Поиск

Положительное прочтение Евангелия

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Вступление. Евангелие как сплав смыслов

Многие люди не удовлетворены тем, что в Евангелии очень много критики и мало конструктивных добрых посылов. Также и христианские проповедники, проповедуя Евангелие, больше критикуют всех остальных (включая других проповедников), забывая о жизнеутверждающем всепримиряющем 1 лейтмотиве Благой Вести. И таким образом, вместо того, чтобы восхититься красотой жизни, подвига Христа и прильнуть к Нему, слушатели отстраняются и от Церкви, и от всего того, что она пытается донести до человека. Сегодня я хочу изложить положительное и содержательное в Евангелии.

Евангелие невозможно воспринимать как монолитный текст, как будто кто-то сел и написал его. Оно вобрало в себя огромное влияние нескольких типов последователей Христовых. А последователями Христовыми считали себя и гностики, и иудействующие, и зилотствующие и др. И все они претендовали на то, что они – подлинные христиане. Потому тексты Евангелий отразили сразу несколько смыслов, сплав смыслов. Как дамасская сталь, состоящая из нескольких разных слоёв, перемешанных между собой. Потому, когда у вас появится резонное возражение на мою интерпретацию Евангелия и вы укажете на другие стихи, говорящие несколько иначе, то вот – я об этом сказал уже вначале: в Евангелии есть несколько интерпретаций дела Христова. Это и Бунтарь, и Учитель духовности, и Воплощённый Бог, Который слегка троллит религию, Сам будучи источником религии, то есть Богом.

Теорию «Бунтаря» развивал Герман Реймарус, Фридрих Энгельс, Карл Каутский, Хаям Маккоби. В наши дни её популяризирует Юлия Латынина (в двух книгах). Эти люди обращают внимание на слова Христа в Евангелии от Луки: «врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною» (Лк.19:27). «Избейте» точнее перевести как «заколи́те». Можно вспомнить притчу о званных на пир, где «…царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжёг город их» (Мф.22:7). Можно вспомнить фразы: «Огонь пришёл Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! Думаете ли вы, что Я пришёл дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трёх» (Лк.12:49-52); «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч» (Мф.10:34) и т.д. Можно вспомнить вход Господень в Иерусалим, изгнание торгующих из Храма, мстительную притчу о злых виноградарях, которая тоже заканчивается тем, что хозяин «придёт и погубит виноградарей тех» (Мф.21:33-41). «Но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч» (Лк.22:36).

Но в целом, смысловой сюжет «Бунтаря» – не основной. Есть христиане, которые считают, что основной сюжет – реализация ветхозаветных обещаний, потому важна родословная Христа, для того чтобы Он мог законно претендовать на царство дома Давидова: «и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца» (Лк.1:32,33; 1:27; 2:4), «благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида! осанна в вышних!» (Мк.11:10).

В то же время другим христианам совершенно не важно, какое у Него происхождение, и вообще вся история по плоти. «Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем. Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь всё новое» (2Кор.5:16-17).

Это я всё о смысловом конгломерате, чтобы мы понимали, что два христианина могут спорить о том, что же является основным ядром Евангелия, и оба будут правы. Потому что в Евангелии несколько основных идей, или – как говорят философы – несколько дискурсов, в рамках которых теоретически развивается идея пришествия Христова.

Христос выступал на фоне традиционного формата религии. Религия в традиционном формате, будь то египетская, эллинская или ещё какая-либо, исходила из вертикальной конструкции: Бог – наверху, люди – внизу. Люди поклоняются Богу, Бог им за это ниспосылает воздаяние. Приходит Христос и перечёркивает эту схему, и рисует новую. Желание и устремление Бога направлено горизонтально – к людям. Бог любит людей горизонтально. Отсюда главная и единственная заповедь – и вы любите друг друга. Чтобы сопутствовать Богу, нужно делать то же самое. То есть направляйте свою любовь и религиозность не на Бога, а друг на друга. И это очень важно. Это первый тезис, который сегодня прозвучит.

