Поиск

Благодарение

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Прописываемая благодарность

Я начну с цитат из Ветхого Завета. Левит, глава 7 – проверка на реакцию: «Вот закон о жертве мирной, которую приносят Господу: если кто в благодарность приносит ее, то при жертве благодарности он должен принести пресные хлебы, смешанные с елеем, и пресные лепёшки, помазанные елеем, и пшеничную муку, напитанную елеем, хлебы, смешанные с елеем; кроме лепёшек пусть он приносит в приношение своё квасный хлеб, при мирной жертве благодарной; одно что-нибудь из всего приношения своего пусть принесёт он в возношение Господу: это принадлежит священнику, кропящему кровью мирной жертвы; мясо мирной жертвы благодарности должно съесть в день приношения её, не должно оставлять от него до утра» [Лев.7:11-15].

Первый интересный момент – благодарность прописывается. То есть, если ты благодарен, ты должен делать именно это и это. Мы встречаемся с экземпляром культуры, которая оформляет наши чувства. И когда человек благодарен другому человеку, он имеет семиотические знаки, культурные коды (слова, выражения), которые понятны будут другим, чтобы как-то это донести. Это прекрасно. То есть культура даёт язык для общения. И вот Ветхий Завет чертит означающее и означаемое: если ты благодарен Богу, сделай то-то и то-то. Беспокоясь о том, что за неимением символа благодарения само чувство благодарения может не родиться как таковое.

Сегодня мы будем говорить об этой проблематике, об этой культурной лакуне, которая упразднила нам чувство благодарности. Оно провалилось, просочилось между слов текста.

Детская благодарность

Начинаем с детской психологии. Ребёнок впервые узнает о благодарности, когда ему дарят игрушку или тортик. При этом ему говорят: «Скажи «спасибо»». Он повторяет: «Спасибо». Здесь происходит первое насилие над человеком, когда вместо одного чувства ему подставляют другое, которого он не испытывает. Ребёнку не знакомо ещё чувство благодарности. Если ему подарить нужную игрушку, он будет испытывать восторг по поводу игрушки. Если ему подарить игрушку, которая ему не нужна, он будет всем существом показывать, что она ему не нужна.

Благодарность – чувство взрослых – сложное чувство. Но когда мы начинаем навязывать его детям, они думают, что они его испытывают. И у них появляется такой приобретённый рефлекс – они начинают говорить: «Спасибо». То есть они начинают как-то связывать предмет своего восторга и переносить восторг от предмета на того, кто его подарил. Это следующий этап перенаправления. То есть здесь нарушается момент созидания этого чувства. Ему прописали благодарить, когда он просто радуется, когда у него всплеск эгоизма, он заполучил что-то очень важное. А ему говорят: «Раскупорься, не будь эгоистом, сейчас ты должен оплатить».

Благодарность как расплата

Отсюда появляется вторая перверсия (извращение), когда благодарность понимается как расплата. Ты мне услугу, я тебе – благодарность.

Люди просто рассчитываются за то, что им дарят чувством благодарности. То есть чувства компенсируют несоответствие. Нам что-то дали, нам нечем воздать. И мы, таким образом, становимся благодарными-обязанными.

Почему такая благодарность – неправильна? Тут плохо то, что чувство вины и чувство долга – некомфортные чувства. И если эти два чувства сливаются в одно, человек хочет от них избавиться и впадает в благодарность. Теперь эта «благодарность» заковычена. Это уже не благодарность – это некое замещение, защита, которая закрывает от субъекта эти некомфортные чувства: вины и долга.

Эмпатия

Есть ещё третья ямка – эмпатия. Эмпатия – это копирование, переживание чужих эмоций как своих. Иногда эмпатия выдаёт себя за благодарность. В этих случаях мы благодарны благодарным нам. Мы заимствуем чужое чувство, обращённое к нам, и выдаем его за своё.

