Поиск

Грех и превосходство

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Борьба с грехом как презентация себя

Есть такая замечательная философиня Джудит Батлер, наша современница 1.

Джудит Батлер – феминистка, которая остроумно ругает феминистский дискурс. Она говорит следующее: человек не может без нормальной самооценки, он должен себя любить, иначе он чувствует себя дискомфортно. Выходя в мир, в своей сетке категорий он моделирует ту ситуацию, где будет выглядит хорошо в своих глазах. Например, борется с коррупцией, проповедует Христа, или борется против исчезновения редких видов лягушек, китов и дельфинов. Его бессознательному нет дела до дельфинов, оно решает свою проблему. Введём аксиому – человек не может любить. Бог может любить.

Так как нам обязательно нужна такая система измерения, где бы мы выглядели для себя хорошо, рождаются всевозможные формы веры без веры в Бога, или борьбы с религией, с церковным пафосом, борьбы против сил зла: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его» (Пс.67:2).

Есть интересный паблик под названием «научный атеизм». И там, под Пасху, активизировались постинги против церкви. Потом прошла Пасха, и уровень активности паблика снизился. И один из активистов написал: «Слушайте, а мы ведь с вами тоже по-своему отметили Пасху» – очень верное замечание.

Человеку, который удерживается от греха нужна смысловая композиция, которая бы повышала его значимость, масштабность: он не ерундой занимается, а с самим дьяволом борется! Чтобы то, что он откусит колбаску в посту, выглядело не как мелкий поджор, а это было бы преступлением пред самим Богом!

И таким образом борьба с грехом приносит удовлетворение, она достаточна для самой себя. Пресловутой победы над страстями никто и не ожидает. Человек уже добился ситуации, когда он выше других по роду занятий. Потому из этой позиции так естественны осуждения других за отказ от «духовной брани».

То есть я хочу сказать, что любой аскетический подвиг (пощение, ношение вериг, прощение ближнего) – есть ситуация, которая нас поощряет, т.к. в ней наша фигура делает «добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф.2:10).

Сосед говорит: «я вчера отжался от пола сорок раз, сегодня 45!», а я говорю: «Это неважно, вот я вчера не простил ближнего, а сегодня простил!». Бог на нас смотрит как на одинаковых, т.к. оба преодолевают собственные показатели. Оба получают бонус удовольствия от преодоления себя. Здесь не нужен Бог.

Дискурс, в котором Бог выпадает, является ложным, даже если он сохраняет все остальные позиции. Зачем нам Бог, если церковь облагораживает и учит добру? Разве Конфуций не учит добру?

Грех и богообщение

А что, если мы какое-то увлечение накрепко свяжем с Богом? Например, изучение Писания. У баптистов вообще это связано очень тесно. Они изучают Писание так, как будто это благочестиво. Они считают, что это занятие приближает к Богу. И получается, что у них есть такой фрагмент страсти, который даёт преимущество над другим человеком.

Но если чтение Библии воспринимать как богопознание и богообщение, то эта страсть реально и есть богообщение. То есть она не перекрывает духовности, она выступает как её символ, как икона. Вот как протестанты говорят нам: «Ваша икона перекрывает Бога». А мы говорим: «нет, она открывает Бога». Тут та же ситуация, только с другой практикой.

Итак, если правильно воспринимать поедание пиццы, то и она может быть Причастием Богу. «Едите ли, пьёте ли, или иное что делаете, всё делайте во славу Божию» (1Кор.10:31). С этого надо было начать и этим закончить, зачем всё остальное? Давайте всё делать во славу Божию – едим ли мы пиццу, мороженое, шашлык, пирожок или варёную кукурузу… если мы это воспринимаем, как некий акт пред Богом: «Вот, Господи, ты мне дал, и я ем с Тобой».

Можно быть уверенным на 100%, что чистить картошку – не Божье занятие. А можно наоборот считать, что в монастыре на послушании я целый день служил Богу, я чистил картошку.

В Лавсаике есть поучительная история: преп. Макарий приходит к двум женам, они там что-то драят, чистят, и они названы Богом самыми духовными. А он, который только духовным и занимался, должен был у них поучиться духовности. Чему он должен был у них поучиться? Тому, что «светское» дело может причастить Богу не меньше, чем специально-духовное. Всё зависит от качества восприятия. Насколько мы преобразили всё вокруг, насколько всё для нас является Божьим. Вот играть в футбол, например, это духовное занятие или нет? Мы скажем — нет, потому что это (как у А. Райкина) «22 бугая один мяч перекатывают», т.е. потная и травмоопасная бессмыслица. Но если воспринимать это, как дело Божье – помните, как мы болели за греческую команду по футболу на прошлом чемпионате мира? А как они крестились! Они, наверное, дома так сто раз не крестились, как на футбольном поле. Они вылетели с 1/8, но было очень жалко, потому что там исключительно православный дух царил! И верующие боксёры перед раундами крестятся и перед боем молятся.

