Начало учебного года у нас совпало с попразднством Успения Божией Матери, и так, собственно, бывает всегда. И, конечно, эти два события — они очень перекликаются, пересекаются, потому что успение Божией Матери оказалось невостребованным для текстов первого и второго века. Сама Божья Матерь в Евангелии упомянута постольку, поскольку Она служит для иллюстрации какой-то идеи, связанной с Господом нашим Иисусом Христом, начиная от Благовещения, случая в Кане Галилейской, заканчивая стоянием у креста, — Божья Матерь является компонентом в картине изображения чего-то другого. И так получилось, что у авторов первого века, у всего первого века не было особого интереса к тому, как Она умерла. Все эти сказания рождаются позже.
Мы тоже проходим по жизни и прикасаемся друг к другу некоторыми частями, некоторыми гранями, не до конца воспринимая друг друга. Мы друг для друга остаёмся во многом непостижимыми, неуловимыми, как в анекдоте про Неуловимого Джо. И вот, когда мы стоим перед лицом смерти, наиболее воодушевляет то, что перед нами по этому пути шли куда более достойные, чем мы. Мы пойдём по пути, по которому шли Отцы, шла Божья Матерь, и настанет час, когда к нам тоже в неизвестно куда, то есть, где мы будем тогда находиться (как и неизвестно, где находилась Божья Матерь), и неизвестно когда, прилетит Ангел Божий, заберёт нас с собой и скажет: «Пошли. Будем познавать мир заново!» И вот на этой иконе («Успение Персвятой Богородицы») Божья Матерь изображена младенцем, маленьким новорождённым свёртком. Она познаёт духовный мир как бы с нуля, и ничего не пригождается из того, что она знала до того. Мудрецы и книжники, всё познавшие, должны будут познавать всё заново. Старцы делают Евангелие старым, книжники делают Евангелие сложным, простаки делают Евангелие простым, а узнавать его придётся заново, как Божья Матерь. И Она — та, кто читал Исайю, так сказать, из первоисточника (на иконе «Благовещение» Она читает пророка Исайю) — Ей приходилось знать всё с нуля.
Поэтому на иконе Успения мы видим жирное перечёркивание всего богословия. Если Божией Матери приходится познавать всё с нуля, то и нам тоже придётся хлопать глазками и озираться: кто нас держит на руках — Христос или другой кто? И это совпадает с началом нового года, потому что начало нового года — это тоже начало познания. Не будем старцами, которые всё это уже видели и знают, что такое новый учебный год, первое сентября, обычные первокурсники… Надо побыть с первокурсниками как первокурсник, с четверокурсниками как четверокурсник, ведь Бог уготовал очень много нового, того, что бывает первый раз в жизни не только для них, но и для тех, кто преподаёт, и тех, кто учится. Слишком раннее старение студентов делает их неспособными удивляться или интересоваться. Слишком раннее старение преподавателей делает их неспособными удивлять или заинтересовывать.
И таким образом праздник Успения — это праздник против старения, это праздник младенца, который содержится внутри этой куколки нашего тела, это жизнь, прорывающаяся через всё, что мы из себя представляем. И когда придёт за нами тот самый Ангел, неизвестно куда и неизвестно когда, и развяжет нашу связь, пуповину с тем телом, с которым мы боролись и дружили, тогда мы будем готовы к тому, что всё начнётся снова, всё начнётся совершенно радикально по-иному, и готовность к этому будет отражаться уже в этой жизни. Уже сейчас человек, готовый к тому, что он всё будет узнавать по новой, к тому, что все его мудроты — это только рисунок даже не на песке, наверное, на воде, — этот человек бодр духом, зелен душою, этот человек близок к Евангелию. И потому мы каждый раз читаем Евангелие, чтобы сделать шажочек, стать ближе к Евангелию.
Я думаю, что совмещение этих праздников — начало новой жизни Божией Матери и начало учебного года — это то, что и нас подвигает у тому, чтобы мы тоже что-то начали, что мы ещё способны что-то начать, а не просто продолжить. Начать с таким энтузиазмом начинателя, с удивлением младенца, с открытыми глазами, воспринимающими Бога, Который нам неизвестен, и мы это знаем из иконы Божией Матери «Успение».