Первый тезис. Божеское есть человеческое во Христе. Божеское посвящено человеческому, также и наоборот

Первый тезис звучит так: Божеское есть человеческое во Христе. Божеское посвящено человеческому, также и наоборот – человеческое посвящено Божескому. Это балансирует ситуацию (как в картинке Инь и Ян).

Бог поклоняется человеку. Бог служит человеку, умывает ему ноги, а человек стремится поклониться Богу и умыть ноги Богу. Это очень красиво показано в Евангелии от Иоанна (13:3-17). И в Евангелии от Марка Христос говорит: «Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк.10:45). Мы привыкли к тому, что мы Богу служим и Ему поклоняемся, но Он выравнивает эту ситуацию тем, что Бог служит нам. И поэтому подлинное в мире есть не Божеское и не человеческое, а тот момент, когда они поклоняются друг другу.

Бог сделал всё для того, чтобы оказаться рядом с человеком. Божественное поклонение человеку – это сокращение дистанции. И Он знал, что Ему это будет очень дорого стоить. Люди могут подлинно любить друг друга как индивидуумы. Но как социум они любят только героев и суперменов. Он разочаровал их в этом на Голгофе. Но потом, чтобы продолжить любить Иисуса, люди героизировали Его, потому что как социум мы не можем иначе.

Бог ставит человека выше Себя, Он говорит: «Я пришёл не для того, чтобы Мне служили» (ср. Мф.20:28). Ему совершенно неинтересно главенствовать. Когда Его хотели сделать царём (Ин.6:15), Он убежал от них по водам (6:19).

Религия Бога – это человек, религия человека – это Бог. И только в этом симбиозе мы можем понять, что происходит. В противном случае, мы похороним Бога для человека, как это сделали теологи смерти Бога 2: Бог умер, теперь давайте жить друг с другом, и только. Нет. Бог умер, чтобы «где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них» (Мф.18:20). «Посреди» – не в смысле стои́т и фотографирует, а – делает то же, что и мы делаем. Если мы любим друг друга, если мы симпатизируем друг другу, проводим прекрасно время, то Он делает это вместе с нами. Если мы простираемся к Нему в молитве, то и Он простирается к нам.

Второй тезис. Бог не является частью человеческой иерархии

Бог не является частью человеческой иерархии, то есть Он не царит над человеком. Бог не является частью вообще какой-либо иерархии. Я приведу такой пример: Иисус моет ноги недоумевающим ученикам. И в Евангелии от Матфея Он говорит: «Никого не называйте ни наставником, ни учителем, ни отцом. Потому что Отец один у вас – это Бог» (ср. Мф.23:8-9). То есть Он строит ситуацию, в которой один человек не мог бы возвышаться над другим. Люди господствуют друг над другом и выстраивают иерархические структуры, «вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили» (Мф.20:25-28).

Зачем Он это говорит? Это не призыв к скромности, это – очень важный, фундаментальный тезис богопознания. Бог даёт Откровение и непременно требует равенства с человеком потому, что подлинное можно увидеть только в паритетном соотношении. Нельзя принять что-то снизу вверх или сверху вниз. Когда мы принимаем что-то от того, кто выше, то мы больше проявляем покорность, нежели понимание того, что мы принимаем, потому что у нас нет пространства для того, чтобы качественно рассмотреть, что мы принимаем. Потому что это Сам Бог говорит! Мы не можем всерьёз рассуждать над этим – «да» или «нет»? Мы, конечно, говорим: «Да!». Мы говорим «да!» до того, как Он это произнёс, и после того, и во время того, как Он это произносит. И своим скоропостижным согласием мы заглушаем всё, что говорит Бог.

