«Светильник для тела есть око, и если око твоё будет про́сто, то всё тело твоё све́тло будет». Это такой рецепт счастья. Что сделать человеку, чтобы быть счастливым, чтобы радоваться тому, что происходит, а не тому, что будет происходить или должно было происходить? Тому, что действительно происходит. Ученые говорят о том, что нужен серотонин, для него нужен триптофан, витамин D. Иначе говоря, кушайте продукты на солнце, и человек будет счастлив. Но у человека немного всё сложнее. У него есть сложная психика, которая не знает, чего он хочет. Человек, который долго идёт, хотел бы посидеть, присесть. А тот человек, который сидит долго, ему хочется пройтись. Мы не знаем, а чего мы хотим – то или это? А когда мы только сидим и встаём, это тоже не приносит особенного счастья.
Христиане говорят: «Вы знаете, чтобы быть счастливым, нужно быть влюблённым». Любовь – это тот контекст, который превращает простого человека в счастливого человека. И любовь даётся нам на контрасте. Вот смотрите, если взять маленьких детей и задарить их любовью, то когда они поймут, что их любят? Они поймут, что их любят родители, только когда улица не даст им этой любви. Они придут домой и будут знать, что дома есть тот, кто их примет, обнимет. А на улице их обижали, не давали мороженое – в чужих руках – которое они хотели, но им не давали. Они же балованные. И вот любовь, получается, хороша только на фоне нелюбви, на фоне этого мира, который не собирается нас жалеть, встречать и радовать.
И вот такое человек существо. И Христос, конечно, упрощает, говорит ерунду полную, потому что Он счастливый. Счастливые люди говорят ерунду. Он говорит: «Смотрите, если вы будете просто смотреть на мир, то и всё будет хорошо. Ваше тело, то есть ваша сущность – будет светла». Но это не так. Разве не Христос плакал, молился? Что-то Он несчастлив, не очень был счастлив иногда. Потому что мир диктует своё. И наша душа сделана, знаете, как колесо, которое сделано, чтобы ехать по ухабистой дороге, поэтому оно круглое. Наша душа устроена для того, чтобы ехать по безлюбовному миру и вырабатывать любовь для того, чтобы ехать дальше. Я думаю, что когда Бог говорит: «Смотрите на траву полевую, она такая красивая, Бог её одел, она совершенно вроде не ценная, Бог вас ещё больше любит», – то это всё в глазах уже любящего. Здесь анахронизм, огромный предательский анахронизм. Счастливому человеку трава кажется красивой, да. А несчастному, которого на этой траве сейчас будут расстреливать, насиловать, что-то такое, то ему трава не кажется красивой. Христос перепутал, Он выдал своё состояние за правило жизни – так не бывает.
А любовь – это когда встречаются два похожих состояния или три, или десять, – в зависимости от того, о какой любви мы говорим. И вот в этом мире, в котором всё перекручено, мы можем видеть узоры – узоры любви. А можем видеть сломанные судьбы, сломанные ветки. Знаете, вот венок на голове у украинской ди́вчины – это же сломанные цветы, это же перекрученные стебли. Можно и так понимать. А между тем, это вроде как красиво. Влюблённый видит красивое, невлюблённый видит перекрученность. Вот о чём собственно и говорит Христос. Нам нужно несчастье как таковое. Не серотонин с дофамином, а понимание жизни, которое обойдётся иногда и без них. Понимание жизни, которое говорит: «Да, Иванов, ты достоин счастья, но тебе его нужно давать маленькими порциями, иначе ты не поймёшь. Вообще вы, люди, иначе его принять-то не можете. Поэтому, Иванов, ты хочешь счастья? Жди. Жди. В этом месяце, может, и не будет». И тогда Иванов, правильно понимающий жизнь, Петров, Сидоров и так далее, все эти прекрасные люди, они не будут стонать: «А почему мы такие несчастные?» Они, наоборот, будут знать, что только на фоне несчастья… Искры когда видны? На фоне ночи. Звёзды видны на фоне ночи. Свет от спички ярок на фоне темноты. И наше счастье нуждается в темноте, в беспросветной нелюбви нуждается наша любовь, и в каком-то небольшом несчастье нуждается наше счастье. Так мы устроены. И поэтому пусть око ваше будет про́сто. Вот так и смотрите на людей, на себя. И тогда мы не будем ни требовать счастья, ни ему удивляться.