Хотя сегодня неделя о расслабленном, но мы не расслаблены и пришли в храм. Мы почтим молитвенной секундой молчания тех, кто сегодня расслаблены телом и духом и не смогли прийти в храм. Почтили.
Ещё сегодня важный день, это переходящий праздник Григория Паламы. Это святитель XIV века, который внёс огромный вклад, которого сегодня мы не видим и не слышим, но вклад был огромный. И вот спор между православными Григорием Паламой и Варлаамом, Акиндином, Григорой – спор между православными о духовной жизни – это очень важно и ценно. Тем более спор шёл мощный, так что и Палама отлучён был от Церкви одно время, и Варлаам был анафематствован потом. И таким образом, со счетом 3:2 победил Григорий Палама, его дважды анафематствовали, а Варлаама трижды.
Горячие споры, и споры были действительно по сути, потому что спор шёл о том, что в духовной жизни, именно в практике духовной жизни, мы доходим до Бога или просто крутим калейдоскоп психологических состояний? И наш Григорий Палама говорит: «Конечно, мы доходим до Бога, и хотя сущность Бога непостижима, но мы видим нетварный свет. Вы просто должны сесть на корточки, положить подбородок на грудь, сосредоточиться на пупке, контролировать дыхание, то есть пореже дышать, и контролировать сердцебиение. И обязательно вы увидите нетварный свет. Ну может не обязательно, но очень вероятно». На что Варлаам говорил: «Нет, самое главное – это рассуждение о Боге. Бог всё равно непознаваем, поэтому наша глубокая мысль о Боге – это то, что делает человека человеком, глубокая мысль». Всё-таки они были греками, и вот в этом они оба соглашались.
Если посмотреть плоды этого спора, плодов ровно никаких, потому что сегодня православные тоже имеют разные точки зрения насчёт того, что происходит в духовной жизни. Как мы с вами опознаём, мы общаемся с Богом, или мы общаемся, но не с Богом, или мы не общаемся вовсе? И на этот счёт тоже существуют разные точки зрения, только нет сегодня такого тренда – спорить об этом. Православные сегодня обескуражены тем морем информации, которое есть, в том числе и о духовной жизни. Некоторые говорят, что мы узнаем, духовная жизнь правильная или нет, если будут плоды. Ну то есть судят по поведению. Другие говорят: «Нет, нужны важные состояния: умиление, сокрушение сердца». Третьи говорят: «Нет, в духовной жизни должно быть нечто, что только воспринимается как состояние, но не может быть объяснено. Нечто необъясняемое, что мы решаемся объяснять, и получается, что это состояние или ещё что-нибудь». И вот этот спор сегодня не ведётся, потому что просто другие тренды. Сейчас модно говорить о роли Церкви в социуме, о национальной идентификации, о раскольниках, о том, как Церковь может или должна повлиять на молодёжь. Кстати, средневековье вообще не рассуждало об этом, если не считать специального слова Василия Великого, обращённого к юношам, которые желают получить мудрость языческую. В принципе, они об этом не задумывались. Видите, проходят века, и то, что было горячими спорами когда-то, остаётся до сих пор невыясненным, но об этом не спорят. Зато то, о чём спорят сегодня, останется невыясненным и далее, но об этом перестанут спорить потом.
И когда мы празднуем день Григория Паламы, который хотел, чтобы каждый подвижник был не просто человеком, который сам себя обманывает, который соединяется с ангелами, соединяется с Богом, а через Него, наверное, со всеми святыми людьми и праведниками, то вот в этот день, я думаю, важно понять, что да, эти вопросы так и остались неразрешёнными. Да, мы так и не знаем, по большому счёту, как отличить ангела от беса, а действительно нетварный свет от тварного. Мы же каждый раз видим то тварный, то нетварный, я вот постоянно думаю: «А вот это сейчас был тварный или нетварный?» Такая проблематика. Естественно, моя ирония вам понятна, потому что никаких светов мы вообще не видим. И в этом тоже вопрос. А мы вообще в истине, если мы даже проблематикой различения света не занимаемся?
И вот этот путь возвращает нас к Евангелию. Евангелие о расслабленном – оно на самом деле не о расслабленном, а о том, может ли человек прощать грехи другому. И Христос говорит: «Да, сын человеческий может прощать грехи». Поэтому вернёмся обратно к спору Григория Паламы и Варлаама, который закончился анафемами. Они не простили друг другу их заблуждения. А если сын человеческий, то есть каждый человек, может прощать грехи, и мы простим друг другу наши духовные заблуждения и духовные блуждания, а ещё мощнее – мы простим то, что никто никуда вообще не идёт, как в том анекдоте. Тогда мы будем вместе без анафем и без понимания сути происходящего. Потому что то, что мы имеем на сегодня – это анафемы и непонимание сути происходящего. Так зачем же нам эти анафемы?
Итак, простим друг друга за то, что мы не различаем свет нетварный от тварного. За то, что мы ни разу не задерживали дыхание в своей практике. За то, что мы не можем указать ни на одного исихаста ныне живущего. И в общем-то эта традиция прервалась, к добру или к нашей трагедии. Главное – понимать, что человек никогда не разберётся в предельных вопросах. И это должно нас помирить, мне кажется, это должно укрепить наш путь до самой Пасхи, в котором мы увидим ответ на свои самые-самые, наверное, смелые мечты о духовной жизни.