Также невозможно качественно принять нечто и от того, кто стоит ниже. Здесь нам заслоняет глаза и уши наше снисхождение. Если наш портрет нам дарит ребёнок, мы это понимаем со снисхождением и отеческой любовью, но это не то же самое, как этот рисунок был нарисован (кстати, такие рисунки, как правило, создаются с претензией на аутентичное изображение ☺ ).

Когда мы принимаем что-то от того, кто ниже, то мы это невольно антропоморфизируем, т.к. придаём этому своё собственное измерение. Например, когда собака выбегает нам навстречу, она нам рада, мы понимаем её радость скорее как собственную радость, но мы и близко не знаем, каково это – быть собакой.

По-настоящему можно принять только то, что тебе предложено равным тебе человеком. Вот почему для Бога очень важно уравняться с человеком. Для Иисуса было важно, чтобы и люди, и Его ученики не считали Его Богом. Он говорит, что не должно быть среди нас старших, даже Я, Которого вы считаете Старшим. Он каждый раз пытается выстроить отношения равенства с учениками. Даже когда они просят Его как власть имеющего, говоря: «дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей», Он говорит: «Нет, это не от Меня зависит, от Меня зависит только дать вам пить горечь Моей жизни. Я могу поделиться горечью, но Я не имею власти поделиться чем-либо большим» (ср. Мк.10:37-40). И ученикам Он говорит: «Я уже не называю вас рабами… но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам всё, что слышал от Отца Моего» (Ин.15:15). Человек, который сказал всё, что слышал от Отца, косвенно Себя обесценивает. В этот момент Он становится равным своим апостолам.

Я подчёркиваю, что это равенство не является Его жеманством, театрализацией того поведения, которое Он требует от нас. Нет, это действительное гносеологическое условие подлинного принятия Откровения. Мы можем принять Бога только тогда, когда мы чувствуем свободу не принять Его. Много притч Христовых созданы специально для того, чтобы не принимать их сходу, они созданы, чтобы о них можно было разбить своё шаблонное мышление и по-настоящему задуматься.

Третий тезис. Истинное есть человеческое без противопоставления его Божескому

Отсюда, следующий тезис: Истинное есть человеческое без противопоставления его Божескому.

Бог любит человека, это истинное человека, это наша истина о Боге. Но тезис: «Бог любит человека» слаб и недостаточен. Мир выглядит не так, что Бог любит людей, а так, что воля человека главнее воли Бога. Бог считает главным человека, а человек считает главным Бога. В этом драма наших отношений.

Тут снова видим зеркальное тождество Божеского и человеческого. Иисус не убеждал учеников, что Он Бог, скорее, наоборот. И на высокое исповедание Петра Иисус «запретил им, чтобы никому не говорили о Нём» (Мк.8:30).

Почему Христос не пожелал являть Себя Богом? Почему Он хотя бы не сказал прямо: «Вот, Я – Вторая Ипостась, Я сотворил небо и землю!». Причина в том, что в человеческом мышлении Божественное обесценивает человеческое. И как только мы определяем кого-то как Бога, то обесцениваем себя. Так устроено наше мышление. Когда Пётр слушал Христа и понял, что это великий праведник, то он попросил Христа выйти из своей лодки (Лк.5:8). Таково наше мышление – мы увеличиваем дистанцию при слове «Бог». Потому «Я – Бог» не фигурирует между учеником и учителем, так как оно искривляет восприятие ученика. Жесты покорности и самоуничижения искривляют общение.

Разделение на сакральное и профанное исходит от нас. Для Бога эти границы неважны. Об этом говорит Христос в Нагорной проповеди: «Если хотите быть сынами Отца Небесного, повторяйте за Ним. А Он, как солнце – светит на всех. Он, как дождь, который не различает праведника от неправедника и не говорит неправеднику: «Тебе Я буду меньше лить дождя». Он льёт на всех. И вы будьте такими! (ср. Мф.5:45)

Мы вполне можем делить людей на лучших и худших, хороших и плохих, пользуясь при этом животным контекстом, а не религиозным. То есть я могу сказать, например, что этот человек мне не нравится, потому что моя «обезьянка» возмущена, что этот человек забирает мои бананы, и поэтому я буду его бить. Это понятная позиция. Но когда человек пытается оправдывать свою неприязнь к обидчику религией, это, конечно, не евангельская позиция. Итак, если мы желаем соответствовать Богу, то не должны отделять сакральные места священной завесой (см. Мф.27:51). Где вы находитесь, там и есть Тайная вечеря.