Настоящая благодарность

Что такое настоящая благодарность? Это когда к нам пришёл котик и с нами играет. И мы начинаем подыгрывать, увлекаясь – нам тоже это нравится. То есть благодарность – это когда мы делаем то же самое тому, кто нам делает добро, но делаем это от себя в тот момент, когда он этого от нас не ждёт, нам это нравится самим.

Вот вам библейский пример благодарения. Иисус исцелил десять прокаженных мужей. И девять ушли, а один вернулся, пал ниц и возблагодарил. Христос говорит: «А девять где? Иди, вера твоя спасла тебя». Что важно заметить – при исцелении десяти прокаженных, видимо, Иисус себя вёл так, что было комфортно не вернуться. Например, как мы видим в другом случае, когда Он сказал одному прокаженному: «Иди, умойся в купели Силоамской и покажись священнику». Скажите, а этот человек должен был искать Иисуса потом? Нет. Потому что Иисус исцеляет так, чтобы человеку не нужно было благодарить за это. И вот благодарный – только один из десяти, который решил сделать то же самое, что делает Иисус. То есть он не может исцелять людей, но он может их как-то радовать.

Благодарение – это когда мы повторяем за Богом Его действия, но только не по отношению к Богу, а к другим людям. Это – высшее христианство. Итак, Бог светит и дождит на праведных и неправедных (Мф.5:45). И если мы хотим естественно благодарить Бога, то мы тоже должны это делать. Подражать. Если Божья доброта нас зажгла, мы стараемся Бога тоже как-то порадовать.

Как мы можем порадовать Бога? О чём Бог говорил, что оно Его радует? Он говорил о двух вещах: «Любите друг друга». И Он сказал только однажды: «Я очень хочу есть эту пасху с вами». Вот Ему очень хочется с нами кушать. Поэтому максимум, чем мы Его можем порадовать, это кушать вместе с Ним и во Имя Его. Это называется – Евхаристия (благодарение). Поблагодарить Бога = сделать то же самое, что Он сделал нам, обрадовал, дал нам пространство для бытия, нам надлежит делать то же по отношению к Нему.

Но Христос отказывается и от этого. Высшим христианством является сделать это ближнему. Он говорит: «Я умыл ноги вам, значит, вы умывайте ноги друг другу». Здесь нет принципа: «ты – мне, я – тебе». Он умывает, но не ждёт, чтоб Ему умывали, так как «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф.20:28).

Идея христианского служения – «возлюбим друг друга», как мы говорим на Литургии. И когда мы слышим на Евхаристии: «благодарим Господа!», то имеется в виду как раз: «возлюбим друг друга». В этом заключается Евхаристия – делание по отношению друг к другу того, что Бог сделал по отношению к нам.

Есть та же мысль на негативном примере: притча о том, как господин простил большой долг должнику, и требовал, чтобы этот должник простил другим людям, то есть горизонтально (Мф.18:32-33).

Чувство благодарности по-христианcки – это заражённость добротой Бога, направленная друг на друга. Некоторое подражание Христу в Его действии. Мы по воде не ходим, больных не исцеляем, но мы добры по отношению к другому.

Это и есть благодарность, всё остальное только считается благодарностью. Если мы рассмотрим внимательно, то «благодарность» – неблагодарна, эмпатична, зависима… она занята преодолением собственного дискомфорта.

Нам нужно уметь, заразившись от Бога, видя Божью благодать, красоту, милость, доброту, няшность и так далее, всё это провести через себя. Т.е. действие начинается не от нас, но продолжается нами. Как на концерте: исполнитель заражает собою весь зал.

Код доверия

В нашем поле нет кодов доверия. Почему Тайная Вечеря – закрытая? Потому что это определённый культурный код, означающий предельное доверие. Почему Иуда так бичуется у нас на богослужениях? Потому что он не просто предал Христа, а предал, будучи посвящённым в круг предельного доверия.

Вот сейчас для нас с вами откушать с кем-нибудь там что-нибудь – мало что означает. И в нашей культуре почти не осталось означающего, что означает предельное доверие.

