Поиск

Встань и неси традицию! (о расслабленном) — 24.07.2022

Сегодня день воскресный и день расслабленного. Только вы же не путайте, у нас два расслабленных: расслабленный при Овчей купели и расслабленный в Капернауме, о котором ещё евангелист Марк говорит во 2-й главе. Но они, когда расслаблены, они, собственно говоря, одинаковые, вот лежат и лежат – парализованные.

И во 2-м веке православное богословие посчитало, что по мере того, как мы удаляемся от этих исторических случаев: исцеление расслабленного, того и другого, воскрешение умершего, ещё что-то, – все эти случаи теряют смысл. Вот мы с вами привыкли думать, что историческая достоверность того или другого представляет ценность. Но если вдуматься внимательнее, то историчность повествования обессмысливает это повествование. Мало ли что случилось тогда, ну воскресил хоть десять человек, нам-то что? У нас что, в бидончике больше молока от этого стало? И вот рождается через святого Пантена, Оригена, Дидима Слепца, Климента Александрийского, а потом и Феофила, рождается целая школа александрийского богословствования. Школа, которая рассуждает о Священном Писании аллегорически, то есть не говорит, что вот этот текст – оно так и было. Собственно, и не спорит с тем, было оно или нет. Важно перекинуть мостик в нашу жизнь – что для нас это может означать.

Вот сегодня ещё и воскресенье. Мы знаем, что у язычников был такой бог Адонис, он тоже воскресал, его полюбила Афродита, и там всякие склоки, почитайте про мифологию, в конце концов его вепрь убил на охоте. Но она так его любила, что спрятала его тело, а он пророс и стал цветком. А ещё говорят, что розы – это слезы Адониса. Во всяком случае, при всей фантастичности этого повествования, язычники могли сказать: “Вот он – Адонис, вот – цветок. Всё, что цветёт весной, это и есть воскресающий бог”. То есть они могли прямо ткнуть пальцем и сказать: “Вот видите, оно осуществляется”. А мы, когда говорим о Воскресении, говорим: “Ну, прошло две тысячи лет, это было очень достоверно”. Достоверно, но бессмысленно.

Достоверно исцеление лежачего, парализованного. А какой смысл? И вот если прочитать в александрийском ключе это повествование о расслабленном, то получится, что это повествование не о нём, на самом деле, оно должно быть о нас. Нужно такую стойку на языке сделать, чтобы то, что исторически случилось тогда, было неким сказанием для нас сейчас. И вот александрийцы в отличие от антиохийцев на этом настаивали и проводили постоянно эти линии, и Евангелие буквально оживало, оно становилось адресованным непосредственно нам. И вот если мы адресуем это повествование об исцелении расслабленного к нам, то получится, что перед нами будет благовестие о том, что у нас есть выбор между тем, как воспринимать жизнь: как парализованный, то есть наблюдать жизнь, или осуществлять жизнь, производить жизнь.

Мы с вами, в основном-то, наследники большой и славной православной традиции, и мы ею раздавлены, как черви раздавлены вдоль дороги, потому что мы не можем говорить, что мы её делаем, хотя на самом деле это так. Но мы говорим: мы ничего не делаем, за нас всё сказали, мы парализованы ею. Мы ничего не говорим, мы говорим то, что говорили наши святые отцы. И Христос, обращаясь к нам, говорит: “Встань и ходи. Ты возьми одр и неси”. То есть ты неси традицию, а не делай вид, что традиция несёт тебя. Возьми эту традицию и неси. И здесь, если это Евангелие адресовано к нам, а не просто воспоминания про эти самые чудеса, то мы должны взять и понести традицию, и сказать: “Да, это мы её создаём, прямо на ходу”.

Ещё недавно, в начале 20-го века, у православных было само собой брать справку о говении, справку о Причастии, справку о крещении. И это были не пустые справки, а очень важные для работы, для трудоустройства, для отчёта годового. И в катехизисе было написано, что раз в году надо точно причащаться, а то иначе у тебя справки не будет. И это было нормально, а сейчас это дико. Потом, государственная Церковь – не означало, что это плохо, быть государственной Церковью. В начале 20-го века архиереи клялись, присягали, что наш подлинный лидер – это вот царь-император, а потом, когда наступила советская власть, работали на комитет государственной безопасности без зазрения совести. И это не считалось зазорным, потому что ещё совсем недавно Церковь была другой. А мы незаметно для себя – раз! – её подняли и переместили. Мы – такой расслабленный, который двигается, когда его никто не видит, причём когда он сам этого не замечает. Мы взяли, перенесли на другое место и лежим, говорим: я тут уже валяюсь – сколько? – 38 лет. Но это тот, что у купели, а так как у этого ещё были друзья, то, наверное, только 20-ть. У того, что 38-мь, уже и друзья померли.

Так вот это призыв, действительно обращённый к нам, действительно который мы можем сегодня взять и осуществить. Ведь есть определённое удовольствие от того, что ты мыслишь какую-то мысль, ты её родил, ты это сделал сам. Ты делаешь какое-то духовное движение, ты придумал духовное упражнение. Оно, конечно, еретическое, оно, конечно, неправильное, в ад пойдёшь сто процентов. Но! Но ты хоть что-то сделал в этой жизни. А если валяться, то проживёшь дольше, чем Иисус Христос, который тебя исцеляет. Вот Иисус исцелил расслабленного. И кто дольше из них прожил? Лучше валяться. Если бы Он рядом лёг, оба бы жили до 80 лет. А так, когда ходишь, – нарываешься на неприятности. Когда живёшь и думаешь, рождаешь всякую чепуху. Вот типа этой проповеди, например.

И конечно же, это настоящая дилемма: или лежать дальше и говорить “отцы сказали”, “постановили апостолы, Соборы”, “я ничего не делаю”, “я ничего не привношу”, “я всего лишь расслабленный”, или встать и начинать куролесить. Но там и до Креста недалеко. Я думаю, что коль уж мы – последователи Распятого, то, может быть, таки попробовать встать и признаться себе в этом.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x