Поиск

Феноменология грехопадения

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Аннотация

В статье рассматривается библейское повествование о грехопадении с позиций феноменологического подхода. Автор предлагает отойти от буквального понимания этого мифа и вместо этого сосредоточиться на его основных посылах: 1) Нынешнее состояние мира ненормально и исполнено хаосом. 2) Человек несёт ответственность за этот хаос.

По мнению автора, эти два тезиса являются центральными идеями мифа о грехопадении. При этом конкретные детали повествования (змей, райские деревья и т.д.) следует рассматривать как абдуктивные домыслы, не имеющие принципиального значения.

В заключение автор рекомендует несколько работ по данной тематике и резюмирует подходы католиков, православных и протестантов к проблеме согласования библейского повествования и эволюционной теории.


Ключевые слова
: абдукция, герменевтика, грехопадение, миф, первородных грех, творение, феноменологическая редукция, феноменология, эволюция.

Бог и смерть: феноменологический подход

Я предлагаю применить феноменологический подход и минимизировать достраивание религиозной картины мира. Мы знаем о существовании Бога из Его соприкосновения с нами. Как говорит апостол: как через тусклое стекло, гадательно (1Кор.13:12). Мы только знаем, что Он к нам прикоснулся. Мы в этом акте Его застаём. Я знаю, что Он есть. Но я не видел, как Он создавал вселенную. Я имею соприкосновение с одним Богом, данным мне как Личность.

Вот это факт, который есть. Сколько богов вообще? Может быть 3 бога, может быть 103 – я попросту не знаю. У меня нет инструментов их сосчитать. Потому что из моего опыта можно выводить следствие спекулятивной логикой, как это делал Георг Вильгельм Фридрих Гегель в сочинении «Наука логики» 1816 года 1, можно выстраивать абдуктивные построения. Абдуктивные построения – это логическая операция, восстанавливающая некоторый пропущенный компонент суждения.

Я могу сказать: «Я знаю Бога, я вижу творение, следовательно, Бог сотворил мир». Это – абдукция. Но это не то, что дано мне непосредственно. Это то, что следует из логики. Я могу сказать: «Вокруг бардак, а Бог добр, (так Он дан мне в опыте), и Бог создал творение. Следовательно, то, что я вижу, Бог не создал, и мне нужна история о том как всё стало так».

Я могу включить историю грехопадения, но это опять абдукция. То есть это не совсем то, что дано мне. Это то, что я достраиваю.

Давайте быть честными и феноменологически подойдем к тому, что мы знаем. Я скажу: «Да, я вижу взаимопожирание вокруг, но я не знаю, как это связано с опытом Бога, который дан мне».

Я могу догадываться, могу достраивать… Если мы встречаем человека, у которого платье облито водой, мы можем предположить разные версии: машина проехала и облила, воду пил и себя облил, проходил под балконом… и так далее. Но мы не знаем, почему у человека платье облито водой.

Надо начать с изменения статуса сказаний о грехопадении – поменять значение этих рассказов. Они все прекрасны, но они – абдуктивны. Они прекрасны, потому что они пытаются достроить нам недостающие звенья, но это не про то, во что мы посвящены реально и всей своей жизнью.

Логика как недостающая часть рассказа

Вообще, с тех пор, как логика стала достраивать элементы опыта, она стала руководить и редактировать его, то есть сам опыт наш. Нелогичное мы объявляем несуществующим, а логичное объявляем обязательным.

Бог убил Авеля – это нелогично, потому что Бог добрый, Он не мог убить Авеля. Я с вами согласен, что это нелогично. Каин убил Авеля, Бог допустил это убийство, Своей тенденциозностью в принятии жертв спровоцировав ревность и конфликт.

Но заметьте, логика начинает управлять тем, что вы называете бытием. Бытие и логика – это разные вещи.

Мы упускаем из виду гуссерлевское 2 наблюдение о психологичности многих логических операций. И слова Ницше о логике, как второстепенном инструменте нашего познания. То есть сама аристотелевская логика, не застрахована от несоответствия бытию.

В 20-х годах XX века нам прекрасно показано, что одна и та же частица (фотон) может пройти через две щели. Недавно в израильском институте произвели эксперимент, в 2016 году, где один и тот же фотон проходит через три щели. Это нелогично, но это факт.

Поэтому логика – прекрасна, но бытие или история – это другое. То есть мы можем с вами говорить: «Вероятнее всего Бог создал эту вселенную», но мы не видели, как Он её создавал. Мы не можем заставлять человека думать, что Он её создал только на том основании, что это логично. В этом случае логика насиловала бы богословие.

