Поиск

Раннее христианство. Происхождение

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Источником для лекции являются шесть книг:

  1. Сочинения Карла Каутского, современника Ленина. Например «Происхождение христианства».
  2. Мирча Элиаде «История веры и религиозных идей» том 2.
  3. Кассиан Безобразов «Христос и первое христианское поколение»
  4. Славой Жижек «Кукла и карлик. Христианство между ересью и бунтом».
  5. Фридрих Энгельс «К истории первоначального христианства».
  6. Адольф Гарнак «Сущность христианства».

 

Остальное вы можете посмотреть в учебниках, их много. Например, Болотова Василия Васильевича, двухтомник Сергея Санникова. Да и любое изложение истории религиоведения затрагивает ранее христианство. Есть ещё одна книга, «История мировых религий» Леонида Александровича Мациха, изданная посмертно. Там есть несколько разделов «Введение в христианство» и «Зарождение христианства». И там тоже есть много и интересного, и спорного.

Главный тезис, который нужно подчеркнуть сразу – сегодня мы являемся причастниками самого лучшего периода Церкви Божьей.

Такой хорошей, как сегодня, Церковь не была никогда

Первый критерий это то, что мы с вами являемся детьми ХХ века, и поэтому культурная оболочка ХХ века – это наша оболочка. Не потому, что она лучше, а потому, что мы вот так из своего болотца судим другие эпохи. Как говорил Гилберт Кит Честертон, у каждого столетия свои очки на носу. Так, например, Ренессанс назвал Средневековую эпоху тёмным Средневековьем. Это потому что сам Ренессанс был достаточно тёмным и не понимал, что Средневековье пышет и блещет всевозможными схоластическими трудами и богословскими разработками.
Я исхожу из того, что Богу очень сложно с человечеством. Мы можем видеть по Ветхому завету, как тяжело Богу даётся чему-то научить человека, хотя бы закапывать за собой нечистоты лопаткой. Это же надо, чтобы через священный авторитет надо было заставлять человека подмыться! Миква (в иудаизме — водный резервуар, в котором производится омовение) – в Ветхом Завете описана. И Богу было тяжело в тот период с людьми просто потому что это были люди. Этими людьми мы остались и сейчас. Значит, то, что Бог открыл первым христианам, это была малая часть, дальше Он открывает больше.

Например, сегодня принято считать, что Церковь не должна сливаться с государством. Но когда такое было?! Представьте себе Церковь XIX века, которая думает, что не надо сливаться с государством? Это абсурд!

Итак, как зародилось христианство? Конечно, когда читаешь любую книгу по истории зарождения христианства, то чаще всего эти книги говорят, что всё началось с социальных условий. Классовая вражда и так далее – этого мы коснёмся, конечно, но что должно было произойти? Что произошло в самом центре христианства? Чем оно дышало? Что сделал апостол Павел для христианства? