Евангелие о прозрении слепцов, Евангелие об исцелении бесноватых – это Евангелие, которое дано нам в той выпуклости, или, иначе говоря, грубости, которая не наблюдается в этом мире. И мы склонны понимать это символически, но и с символическим толкованием все больше и больше проблем. Когда мы говорим: «Бог открыл очи слепому, и слепец прозрел», – то понимаем это так, что человек что-то понял, человек что-то осознал, что-то очень важное, что-то увидел.
А что он должен увидеть? Он должен увидеть этот мир таким, какой он есть. Но какой он есть, его нет. Потому что мир – это представление, и невозможно увидеть его таким, какой он есть. Что мы должны увидеть в нём? Тлен? Всё гниёт и портится, всё разваливается. Или жизнь? Всё цветёт и пахнет. Всё бежит и скачет, и пляшет. Всё зависит от того, как вы посмотрите. Не существует мира без нашего взгляда. Наш взгляд – это и есть мир. И вот Бог нам открывается иногда в больших фигурах: это жизнь, это любовь, это преданность, это отданность; иногда в маленьких фигурах: это дуновение ветра, вкус воды, что-то такое небольшое. Самое священное бывает иногда в маленьких вещах, маленьких сиюминутных вещах.
Поэтому слепец, какой бы он ни был, натуральный или духовный, когда прозирает, он может увидеть всё что угодно. Поэтому не существует прозрение, существует ослепление. Мы просто одно ослепление меняем на другое ослепление. Кто-то ослеплён деньгами, властью, кто-то ослеплён религией, идёт в монастырь, перечёркивает полжизни. Кто-то ослеплён самим собой и заботится только о себе, кто-то ослеплён ближними. У нас весь мир всё равно не влезет в наши очи, мы всё равно будем его редуцировать. Всё равно мы видим, как лошадка с шорами, – видим только то, что попалось нам перед глазами. И невозможно прозреть в этом мире, потому что когда мы прозреем, мы просто увидим другую грань. Но она будет ничем не лучше предыдущей грани, она не будет реальнее. Понимаете?
И вот люди, которые стали христианами, считают, что они прозрели. Они думают, что они теперь видят. И даже думают, что другие не видят. Это правда. Они видят что-то, чего другие не видят, но они не видят того, что другие видят. Мы как эта самая лошадка, которая двигает головой, но когда она смотрит вправо головой (у неё же шоры), она не видит того, что слева. И она говорит: «Я прозрела, я вижу», – но теперь ты это не видишь. Как только поворачивается в другую сторону, она не видит того, что справа. И получается, что вот это мотание головой – это и есть прозрение. Это то, что называется просвещением, осознанием, прозрением. Не существует жизни, существует внимание к жизни. Вот то, как мы внимаем, куда мы поворачиваемся, иначе говоря, вот это наше мотание головой, – оно существует.
Поэтому Христос и говорит о том, чтобы мы обратили внимание на что-то очень доступное нам, повседневное: посмотрите на птичек, посмотрите на траву и так далее, – вот это внимательность к жизни. Я бы закончил так: будьте внимательны к жизни. И эта внимательность – это и есть жизнь, а невнимательность – это смерть. Когда мы воспроизводим только новости, нас не существует, потому что их воспроизведут и эти стены. Если новости будут звучать, то от стен будет отталкиваться звук. А когда мы направляем своё внимание к одному и отводим своё внимание от другого, это и есть жизнь. Это то, что мы делаем. Нет никакого прозрения, просвещения, улучшения. Есть внимание. Если мы внимаем к тому, что в жизни есть нечто доброе, то и сами становимся добрее. Это самообман, но мы становимся добрее, и нам становится лучше. Если же кто уставится на гниющую лошадь и скажет: «Смотрите, какое безобразие», – он тоже будет прав, но он обманет себя иначе. Он превратит весь мир в падаль. А это не так. Это не так.
И вот сегодняшний наш исцелённый бесноватый, наверное, пошёл книги умные писать. А тот, кто прозрел, наверное, увидел что-то правильное, настоящее. Что он увидел настоящее? Римскую оккупацию или цветущий куст розы? Что настоящее в этом мире? Даже не знаю. Может быть, куст розы более реален, чем римская оккупация во времена Иисуса, а может быть нет. Может, он пошёл отдал жизнь в борьбе за освобождение от римской оккупации. Нам Евангелие не говорит об этом, потому что Евангелие не говорит нам о самом главном. Самое главное – это то, что мы делаем. А Евангелие только говорит: «Смотри, бывает движение головы, бывает движение внимания. А что ты с этим сделаешь, это и будет самое главное».