Как говорил Ницше в 17 главе своей книги «Рождение трагедии из духа музыки» – христианство слишком научно. Он имел в виду, что оно подчинило религию Диониса, религии духа аполлонической религии, то есть логической.

И теперь получается так, что то, что логично, то и было на самом деле. То, что нелогично, того и не было. Логика диктует категорию возможного.

Сначала надо доказать, что логика соответствует действительности, и чтобы логичностью проверять суждения о Боге. Но этого нет. И поэтому законны только те возражения против всяких теорий, которые черпают себя в бытии, то есть данной нам жизни.

Например, кто-то говорит: «Зелёные слоны летают невысоко. У вас есть на это возражение?». Правильное возражение здесь было бы: «Я нигде не видел ни зелёных, ни летающих слонов». Это качественное возражение, полагающееся на имеющееся у вас знание жизни. Если же вы ответите, что это нелогично, чтобы слоны летали или чтобы слоны были зелёными, то это означает, что вы признаёте себя слепым человеком, который вообще не может видеть ни летающих слонов, ни нелетающих. Вы здесь просто оперируете логикой.

А у нас других инструментов нет, потому что эта история грехопадения создана логикой, там других инструментов нет. Никто не видел этого. Это просто некоторое абдуктивное умозаключение: существует Бог, существует змий, и, стало быть, Бог там проклял змея… Поэтому логика есть троянский конь богословия, и она выдает в богословах отсутствие духовного опыта. Или, по крайней мере, отсутствие доверия духовному опыту.

Я могу сказать: «со мной случилось нечто!», а кто-то скажет: «О, это нелогично, ибо ты грешник, с грешниками такого не происходит». Но что это за спор? Это спор эссенциалиста (человека, который черпает свое суждение из опыта) и логициста, который говорит о том, что «что логично – то действительно, а что нелогично – того быть не может».

Помните, у фарисеев была занятная ситуация. Они возмутились: «Каким образом Он [т.е. Иисус] может творить чудеса в субботу?! Ведь это нарушение субботы! Как это возможно?!» (ср. Мф.12:9-24). Для них это невозможно, нелогично. Логичнее представить, что Он творит чудеса (исцеляет, изгоняет бесов и проч.) силою веельзевула. Вот это для них очень логично! Это действительно логично, потому что как возможно нарушать субботу и творить чудеса в одно и то же время?!

Но факты говорят о том, что Он действительно нарушал субботу и действительно творил чудеса. Но то, что в одной логической структуре, в «личной логике», как говорил Альфред Адлер (у него есть такое понятие «личная логика», т.е. логика, принадлежащая некоему смысловому континиуму конкретного человека), нелогично, в другой логической структуре («личной логике») оказывается логичным. Например, с христианской точки зрения Иисус творит чудеса силой Бога даже в субботу и это логично, ибо Он – Бог.

Итак, история о грехопадении нарративно, то есть в виде рассказа, басни, притчи, мифа, объясняет наличное состояние человечества. Это то, на что эта история реально отвечает. Она говорит, как это понимать, когда волк поедает зайчонка. Что происходит? Вот для того, чтобы рассказать о том, что это нехорошо, нужно рассказать целую историю о том, как получилось так, что теперь волк ест зайца. Или более того, волк ест вашего родственника в том числе.

Мы можем пользоваться предложенным вариантом мифа, который мы имеем, потому что мы не можем отвергнуть интерпретацию, которую даёт миф этой действительности.

Во-первых, дальше опыта мы не пойдем. Мы можем моделировать разные версии: А что это было? Может быть Адам Еву обидел? А может быть змей их обоих искусил? А может быть там было десять Ев и двадцать пять Адамов? Это всё уже упражнение в моделировании, оно полностью подчинено логике.

И логическое построение: «если никакого грехопадения не было, значит, человек сотворён как есть, стало быть, у нас должна быть другая антропология» – это всего лишь логические следствия логической же конструкции.

Нам нужно, чтобы богословие и антропология не отрывались от опыта, и мы не соревновались между антропологиями, какая из них более логична.

Мы не можем отвергнуть основную предпосылку мифа о грехопадении. Потому что миф о грехопадении представляет дилемму: или мы берём на себя ответственность за состояние вселенной, или случайность, которая существует в этой онтологии отвечает за то, что происходит.

Грехопадение, альтернативная версия

Можно представить альтернативную версию мифа и сказать: Бог входит своей творческой силой в бессмыслицу первичного бульона, как говорил А. И. Опарин 3, вводя действия познания. То есть Бог выхватывает обезьяну, точнее – гуманоида, и говорит: «Иди за Мной, гуманоид!» и отделяет его таким образом от эволюции. И вскоре сам гуманоид, то есть – человек, начинает воспринимать эволюционное в себе как чуждое, в то время как он из эволюции и состоит. Начинает воспринимать дефекацию, размножение или даже свою агрессию, как нечто неприличествующее ему.

И на этом пути, когда Бог выводит человека (это я даю сейчас альтернативную версию) из хаоса, из эволюции, они оба выражают недовольство этим хаосом и взаимопожиранием. По крайней мере мы застаём Бога (на нашем опыте) уже тогда, когда Он этим недоволен. Может быть, когда Он создавал, вначале был доволен тем, как волк пожирает ягненка, но мы Его застаём уже тогда, когда Он этим недоволен.

Поэтому нам сложно абдуктировать тезис о творении неба и земли иначе. Знаете, в Символе веры (как я говорил в одной из своих лекций по Символу веры) есть некоторая такая скрытая игра понятиями – Бог есть Творец неба и земли, но не неба и земли, находящихся в хаосе, в таком вот раздрайном состоянии, а другого неба и земли, которые были до того как. Следовательно, Бог – Творец того, чего мы не знаем. А то, что мы знаем – это не совсем Бог творец.

Грехопадение — правильный миф об ответственности

Итак, нельзя предположить, что грехопадения не было. Потому что смысл этого рассказа в том, что нынешняя онтология ненормальна, больна, рассечена. Если мы хотим отвергнуть это сказание, мы должны отвечать не на сюжетную линию, потому что сюжет можно придумать как угодно, а выйти с другим вопросом, сказать, что вот эта ситуация – нормальна (взаимопожирания и т.п.).

Но мы не можем на это пойти. И поэтому, как бы мы ни отрицали этот миф, даже если мы трижды атеисты, мы не можем отрицать саму его идею, потому что мы по умолчанию воспринимаем эволюционное взаимопожирание как нечто ненормальное. Таким образом, отрицание мифа касается только его формы.

Что касается второго тезиса сказа о грехопадении, то грехопадение вводит категорию ответственности. Смысл рассказа о грехопадении при всей его сказочности (змеи говорят и Бог между деревьями ходит), сводится к тому, что человек причастен к мировому хаосу. И категория «ответственность» применяется к человеку.

И, заметьте, после сцены в Раю и изгнания из него, следует сцена убийства Авеля. И опять диалог об ответственности. Бог говорит Каину о том, что он ответственен за смерть своего брата. И опять, как и его родители, Каин делает непричастный вид, уходя от ответственности.

Можем ли мы сейчас выйти с другим тезисом и сказать, что физикалисты правы, никакой ответственности нет, и так называемая нейро-юриспруденция рулит, у человека нет свободы воли и он не несёт ответственности за свои действия? Нет, не можем. Следовательно, и миф о грехопадении является правильным мифом, который мы не можем отвергнуть, даже если захотим. Потому что мы не готовы отвергнуть суть этого мифа.
Наша альтернативная версия мифа нынешней онтологии в принципиальных точках всегда будет совпадать с классической. Потому что там была первичная формулировка человеческого сознания на бытийственный диссонанс, то есть мы вот так реагируем на диссонанс. И если мы будем реагировать на это также, но другими словами, то ничего не изменится.

Можем сказать, что угодно, но мы всё равно останемся европейцами. А вот буддисты и даосы могут качественно отрицать миф о грехопадении и творение Адама и Евы. Почему? Потому что у них качественно другое мировоззрение. Даосы считают всё законным и правильным. То есть, если умирает младенец – это законно. Буддисты говорят, что всё вообще по большому счёту – майя и иллюзия.

Таким образом, европеец не может отвергнуть библейский миф о сказании, а может только брюзжать на те или иные словесные формы. Он может жаловаться на то, откуда у Адама соски, откуда у Адама и Евы пупки. Он может говорить о том, что не бывает говорящих змеев, но не более.

Библейское сказание гораздо серьезнее и глубже. Я предлагаю придать ему статус логической абдукции. Мы не знаем, что там происходило. Мы видим только сумму – есть Бог, есть хаос, есть ближний. Можно соединить эти три пальца по-разному, но всё равно ваши теории будут находиться вокруг этих трёх данных.