Есть важный код – деньги. Допустим, если бы мы ставили один чан, и в начале службы каждый бросал бы свою сумму денег, а в конце из этой кучи денег выбирал ровно столько, сколько он кинул. Но мы не можем так сделать, мы уверены, что кто-то возьмёт больше. У нас нет доверия друг другу, в этом нужно признаться. Как возможна Евхаристия, если люди думают, что рядом стоят потенциальные воры, которые возьмут мои деньги? У нас даже обувь невозможно снять – вдруг украдут, причём свои. Этот код не может быть применён, и мы остаёмся безоружными.

Более того, у нас вовсю включён обратный код – дистанцирования. Священник одет в особенные облачения, которые как бы говорят: «Я не такой, как ты». Священник заходит за иконостас и говорит: «Вам сюда нельзя, а мне можно». Всё подчёркивает именно дистанцию. Мы вошли в культурные коды, которые подчёркивают дистанцию, а хотим, чтобы на Литургии дистанция исчезла, и мы возлюбили друг друга. И, конечно же, возглас «Возлюбим друг друга» претерпел культурный удар. Если вы посмотрите на объяснение чинопоследования Литургии, то возглас «возлюбим друг друга» означает, что все участники Литургии должны повернуться и поцеловать друг друга. Конечно же, миряне перестали целовать друг друга раньше, а священники целуют друг друга, но довольно брезгливо – в плечо. Но в любом случае этот поцелуй, он такой – дистантный, дипломатический. Мы видим с вами некоторый декаданс любовных жестов в православной культуре.

Литургия, кстати, означает «общее дело». Это когда мы, восприняв добро от Бога, делаем его другим. Это наше общее с Богом дело. Это вертикально-горизонтальная связь.

Потом в Евхаристии поднялась другая тема

Вы знаете, что культурный код античности заключался в… застолье, вкушении пьянящих напитков. Отсюда и вино выступает не просто как ингредиент, а именно как момент опьянения. То есть я могу опьянеть с этим человеком, я ему доверяю. Помнится, один мужик (Олоферн) выпил с одной женщиной (Юдифь), а она ему голову отрубила (Иудифь 13:8). Вот, нечего пить с кем попало! Примерно та же история с Сисарой и Иаилью (Суд.4:21).

А когда люди пьянеют, это является символом доверия (если это не алкоголики). А непьянение – признак недоверия.

У нас осталось вино на Евхаристии, но оно является символом ритуальной жертвенной крови. Здесь уже речь не о горизонтальном.

В средневековье, когда обнажение не могло быть символом, потому что считалось нечистым (оно таким зачастую и было), оставался только один символ – символ Божественной недоступности. Поэтому христианская Евхаристия стала недоступной. На католическом Западе вообще стали причащаться только под одним видом – кушать облатки. Якобы, чтобы миряне не расплескали. На самом деле, просто для того, чтобы подчеркнуть дистанцию между клиром и мирянами. У нас также все виды богослужения подчёркивают эту дистанцию. Тогда она понималась как величие Бога, сегодня – скорее как негативный элемент. Сегодня нужно найти символ приближения к Богу, а не дистанцирования от Него.

Творение добра другому – наилучшая форма благодарения Богу. Чтобы быть способным на такое благодарение, нужно исходить из твёрдого убеждения, что Бог не нуждается в нашем преклонении перед Ним, Он заинтересован в том, чтобы мы опекали других. К этому сводится всё Его учение. Не проповедовать Христа, а раздавать добро. Это разные вещи. Как далеко разошлись пути!

Раздавать добро, как проповедовал Христос в притче о самарянине, который оказал добро избитому иудею (Лк.10 гл.). Многие христиане думают, что принять от Бога благодать – означает говорить об этой благодати. Это всё равно что самарянин, увидев избитого иудея, сказал бы: «Ну что, иудей, теперь ты понял, что истинный путь – самарянский? Вы там зороастризма набрались в Вавилоне, а мы тут храним твёрдо!” И они бы пытались говорить каждый о преимуществе своего положения. А нужно не говорить о преимуществе своего положения, а пользоваться преимуществом своего положения.

