся наша такая вот духовная жизнь похожа на некоторое постоянное изгнание нас из рая. Мы туда просимся, а нас изгоняют и изгоняют, и, собственно говоря, вот так вот и проходит вся наша жизнь в попытке вернуться, но что-то нам мешает.
И Христос объясняет, что всё на самом деле просто: если око твоё просто, всё тело твоё светло будет. Люди не могут вернуться в рай, потому что они не могут получить прощение от Бога. Ну конечно же, не могут получить прощения, потому что мы сами знаем, что мы не так искренне просим, как искренне грешим. И поэтому прощение человек никогда не получит, он никогда не почувствует, что он вполне прощён. И об этом хорошо говорит история православной церкви, у нас прощённых не помнят, только посмертно. А так чтобы человек сказал “я вообще чист”… ну, разве что апостол Павел.
Так вот, Христос обращает внимание на то, что люди находятся, с Его точки зрения, в глубокой аскетической ошибке — они просят прощения у Бога. А просить прощения у Бога — это бесполезно, потому что мы не позволим Богу нас за что-либо простить. Знаете, как вот эти замечательные на вечерне сорок раз “Господи, помилуй”, потом пятьдесят раз “Господи, помилуй” — а вдруг нас Бог простил на двадцать пятом разе? Мы же не знаем. Нет, мы знаем, что мы Ему не позволим нас простить никогда. Поэтому Христос говорит: “Обращайте внимание друг на друга, просите прощения друг у друга, а не у Бога”.
Посмотрите, как странно выглядит покаяние. Вот, допустим, пророк Давид убил Урию, взял себе в жены Вирсавию незаконно, и потом он просил прощения у Бога. Да разве у Бога нужно просить прощения, если ты убил человека, а другую взял себе, можно сказать, насильно? Надо просить прощения у людей. Царь Манассия грешил-грешил много лет, а потом отвернулся к стене, лёжа на ложе своём, и просил прощения у Бога. Не отвернуться надо и просить прощения у Бога, а повернуться к людям и попросить прощения у них. Тогда за Богом дело не станет. Так оказалось, что люди оказались человечнее и добрее, чем Бог, потому что добиться прощения от людей легче, чем добиться прощения от Бога. И вот почему Бог говорит: “Просите прощения друг друга. Если вы будете прощать, то за Богом дело не станет. Бог будет прощать тоже, вслед за вами. И может быть, тогда вы примете Его прощение, когда оно будет идти вслед за вами”.
Вот хорошо закончилась предыдущая наша притча — Притча о блудном сыне. Хорошо, потому что вовремя. Она закончилась на самом хорошем месте, где отец объясняет сыну старшему, как всё хорошо. Но дальше сын должен был ответить “посмотрим”. И в следующей главе должна была быть описана ситуация, что младший сын ведь не случайно ушёл “на страну́ дале́че”, в нём есть какая-то формула протеста, формула индивидуации себя, когда человек становится личностью, для него важно быть отдельным. Поэтому он не может закопать себя, вернувшись к отцу. Он всё равно будет стараться теперь ещё раз быть отдельным, и он будет повторять свои грехи. История нашей духовной жизни тоже свидетельствует о том, что даже если человек очень кается, если бы даже блудный сын очень каялся, то он бы всё равно это всё повторял. История заканчивается на моменте покаяния, но Бог прощает нам наше покаяние, не веря в него ни капли, и даже не выслушав его. Самая главная идея в притче о блудном сыне — это то, что блудный сын развернулся лицом к отцу. Что он говорил, это уже не важно.
И вот самое главное — это развернуться лицом к Богу. Но Бог настолько опорочен в сознании людей, что когда-то Антоний Сурожский сказал: “Давайте простим всё Богу в начале Великого поста”. Я бы сказал: “Давайте лучше повернёмся к человеку, так надёжнее получить прощение”. И если мы прощаем друг другу согрешения наши, то и Бог в таком случае наконец-то получает возможность сказать: “Да-да, Я давно хотел сказать, что Я тоже прощаю согрешения ваши”. Чтобы мы с чистой совестью и спокойным сердцем приступили к долгому пути на Голгофу, к долгому пути к Пасхе, на котором может быть всякое разное: и споры, и недоумения, и конечно же конфликты. Людям нужны конфликты, людям нужна агрессия. Только не надо впускать её в сердце. Помните, что внутри, в сердце человека, Бог прощает ему все эти вот вещи. И если мы прощаем друг друга, значит мы признаём, что всё, что было между нами плохого, — оно поверхностно. А то, что между нами хорошее, оно находится глубже. Мы не можем сказать, что этот человек, которого мы прощаем, стал хорошим. Мы можем сказать, что то, что в нём плохое, у него на поверхности. А то, что в нём важнее, оно глубже. То есть мы стратифицируем, то есть разделяем на разные слои, мы ничего не отрицаем. Мы не скажем на ленивого, что он работящий, мы не скажем на некрасивого, что он красивый. Нет, мы просто иначе расценим все эти качества. Как и Бог расценивает нас. Я надеюсь, что Он не похож на Бога теологов, и Он смотрит на нас и говорит: “Самое драгоценное в нём или в ней — это как раз то, о чём они вовсе не догадываются”. Если мы так друг на друга посмотрим, то мы простим всё сразу, даже не входя в подробности.
Да, подзапуганные мы тут на Руси и подзабитые.. Надо в космос слетать — там, говорят, страхи отпускают