Поиск

Неофитство с точки зрения психологии

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Основная часть

Вы меня как-то просили рассказать про неофитство, и как оно рассматривается с точки зрения психологии. Что такое «неофитский залог». У святых отцов об этом очень много написано, я выписал только св. Диадоха Фотикийского († 500): «Дух Святый в самом начале преуспеяния, если горячо возлюбит добродетель Божию, даёт душе полным чувством и удостоверительно вкусить сладости Божией, чтобы ум точно и определенно познал, сколь велик плод боголюбивых трудов; но потом надолго скрывает богатство сего животворного дара, чтобы мы, хотя во всех преуспеем добродетелях, думали о себе, что мы ничто, потому что не видим в себе, чтоб святая любовь обратилась в нас в постоянный нрав» 1.

Сначала – эйфория, потом – дисфория. Бог даёт залог Духа новоначальному, и он весь – в благодати Божией. Потом благодать его оставляет для того, чтобы он научился сам ходить пред Богом. Модель, конечно, замечательная, но с точки зрения психологии она несостоятельна. Психология объясняет эйфорию и дисфорию просто эффектом отложенной эмоции.

Неофитство есть во многих сферах. Это и первый период брака, то, что называют медовым месяцем, это – эйфория. Это и учёба в престижном ВУЗе, продвижение по службе и т.п. То есть эйфория – это эффект отложенного удовольствия. Отложенными эмоциями чаще всего бывают стрессы и фрустрации, но бывают отложенными и положительные эмоции. Это когда человек отлагал эмоцию, которую не мог себе позволить: «я знающий», «я сильный». Но потом, когда ситуация складывается так, теперь он может позволить себе эту эмоцию, то эмоция идёт с тройной силой – переполняет. Это называется эйфория. Для языка психологии тут излишним является благодать Святого Духа, т.к. это легко объясняется без Него.

Ко всему человек привыкает и потом бывает дисфория, вот которую описывает блаженный Диадох. Вот здесь он проговаривается: «Благодать сперва утаевает свое присутствие, выжидая произвола души, и как скоро человек совершенно обратится ко Господу, тогда неизъяснимым каким-то ощущением открывает сердцу своё присутствие и опять ожидает движения души, попуская, между тем, диавольским стрелам достигать до глубокого чувства её, дабы она с ревностнейшим произволением и с смиреннейшим расположением взыскала Бога… Впрочем, надлежит знать, что, хотя благодать и утаевает от души своё присутствие, однако же подаёт ей помощь скрытным образом, дабы показать врагам, что победа принадлежит единственно душе. Посему-то душа бывает тогда в унынии, скорби, уничижении и даже умеренном отчаянии» 2.

Итак, св. Диадох описал нам эйфорию и дисфорию. Представьте себе картину, человек был всегда бедным, не мог себе ничего позволить, и вдруг стал богат. Отложенная положительная эмоция эйфорит, то есть делается большой и яркой. Потом человек привыкает, эмоционально затухает, потому что эта эмоция была несоразмерной реальности. Появляется дисфория, когда человек даже приуныл, как Экклезиаст: «Эх! Всё суета сует». То есть фрустрация большой эмоции. Вы не можете быть на большой эмоции постоянно. Вам нужно отмолчаться, если много говорили, если были на шумном концерте – хочется полежать/посидеть спокойно… – это обратные эффекты.

Если хотите, почитайте книгу Пола Экмана: «Психология эмоций. Я знаю, что ты чувствуешь». Цитата: «Отложенные эмоции, сдерживающиеся по той или иной причине, вырываются наружу, когда испытывать их становится совершенно безопасно, даже если эти эмоции не имеют больше отношения к текущей ситуации».

Психологизм и мистика

В вопросах, находящихся на границе языка, важно не разделять и тем более не противопоставлять психологизм и мистику. Мистика этот тот психологизм, которому мы придаём особое значение. Сам внутренний акт придания значения (актуализации символа) принадлежит нашей глубинной личности, о которой, в свою очередь, также нельзя качественно изъясниться, что это есть.

Хлеб Причастия по своим параметрам равен хлебу закусочной, но их значение различно. Придание значения тоже психологично, но Бог принимает этот акт так же, как физический поклон, пост или воздержание. Таким образом, Бог неотделим от психологических актов, так как действует через них и посредством их. Мимо психики не проходит ничего. Мы одеты в неё как смирительную рубашку (ну, или просто пижаму, у кого как).

Потому заведомо некачественны все попытки на языке онтотеологии / объективизма / супранатурализма назначить один объект «правильным», а другой – «неправильным». Найти критерии такого различения – заведомо неосуществимая задача. Ответ на этот вопрос невозможен в этом языке, в котором до сих пор рассуждают наши придворные богословы.