Что же делать с Адамом с точки зрения эволюции?

Вопрос: Что же делать с Адамом с точки зрения эволюции, можно ли как-то согласовать богословие и эволюцию? Если мы признаём эволюцию и зарождение жизни из аминокислот, тогда у атеистов есть серьёзные основания утверждать, что Бог не нужен для зарождения жизни.

Ответ: Ну, во-первых, я уже сказал, что Бог может быть действительно не нужен для зарождения жизни. Например, Он нам кажется ненужным для смерти от коронавируса или случайной травмы. Вы можете предположить, что если кто-то умер от этого или на войне, то Бог в этом не участвовал. То есть всё зависит от теологемы. Вы не связываете эти вещи. Стало быть – эти вещи можно связать, если вам хочется связать. Но когда вы связываете, помните, что это ВЫ связываете, а не оно связано. Вы для своего удобства связываете, объединяете.

И если мы хоть какой-нибудь один ряд событий признали случайностью, досадной для самого Бога (например, смерть младенца от страшной болезни), то дальнейшее признание всех компонентов эволюции – это уже дело только последовательности суждений. Я вам говорю – поздно восставать на теорию эволюции, вы уже проглотили её главный посыл. Вы уже ввели категорию случайности. А там, где признаётся категория случайности – уже всё сыграно.

Если Бог не участвовал в том, что вы сломали себе ногу, а кто-то проломил себе голову, в том, что люди умирали в Освенциме и кого-то сжигали живьём в белорусских хатах, если Бог лично в этом не участвовал, если Он лично об этом сожалеет, тогда Он может лично сожалеть о всех остальных процессах эволюции. Он может сожалеть о том, что гиены висят на антилопе гну и жуют её живой. В то же время может сожалеть о том, что детёныши гиены остаются без еды и так далее.

По этой причине я не вижу ценности в аргументе атеистов. Иначе говоря, если Бог нужен для зарождения жизни, то Он не нужен вовсе. Мне сложно сказать, что Он нам нужен. Он скорее ЕСТЬ, чем нужен. И бывает нужным, чтобы быть, а не что-то ещё делать.

Понимаете, Бог есть. Вот Он есть и всё. Как цветок, вы идёте по полю, вы видите цветок. Он вам нужен? Прежде всего – он есть и вы это заметили. А дальше вы выстраиваете с ним свой характер отношений.

Эволюция представляет нам величественную картину узоров на стекле. Знаете, как морозные такие узоры – бессмысленные и неповторимые. Бог таким образом есть душа бездушных тварей и механизмов, как писал Карл Маркс 4.

Три статьи по Адаму и эволюции

Теперь я хочу вам посоветовать три разные статьи, написанные в разное время в последнем десятилетии. Большая статья с целым рядом таблиц американского протестантского учёного библеиста Даниила Харлоу. Она называется «Чтение бытия в эпоху эволюционной науки» (Daniel C. Harlow. After Adam: Reading Genesis in an Age of Evolutionary Science, 2010). Ссылаясь на Ефрема Сирина, автор говорит, что первая и вторая главы Бытия расположены неправильно. Ефрем Сирин считал, что 2 глава Бытия идёт первой, а 1 глава Бытия идет второй. Потому что 2 глава более архаична. Он даёт три или четыре, не помню, мощные таблицы, которые постоянно сравнивают месопотамское сказание о творении и грехопадении со сказанием Моисеевым. Он находит очень много общего. Но самое главное, он говорит, что 2 глава Бытия – это месопотамская версия, а 1 глава Бытия – это версия, полемизирующая с месопотамской версией, 1 и 3 главы. То есть это некоторый отзвук на 2 главу, где всё иначе. Он, естественно, выступает за мифологичность рассказа об Адаме, но в хорошем смысле слова «миф». Подчеркиваю, «миф» – это отражение глубинных смыслов того, что мы хотим сказать в форме притчи, басни, эпоса или форме научного доклада, это уже не важно. Важно – какой смысл мы хотим донести.

Это, собственно говоря, мнение большинства современных комментаторов о том (ещё дьякон Андрей Кураев писал), что библейское сказание – это полемика с месопотамской аналогичной версией.