Христианская миссия пошла по пути говорения о преимуществах своего положения. Если христиане так облагодатствованы, то пусть бы любили ближних и творили добро: мыли кому-нибудь машину, чинили заборы, подметали дорожки… Христианство выбрало путь рассказов о вере во Христа. Так проще, и это возвышает. Речь о Христе сразу становится важнее опыта Христа и опыта любви к ближнему. Тут включается обаяние речи, она может порождать себя ради самой себя. Она красива, умилительна, увлекательна, убедительна… она стоит того, чтобы её воспроизводить. Речь о Христе действительно глубока и интересна, но главное в том, что она даёт преимущество. Если бы даже Христа не было, речь о Христе всё равно была бы. Потому что текст, произнесение текста психологически сами себя окупают. Им не нужен реальный Христос, они питаются удовольствием от произнесения, от слушания и от превознесения над слушателем (Великий Инквизитор: «зачем Ты пришёл нам мешать?»).

А Христос заповедовал БЛАГО-дарить, то есть разносить добро. И христиане – это те, которые имеют любовь. Если мы имеем любовь, то мы в Боге, и Бог в нас. В Первом послании ап. Иоанн раскрывает это понятие, но нам оно кажется слишком радикальным. Он говорит: «Тот, кто пребывает в любви, пребывает в Боге, и Бог пребывает в нём» (1Ин.4:16), потому что Бог есть любовь (см. связанные видео на эту тему ниже).

У нас здесь появляется диссонанс: неужели каждый влюблённый, каждый восхищённый другим человеком уже познал Бога и пребывает в Боге? Я не буду толковать, я просто скажу, что Иоанн мыслил каким-то таким образом, что мог произнести это без дополнительных разъяснений. То есть они читались в таком контексте, в котором не нуждались в пояснениях. Теперь мы его практически утеряли.

Это как Чарльз Тейлор писал, что первый этап секуляризации – это когда бытие Божие требует обоснования для верующих. Для нас теперь уже наоборот, разговоры о Боге – это хорошо, это свидетельство о Нём. Но по-настоящему существующее очевидно, потому не нуждается в обосновании. Например, утром мы моем лицо. Разве мы часто говорим об этом? Нет, потому что это – несомненная практика, она просто есть. А то, что существует в воображаемом, как демократия в Украине, требует постоянного разговора о себе.

Резюме. Мы собираемся на Евхаристии открыть свои души Богу и сказать: «Господи, слава Тебе, что Ты есть». И когда мы получим импульс от Бога, когда для нас Бог станет не требующим говорения о Нём, тогда мы будем Божьими чадами. Помните, как Христос говорил в 5 главе от Матфея: «Да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». Так и вы сможете быть сынами Отца Небесного, только если будете поступать так же, то есть не различая и не свидетельствуя о себе нарочито отдельно.

Когда солнце светит нам на наши туловища, разве на них проявляется слово «Бог», «это Я, Бог, тебя загорел»? Нет. Когда мы поджёвываем какие-нибудь помидоры, то разве при чавкании слышно слово: «Господь Иисус Христос»? Нет. Бог, давая нам свои блага, даёт их не для того, чтобы мы прославляли Его, а чтобы мы просто получали удовольствие. Мы, христиане, от атеистов отличаемся тем, что понимаем, что «всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов» (Иак.1:17). И мы, ещё не прожевав помидор, спешим к ближнему, тоже наделить его каким-нибудь вкусом этой жизни. Вот это и есть Евхаристия – благодарение, когда на собрании церковном мы раздаём благо друг другу.

Вся суть – в горизонтальном взаимообмене тем, что мы имеем от Отца.

 

Вопросы

Вопрос: Какое отношение имеет благодарение к доверию?

о. Вячеслав: Доверие является условием подлинного доброделания. Потому что, когда мы не доверяем человеку, опасаемся его реакции, то наше доброделание автоматически становится манипуляцией. Поэтому должно быть доверие, чтобы иметь право не делать добра.