У таких мыслителей неизбежны ложные дилеммы типа «всё свести к психологизмам и отказать духовным чувствам в праве на существование» (П.Мещеринов) или всё свести к духовности, оставив в психологии только психопатологию. Это издержки бинарного мышления. Куда деть меня и таких как я, которые, будучи верующими людьми, не отказывают духовным чувствам и учитывают данные современной психологии? Отослать их в старые слоты: «атеист», «лицемер», «заблудший», «бездуховный»?

Когда я спрашиваю о критерии различения психологического, у «духовных» начинается кризис мышления, и вместо внятного критерия (которого нет, и не может быть) они силятся противопоставить части вопроса и обесценить одну из них.

Так, например, прот.В. Леонов увидел в упоминании мной эндорфина и серотонина отрицание духовности. Вслед за ним по пути противопоставления психологии и мистики пошёл и брат Пётр Мещеринов 3.

Но психология и сакраментология – это два разных языка описания-восприятия, они не могут пересекаться или спорить друг с другом. Об этом рекомендую прочесть пару страниц в последней главе книги «Православная духовность: перезагрузка», начиная со слов: «Немаловажна также проблема языка описания. Ни психология, ни богословие не могут ограничить сферу компетенции своего языка. Язык описания проецирует свою терминологию и смысловую оценку каждого феномена мира: от куска ткани до Откровения свыше». Подробнее об этом смотрите также видеобеседу в YouTube с психологом Мариной Филоник «Психология и духовная жизнь».

Ни у «духовника», ни у психолога не может быть надъязыковых критериев демаркации психологии и мистики. Потому, что каждый находится в своём поле языка и использует свои языковые (терминологические) обозначения. Духовность и психоэффект – это не объекты, а значения, которые мы им придаём. Поцелуй, Причастие, поклон и т.п. могут ничего особенного не значить для одного человека и значить чрезвычайно много для другого. Потому, если верующий благодарит Бога за вкусный ужин, то удовольствие от вкуса работает как символ, соединяющий с Богом, настоящим непсихологическим Богом.

Не бывает чисто мистического чувства. Они все психологические, хотя бы потому что их регистрирует наша психика, интерпретирует наша микро- и макрокультура. Через психомистические чувства мы соединяемся с Богом, или отрицаем Бога через них же.

Для того, чтобы дать ясный критерий границы психологического и мистического, о.Пётр приводит евангельский отрывок об уверении ап. Фомы. Но это не критерий, так как все оценки и значения уже даны в тексте. Это не анализ конкретной ситуации (Иванов переживает мистику, а Петров – психологизм), а текст, где уже всё написано. С тем же успехом можно и Бхагават-Гиту почитать, там тоже уже даны все оценки духовности.

В целом выбранный о.Петром метод – ссылка на авторитет – это отказ от мысли, попытка не мыслить самостоятельно, уход от проблемы.

Иногда в качестве критерия предлагается самоубедительность феномена веры / Встречи и т.п. Но такой критерий убедителен только для самого переживающего. Это опять нас толкает в релятивизм духовного опыта религий мира. Вопрос о критериях демаркации мистического и психологического есть вопрос о внешнем инструменте определения для возможности суждений типа: Иванов переживает мистику, а Петров – психологизм. Иначе у нас было бы столько «самоочевидных» критериев, сколько людей на свете.

Критерий самоубедительности относится к категории личного переживания, потому он не подходит как критерий для возможности объяснения. Эти категории иногда путают или смешивают. Необходимо дать критерий в категориях объяснения, а не апеллировать к личному переживанию.

Самоубедительность как критерий не позволяет судить о другом. Но Пётр Мещеринов, следуя православной традиции, в том же сообщении жёстко судит и обо мне конкретно и о других в общем. Православие это и есть система различий и определений духовности и бездуховности (эпоха Вселенских соборов). Потому вопрос о критериях актуален. Особенно для тех, у кого есть «очевидное свидетельство» о других христианах, «что на данный момент эти люди живой веры не имеют и её не знают» 4.

Выводы

Психологизм и мистика неразрывно связаны друг с другом. Бог действует через психологические акты человека.

Психология и сакраментология – два разных языка описания-восприятия, которые не могут оспаривать друг друга. На языке объективизма их невозможно различить по качеству «правильный» и «неправильный». По этой причине ни у «духовника», ни у психолога не может быть объективных критериев демаркации психологии и мистики.

  1. Блаж. Диадох Фотикийский. Подвижническое слово, разделённое на сто глав деятельных, исполненных ведения и рассуждения духовного. Гл. 90[]
  2. Подвижническое слово, гл.85[]
  3. См. публикацию игумена Петра Мещеринова в его ТГ: https://t.me/ig_petr/184 Кроме прочего интересно. Что о.Пётр приписывает Жаку Деррида стремление отстаивать «только строгая наука психология», что коренным образом расходится с наследием данного философа.[]
  4. Там же[]
Подписаться
Уведомить о
1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Сергей Голованов
5 месяцев назад

Написано понятным и корректным языком.

Оглавление
1
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x