Вторая статья – Энтони Суарез, «Может ли первородный грех случится в то время, когда Homo sapiens уже имел огромную численность на земле?» 2016 года (Antoine Suarez. “Transmission at generation”: Could original sin have happened at time when Homo sapiens already had a large population size? 2016). Он – католик, показывает, каким образом первородный грех является всё-таки релевантным понятием, при том, что Адам и Ева не были первыми и единственными людьми. Он говорит, что, когда Бытие говорит «Адам и Ева создались», то библейский Адам идентичен первому человеку, который согрешил, но необязательно идентичен первому человеку, который когда-либо существовал. Как об Аврааме рассказывается, словно бы он был один и вышел, и остальных там не было, так и Адам – это первый человек. Это история грехопадения. И в качестве преамбулы сказано, что вообще человек, так сказать га-Адам, создан как человеческий род. И первородный грех мог произойти на заре цивилизации, когда население уже было большой численностью.

Другой католик Кеннет Кэмп (Kenneth Kemp «Science, Theology, and Monogenesis», 2011) выступает за историчность Адама и Евы и первых людей среди биологических Homo sapiens.

В общем, эти 3 статьи отражают то, каким образом сегодня православные, католики и протестанты мыслят на эту тему.

В основном, всё сводится к тому, что, во-первых: грехопадение это не драма первой пары, а драма раннего человечества. Она развивается на фоне уже существующего человечества.

Во вторых: самое главное в понимании грехопадения, что оно выявляет ответственность человека за окружающий его хаос, и то, что, в целом, это интерпретация окружающего эволюционного компонента как негативного. В свою очередь, это является элементом вывода человека из эволюции. И притом, что замечательные биологи типа Маркова, Панчина, Дробышевского, Соколова показывают нам, что человек произошёл от обезьяны, мы показываем им, что он отчуждается от обезьяны – нечто выводит его из эволюции. То есть Бог выводит человека, отводит от эволюции так, что человек начинает стесняться лобковых волос у себя на половых органах. А это что-то ненормальное, когда мы воспринимаем нечто естественное, как чуждое. Это потому, что мы ментально отходим от эволюции. Этот компонент человеческой психики очень странен. Он делается нормальным в религиозном контексте. С точки зрения эволюции человек ведет себя очень странно, например, стесняется дефекации.

Вот эту дивергентность расхождения в разные стороны я считаю выведением Богом человека из эволюции. И мои методологические предпосылки сводятся к феноменологической редукции.

Конечно, вы знаете 4 феноменологические редукции Эдмунда Гуссерля. Но мы не идём так далеко, мы берём просто саму идею феноменологической редукции, чтобы не уходить дальше опыта. Можно вообще отказаться для начала от этих историй, потому что мы не знаем, что там было. Эти истории есть абдуктивные умозаключения, рождённые логикой. И их статус – просто заполнение пустот между нашим опытом, попытка соединить один опыт с другим.

И в таком случае мы с ними соглашаемся, по-своему обесценивая их нарративное содержание, то есть то, что именно рассказывается о том, почему человек ответственен. Потому что, если мы будем расценивать эти мифы буквально, скажем: разве Бог не знал, что Адам и Ева согрешат? Разве Он не мог остановить этот процесс, осознавая последствия? Почему, насадив рай и создав иллюзию беспечности, Он подсадил им такое искушение, масштабы которого они и предполагать не могли? Почему змей наказан ползанием на брюхе – разве это так плохо? В этой логике черви или глисты, наверное, согрешили ещё больше. Это напоминает объяснительные сказания из средневековых бестиариев по принципу «за что ослеплены кроты?» и т.п.

Мы не можем следовать за сказанием, продолжая его внутреннюю логику, потому что в целом всё это – логическое достраивание неизвестных нам событий. В целом, оно недорого стоит. Нам важно только увидеть этот зазор между двумя тектоническими плитами опыта – нам известен опыт Бога и мы знаем опыт хаоса. Мы пытаемся это каким-то образом соединить, но можно и не соединять вовсе.

  1. В 3-х частях. 1-я – 1812, 2-я – 1813, 3-я – 1816 гг.[]
  2. Эдмунд Гуссерль — немецкий философ, основатель феноменологии[]
  3. Александр Иванович Опарин, советский биолог. В 1924 году выдвинул теорию о возникновении жизни на Земле через превращение, в ходе постепенной химической эволюции молекул, содержащих углерод, в первичный бульон[]
  4. «Религия – это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она – дух бездушных порядков». Карл Маркс, «К критике гегелевской философии права», Введение[]
Подписаться
Уведомить о
2 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Елена
5 месяцев назад

В цитате Маркса — ошибка: не «воздух угнетенной твари», а «вздох»

Ответить на  Елена
5 месяцев назад

Спасибо, исправили.

Оглавление
2
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x