Четвёртый тезис. Человек – это источник религии

Следующий тезис очень важный и, конечно же, связан с предыдущими: Человек – это источник религии. Он выше субботы, выше всякого предписания. Выше «Бога», потому что «Бог» – это всегда то, что нарисовал для себя человек. «Если кто-либо, увидев Бога, понял то, что он видел, – не Его он видел, а что-либо сущее и познаваемое; Бог же в Своём сверхъестественном бытии превосходит ум и сущее, и потому вообще не есть ни что-либо познаваемое, ни что-либо существующее» 3.

Для иудея суббота – это не просто важный день недели, это – самая главная религиозная заповедь. За непочитание субботы убивали (Исх.31:14). Суббота – «завет вечный» (Исх.31:16). Суббота была действительно по-настоящему общенародным днём, который понимали все. Но Христос говорит, что человек выше субботы (Мф.12:1-15; Мк.3:1-6; Лк.6:1-11). Это означает, что человек не должен подстраиваться под религию, потому что человек есть источник религии.

Христос в 7-й главе Евангелия от Иоанна говорит, ссылаясь на Иоиля (3:18): «Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин.7:38). Речь здесь идёт, конечно, о даровании духовном, о том, что человек является источником живой религии. Вот он идёт по улице, и из него исходит религия, а не так, что он идёт и думает: «Где там религия? Вон там храм стои́т, значит, там – больше религии, а здесь – меньше». Нет. Человек – это источник святыни. Когда самарянка спрашивает Его, на каком из двух мест поклоняться Богу, Его ответ – не там и не там: «Приходит час, и теперь есть, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо и Отец ищет, чтобы такими были поклоняющиеся Ему» (Ин.4:23). Речь идёт о том, что человек есть точка поклонения. Человек есть ходячий Иерусалим и Гаризим, и все священные горы вместе.

Потому Иисус не признавал конфессиональных различий. Близкими для Него оказываются самаряне из Сихема, женщина сирофиникиянка, римский сотник, вера которого выше, чем вера любого в Израиле. Христос хвалит веру человека, который не собирается обрезываться и быть иудеем. Это очень важно – Христос смотрит в сердце человека, а не на его религиозные отличия. Неслучайно Иисус подчёркивает, что левит прошёл мимо, и священник также. «Сотворивший милость» (Лк.10:37) лучше правоверного.

В измерении Христа, мы живём не в мире невидимых смыслов, которые мы должны нащупать. Может быть, кто-то вместо подлинного смысла нащупает ложный, кто-то упрётся головой в угол, как черепашка, и начнёт там пробуксовывать до конца жизни и т.д. Нет, смысл исходит от нас, потому и Царствие Божие – внутри нас! (Лк.17:21). В апокрифическом Евангелии от Фомы 2-3 стих об этом же 4. Всё может стать высоким смыслом. В евангельском сюжете с поеданием колосьев та же идея (Мф.12:1-6). Зёрна, которые запрещено кушать в субботу, кушать можно, потому что человек «больше храма» и всех предписаний (Мф.12:6). И дистанция между Богом и человеком сокращается.

Давайте негативный смысл возьмём. Дистанция между Богом и человеком от кого исходит? По тексту Ветхого Завета она исходит от Бога. Иисус показывает нам, что она исходит от человека, и каждый раз, когда человек сокращает эту дистанцию, Христос это одобряет. Помните, женщина, которая была кровоточивой лет восемнадцать? Она не имела права прикасаться, потому что она нечистая, но подумала, что имеет: «Если я прикоснусь к краю одежды, я исцелюсь». Она придумала себе дистанцию короткую, и так оно и случилось. И Христос хвалит её за смелость интерпретировать Тору наоборот!