Если воспринимать это как дело Божье, то, конечно же, оно не нарушает нашей линии общения с Богом. Не только канонический поток молитвенных слов, а наша открытость Духу во всём – это и есть предстояние пред Богом. А слова – это только один из возможных обрядов.

Таким образом, понятие греха зависит от степени духовности человека. Чем менее человек духовен, тем больше греха он видит во всём.

Самый бездуховный видит грех даже в штрихкоде, в юбке выше колен и т.д. Это самые гиблые люди, для них почти всё мешает богообщению, потому что оно сузилось до нескольких ритуалов.

И если мы с вами нацелимся на мирянское благочестие, то есть на преображение того, чем мы занимаемся во славу Божию, тогда всякие дела и вещи не перекроют, а наоборот расширят нашу степень богообщения. Они сделают её более насыщенной, более разнообразной. Мы станем менее зависимыми от времени, потому что у нас нет времени на богослужение. А так будет и время, и силы, потому что всякое занятие превращается в богопоклонение и в богообщение.

Резюме

Я хотел обратить внимание на два аспекта.

Первый: борьба с грехом является самодостаточным явлением для того, чтобы обходиться без Бога. Она увлекается сама собою и выставляет человека в таком привлекательном для себя свете, что соприсутствие Бога становится необязательным. И мы можем бороться со своим грехом, считая грехом раздавить комара, как джайны (религиозно-философское направление в индуизме), или как современные крайние веганы. Думаю, они не едят мясо не потому, что их волнуют животные, а потому что это делает их гуманнее в своих глазах. Поэтому они очень активны в сетях, пытаются демонстрировать себя перед собой и другими. Демонстрация себя выявляет скрытую мотивацию не только христиан. Как только мы начинаем демонстрировать себя, мы теряем то, ради чего всё это было. Как говорил Христос: «Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф.6:5). Т.е. получают сладость превосходства. Любой, кто не обидел комара, но сказал нам об этом – уже получил порцию удовольствия превосходства над другими, которое делает достаточным его веганство, джайнизм, христианство и так далее.

Второе: наше отторжение и неприятие множества грехов также само себя обеспечивает и без Бога. Как для больных анорексией еда становится неприятной сама по себе. Есть неконфликтные люди, они почти не конфликтуют. Им не нужен для этого Бог и ад, чтобы этого не делать.

Так вот и здесь, заметьте: есть смысловые ямы, в которые впадает основная масса подвижников. Они представляют грех настолько отвратительным, что самого отвращения достаточно для того, чтобы не грешить. С другой стороны они делают борьбу с грехом настолько привлекательной (ты получишь венцы, ты победитель дьявола, и т.п.), что это уже само по себе стимулирует психологическую достаточность этого занятия без всякого Бога.

Согрешаем мы тогда, когда сужаем вокруг себя понятия священного. Если же мы, наоборот, спасаем вокруг себя пространство, тогда мы не видим греха кроме унижения и обессмысливания.

***

Реплика: Иисус к фарисеям относится определённым образом…

о. Вячеслав Рубский: Для Него они – лицедеи, актёры. Как и сегодня их православные коллеги. Они облачаются в чёрные одежды, это олицетворяет смерть для мира. Но разве это – не лицедейство? Некоторые отращивают себе бороды, мол – мы не заботимся о внешности. Но если бы они не заботились, то были бы, как ранние францисканцы, грязными и вонючими. Но когда некий иеромонах выходит в наглаженной рясе, то он актёр на работе. Потом актёр снимает облачение и идёт как нормальный человек по улице. Все наши монахи имеют отпуска, они одевают обычные одежды, кушают в обычных кафешках и т.п. Может быть, актёр хочет лучшего. Знаете, как на Новый год мужик облачается в одежду Деда Мороза, с родителей собирает подарки и дарит детям. Что он делает? Он дарит радость, удовольствие, но он – актёр. И вот фарисеи обвиняются Христом не в том, что они плохие, а в том, что они ролевики. Это лицедейство для «малых сих». Христос как бы говорил: «Вы паясничаете для тех, кто на это покупается, но Я это не воспринимаю». Если спрашивать этих «духовных» всерьёз, то им сказать-то нечего. У них заповедь – на заповедь, один старец так сказал, другой эдак, третий иначе. Чего добились эти старцы? Ничего. Потому что они жаждали отмщения, как прыщавые подростки. В школе, когда побьют тебе нос, то неделю жаждешь отмщения. А тут – старец, 80 лет, а он жаждет, что Мессия придёт и всем нос начистит. Смысл было тебе стареть, раз ты подростком остался? Только всё это облачил в богословие, заповеди, писания.

  1. Джудит Памела Батлер (англ. Judith Pamela Butler, род. 24 февраля 1956, Кливленд, Огайо, США) — американский философ, представительница постструктурализма, чьи работы оказали существенное влияние на вопросы феминизма, квир-теории, политической философии и этики.[]
Подписаться
Уведомить о
1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Егор
6 месяцев назад

Рубского много раз начинал слушать, но именно «Грех и превосходство» меня серьёзно зацепил.

Оглавление
1
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x