Вот сравните две ситуации:

Первая: к вам пришёл гость, которого вы 15 лет не видели. Вы же не можете просто продолжать смотреть телевизор. Нет, вы должны же как-то его охаживать.

Вторая: Вы смотрите любимый сериал, и пришёл какой-то член вашей семьи. Вы вообще голову не повернёте. Почему? Не обязаны. Мы чувствуем себя свободно, мы доверяем друг другу, полностью друг друга понимаем. Он понимает, что я смотрю телесериал.

Добро, подаренное в ситуации, когда ты его обязан делать, уже не является добром в полном смысле. Или мы не имеем права его так наименовать. Может это и добро, но мы не имеем права так о нём судить. Потому что оно бы состоялось, даже если бы мы не были добры.

 

Вопрос: Почему свв.отцы так негативно отзываются об удовольствии, если сам Бог так всё создал, что человек может получать удовольствие и благодарить Его.

о. Вячеслав: Когда-то у меня был фотоаппарат «Смена». Тогда нужен был ещё проявитель, закрепитель. И фотографии надо было проявлять в красном свете. В этот момент фотограф не любит света Божия – он зашторивает окна.

А подвижник – это человек, который в своих лабораторных условиях для того, чтобы отчётливее увидеть Бога, пресекает все удовольствия: от еды, сна, неги, полноценной жизни, для того чтобы в этом сенсорном туннеле, когда нет полноты и разнообразия ощущений, в этой искусственной ситуации сработал механизм обострения духовного зрения.

Если человека поместить в сенсорную депривацию, он начинает слышать биение своего сердца и хруст своих суставов, шум своей головы… Вот, как говорит апостол Павел, подвижники отказываются от всего для того, чтобы добиться чего-то одного (1Кор.9:25).

Но если мы не давали обетов безбрачия, целомудрия, послушания, тогда нам не подходит этот путь. Нам нужен путь, который умеет сочетать сосиску-гриль с немецким пивом на последние деньги с благодатью Христовой. У Христа же и апостолов сочетался жареный ягнёнок с благодатью Божьей! Мы же их ученики, или чьи мы ученики? Если бы мы были ученики Иоанновы, мы бы что ели? Кузнечиков земляных и носили бы верблюжью тужурку. А так мы с вами кушаем и едим с пьяницами и грешниками. ☺

 

Вопрос: В Евхаристии Христос хочет сказать, что, если ты хочешь Меня поблагодарить, для Меня большим даром будет то, что ты принял Меня.

о. Вячеслав: Более того, принятие Христа должно не просто остаться, и всё. Оно должно продолжиться в других. Он желает, чтобы мы протянули свои руки и сердца к ближнему, чтобы мы умывали ноги друг другу, любили друг друга. Я заметил вот эту схему у Христа: всегда, когда Он говорит о любви, Он не требует обратно любви к Себе или почитания Себя. Он говорит – друг другу делаете это. И вот мы, принимая Христа в Евхаристии, принимаем для того, чтобы подражать Христу в любви к обычным людям. Это трудно делать в Церкви с развитым культом необычных людей (святых и чудотворцев).

 

Вопрос: Батюшка, а как же – не мечите бисер перед свиньями?

о. Вячеслав: Чтобы они не растерзали вас. Это означает, не раскрывайте другим того, что они не могут понять. Невозможность понять и принять их только злит.

Исторически, скорее всего, люди, пересказывающие проповедь Христа, обрекали себя на очень неприятную реакцию со стороны слушателей. Чтобы такого не происходило, Иисус удерживает их от пересказов. При этом виноватыми Он делает тех, кто их слушают, хотя виноватыми в этом случае будут те, кто рассказывают. Потому что Христа с трудом понимали даже ученики. То есть “свиньями” были сами пересказчики. Это всё зависит от того, в каком контексте мы прочтём эту проповедь.

 

Лекции, близкие по теме

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Оглавление
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x