Притча о добром самарянине тоже решает вопрос о дистанции. Кто есть ближний? Кто ближе всего ко мне? Оказывается, ближе всего тот, о ком ты думаешь, что он дальше всего. Дистанцию выставляем мы.

Блудница умывает ноги Христу, а фарисеи-собеседники говорят: мол, если бы Он знал, что это за женщина прикасается к Нему… Но Он хвалит её и в результате оказывается, что она правильно делает, когда сокращает дистанцию. Да, она – такая-сякая, но от человека исходит пространство, в котором он может достичь Бога!

Если мы считаем, что от нас до Бога – как до Луны пешком, то это нами выставленная дистанция, она от нас исходит. Людям так легче считать себя в безопасности.

В этом плане, если от нас исходят все смыслы и все таинства (как протопресвитер Николай Афанасьев писал, что община является источником всей христианской сакраментологии), то я бы предложил таинство объятий. Подумайте, сколько прекрасных, глубоких, подлинных, настоящих чувств люди переживают во время простых объятий (обнимашек). Какую огромную гамму, в том числе возвышенных чувств, люди переживают во время танца.

Если мы вспомним православных Танзании, Руанды, Уганды, Кении, которые танцуют во время Литургии, мы что-то поймём о мире, где можно постулировать собственную сакраментологию. Мы поймём, что можем танцевать пред Богом, как Давид. Это я решил. И Бог, Который любит меня, будет танцевать вместе со мной. И это тоже я решил. Потому что я являюсь источником возвышенного смысла и сакрального пространства для нас с Богом. Это я позволяю Богу быть со мной, а Бог-то всегда хочет быть с нами. Поэтому мы можем Его отставить подальше и сказать: «Иже еси на небеси, и ближе не подходи…». А можем сказать: «Я в Тебе, и Ты во мне!» Как Христос, молясь: «да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин.17:21), вбирал людей в это Троическое Единство.

Пятый тезис. Подлинное неабстрактно

Пятый тезис: Подлинное неабстрактно. И подлинное для Христа – это то, что рядом. Он постоянно говорит о Царстве Божием как о том, что совсем рядом. «Тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин.1:12), т.е. очень близкими Ему.

Чтобы подчеркнуть это, Иисус выбирает дни Пейсаха, когда самое важное происходит в Храме, куда в Святая святых раз в год входит священник и кропит кровью за грехи Израиля, и весь народ вспоминает дарование Торы с её первой заповедью: «Возлюби Господа Бога всем сердцем твоим…». В это время, вместо этой первой заповеди, Иисус на Тайной вечере говорит (очевидно, отсылая к ней): «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга» (Ин.13:34). Тут уже не Бог – объект религиозной любви, а человек в его горизонтальной связи с другим человеком. Горизонтальная любовь объявляется сакральной, простое – священным. Обычные хлеб и вино на столе становятся гораздо важнее помпезных жертвоприношений и крови животных. То, что здесь, – важнее того, что где-то там. Даже если то, что там, – очень правильное.

Ап. Павел пишет в послании: «Я удерживаюсь, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит» (2Кор.12:6). То есть Павел боялся, что люди будут смотреть сквозь него и любить образ великого Апостола, ту ауру, в которой он находится в воображении его последователей.

Это типично для людей. Мы всегда дорисовываем величие тех, в кого влюблены. Ученики Христа также воображали, что за Иисусом стоит какая-то громадная сила – легионы Ангелов и мощь Самого Яхве. Но Христос намеренно продемонстрировал им, что дальше, чем они видят, ничего нет. То, что есть на столе (хлеб и вино), то и свято. Что видите, то и надо любить.
Это очень важно для простоты Евангелия. В этой простоте – вся сакраментология. Сакрально то, что ты видишь перед собой. Ап. Иоанн говорит об этом в Первом послании: «Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1Ин.4:20). Надо любить человека в его конкретности, а не какие-то высокие идеи или божественные абстракции. Тогда ты сможешь разглядеть святое в тех, кто несёт околесицу и всякую ересь.

То, что перед нами, может быть для нас рабочим символом, который объединяет меня, Христа и вот этот объект. Будь то кофе, ближний или же храм. Это одна из евангельских идей, никогда не ставшая пройденной священно-банальностью (как единобожие, священные артефакты или почтение к старшим).

Шестой тезис. Религия не должна институциализироваться

Итак, предпоследний тезис, он вытекает из предыдущего: религия не должна институциализироваться, так как в этом случае вера в Бога становится способом получения социального поощрения.

Потому Христос говорит: «Не моли́тесь на распутьях… войди в дом твой и помолись…» (ср. Мф.6:5-6). Ибо когда вы мóлитесь на виду у других, вы уже получаете выгоду – социальное положительное подкрепление, определённое удовлетворение от социального приятия вашего религиозного действия. Это неплохо, но это превращает акт веры в социально полезное действие, которое само по себе уже достаточно, чтобы творить молитву на виду снова и снова. Это удовольствие не нуждается в Боге, это плоскость психологии.

Во-вторых, когда религия становится социальным институтом, она (как каждая социальная институция) борется за власть (влияние), независимо от её содержания. Когда церковная корпорация обретает достаточно мощи, то какой бы она ни была – христианская или языческая – она впитывает в себя репрессивный аппарат своего времени.

И вот мы видим, что христиане уже в IV веке убивают своих оппонентов за веру. И дальше – больше: христиане убивают друг друга за ереси, калечат, изгоняют, сажают в тюрьмы и т.п. Институциональность делает незначимым своё религиозное содержание, на первое место выступает обыкновенная борьба церковных партий и сил. И это не совсем то же самое, о чём говорил Христос, когда говорил: «Больший из вас да будет вам слуга» (Мф.23:11). Хотя вроде бы всё происходит ради Него и во имя Его.

Начало же этой неприглядной истории в том, что христиане не послушали Христа, когда Он говорил, что не нужно социализировать свою веру и молитву: «когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны; не уподобляйтесь им» (Мф.6:6-8). Эта рекомендация – оставить Бога тайным и молитву свою тайной – это не скромность о великих подвигах. Это о том, чтобы осознать, что это разные удовольствия.

Например, я выйду на стадион, скажу прекрасную проповедь, и все будут мне хлопать в ладоши. Это удовольствие, успех. Но это не то же самое, что говорить от сердца к сердцу человеку. Это совершенно другое. Почувствуйте, о чём говорит Христос, когда заповедует: «Не моли́тесь на распутьях, не трубите перед собой». Он гротескно, и даже язвительно обо всём этом говорил, но для массовой религии это не может быть принятым.

Седьмой тезис. Не все люди равны – и мы не должны имитировать равенство

И последний тезис: не все люди равны – и это благая весть; не все люди равны – и мы не должны имитировать равенство. Идеология репрессивна в ту меру, в которую мыслит всех людей одинаковыми.

О других мы часто судим по себе: если бы я танцевал на Литургии, то я бы считал себя неблагоговейным. Однако, если быть внимательнее к разнообразию людей и культур, то те самые танцы во время Литургии могут быть поняты как благоговение (православные некоторых вышеупомянутых африканских стран).

Есть притча о талантах (Мф.25:14-30), где один человек получает один талант, а другой – пять. Это большая разница! Один – в пять раз одарённее другого! Причём эта одарённость может быть не только количественно пятикратной, но и в пять раз разносторонней. «Дары различны, но Дух один и тот же» (1Кор.12:4). Поэтому требовать от всех одинакового поведения может идеология, но не религия. Потому что Божья религия очень внимательна, она видит, что люди очень разны в своих возможностях (в том числе понять эту притчу). Дары Духа (а также генная наследственность и личная история побед и психотравм) бывают различны по характеру, как помидоры, халва и грабли. Это всё ценные вещи, но нельзя судить грабли за то, что они не такие, как халва, а халву – за то, что она не такая, как помидор. Потому общей религиозной установкой может быть только широко понимаемое «люби́те друг друга».

Также хочу указать на притчу о сеятеле (Мф.13:3-23). Она говорит следующее: семя падает туда, сюда, но у каждого есть свои особенности. Даже если у человека – пять талантов, и у его соседа – тоже пять талантов, но они находятся в разных условиях их реализации. В таком случае опять с них нельзя спрашивать одинаково. Разные люди могут делать разные вещи, как та блудница, которая омывает ноги Иисуса слезами. Её действие может быть выше, чем фарисея, который пригласил, накормил Иисуса и слушает Его речь. С Марфой и Марией (Лк.10:38-42) та же дилемма. Что правильнее делать? И Мария правильно делает, и Марфа правильно делает. Очень трудно выдать всеобщий закон духовного поведения.

Мы осуждаем человека настолько, насколько не понимаем его отличие от нас. Притча о сеятеле рассказана как ответ на недоумение, что не все принимают проповедь Иисуса. Но Иисус не осуждает тех, кто не принимает, так как они не могут принять. Даже каменистая почва в притче хотела бы дать плод, но там дальше некуда расти. В этой «почве» есть другие фундаментальные посылки мышления, которые не дают развиваться идеям Христа.

У меня на youtube-канале есть беседа: «Ев. от Марка 4 гл. Сеятель предпосылок» 5. Да, Сеятель сеет одно и тоже – благовестие одинаково для всех, но оно ложится на разную почву. Есть люди, которые отвергают Евангелие, и это правильно для них, потому что именно так проявляется их стремление к правде, к честности.

Если хорошо вдуматься во всё сказанное выше, то принять это невозможно. Именно это делает Евангелие вечнозелёным, вечно цветущим, вечно молодым и весенним – оно всегда готово обновить нас. Это не вечные истины, покрытые пылью, это нечто, что ещё только-только начинается. Бог ниспосылает нам Откровение о том, что горизонтальная связь не менее сакральна, чем вертикальная, а вертикальная выглядит как взаимопоклонение. Вот когда два человека максимально взаимообняты, можно ли сказать, кто кого больше обнимает? Нет.

Поэтому, когда Бог изображается богословами как король, принимающий поклонение – это языческая, я бы сказал, не очень красивая модель (на мой еретический взгляд) и далекая от Евангелия. В Евангелии Бог скорее – это отец блудного сына, который обнимает его до того, как сын понял, что надо обниматься. Вот поэтому я говорю о таинстве объятий. Таинств может быть столько, сколько мы захотим, столько, сколько мы готовы прочувствовать, сколько готовы принять.

Если мы не готовы, то чувствуем себя, как крыска в лабиринте со стеклянными стенами – ходим, тыкаемся и не можем понять, где настоящее сокровище? как правильно кланяться? (ср. вопросы самарянки Ин. 4 гл.).

В заключение я хочу сказать о том, что Евангелие можно читать и воспринимать по-разному. Оно состоит из разных смысловых слоёв. Но если задаться вопросом о подлинном для нас, о действительно дорогом и насущном сегодня, в XXI веке, тогда я бы назвал это Евангелием коммуникации. Именно Евангелие общения может обновить нашу христианскую жизнь.

  1. «Всё же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения» (2Кор.5:18-19).[]
  2. Смерть Бога в богословии | Вячеслав Рубский. 03.10.2022г. https://youtu.be/uWte2mNdFM0[]
  3. Дионисий Ареопагит «Письмо Гаю монаху»: http://psylib.org.ua/books/_dioar01.htm[]
  4. Ев. от Фомы, 2-3: «Иисус сказал: Если те, которые ведут вас, говорят вам: Смотрите, царствие в небе! – тогда птицы небесные опередят вас. Если они говорят вам, что оно – в море, тогда рыбы опередят вас. Но царствие внутри вас и вне вас. Когда вы познаете себя, тогда вы будете познаны, и вы узнаете, что вы – дети Отца живого. Если же вы не познаете себя, тогда вы в бедности и вы – бедность».[]
  5. https://youtu.be/ZRWk71Vc4Os[]
Подписаться
Уведомить о
4 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Roman
3 месяцев назад

Четвероевангелие — это символ веры древней Церкви и, хотя они написаны не очевидцами событий, в разной стилистике, с различной расстановкой акцентов, с незначительной разницей в деталях — как раз и говорит о том, что все они описывают реальное историческое событие. (Рассказы различных людей об одном и том же событии 100% будут отличаться в деталях и подаче). «Огромное влияние нескольких типов последователей Христовых» — возможно только на интерпретацию евангельских событий (что авторы и делают по-разному расставляя акценты), но ни как не на их содержание. Попытка автора статьи завуалировать строгие слова Христа о врагах и возмездии — опровергается самим же автором, он указывает цитаты об этом из РАЗНЫХ Евангелий (Мф. Лк.), но похожие слова содержаться и в остальных двух, что свидетельствует о цельности и непротиворечивости повествования.
«Приходит Христос и перечёркивает эту схему, и рисует новую. Желание и устремление Бога направлено горизонтально – к людям.» В начале статьи автор выступает за несколько идей и несколько дискурсов, но вот здесь он видит, так полагаю, только один верный. Да, Христос назвал учеников друзьями, дал заповедь о любви между ними, но если остановиться на этом — это будет только полуправда. В Евангелии содержится и другая идея о том, что «Кто не собирает со Мной — тот расточает», «Вы называете Меня Учителем и Господом — и правильно делаете, ибо Я точно то» и еще множество других подобных. Или это тоже кто-то дописал? Если так относится к Евангелию, то оно превращается к конструктор Лего, из которого каждый может собрать себе Бога по своему вкусу.

Елена
Ответить на  Roman
3 месяцев назад

Роман, вы сразу начали сильного тезиса: «Четвероевангелие — это символ веры древней Церкви», никак его не обосновав. Т.е. по сути заявив: «Я так верую». Имеете право :). Можно было далее уже и не писать — и так все понятно. Ваш порыв охранительства понятен… — » Плавали — знаем». Все это знакомо… Но Рубский (и не только он уже) как раз обосновывает, что это Евангелие — не монолитный тест. Единомыслия и чувствия общения с живым Христом не было даже у апостолов. Но Вы не один аргумент статьи не обсуждаете, а просто публично убеждаете самого себя :). Ваша проповедь — не уникальна и давно известна всем, кто читал святых отцов и современных батюшек.

Roman
Ответить на  Елена
3 месяцев назад

Обоснование? Отец Вячеслав ляпает отсебятину как дышит, а от меня требуется обоснование, но фраза про Евангелие как символ веры древней Церкви — это как раз из слов самого Рубского, спросите его при случае, на каком основании он это сказал.
Евангелие, как раз, — монолитный текст, на протяжении каждого из них сохраняется единая стилистика и акцентирование, каждое из них передает одни и те же смыслы, хотя и в разной манере, а вот отношение к нему как «письму из Простоквашино» совершенно ничем не обосновано.
В моих словах нет уникальности? Пожалуй, да, да только и в подходе к Евангелию «вычеркиваем все что нам не нравится» тоже нет ничего уникального, по крайней мере, Лев Толстой исповедывал тотже подход.
Ну и конечно, в среде о.Вячеслава не перейти на личности просто невозможно:))

Василь
1 месяц назад

Дякую

Оглавление
4
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x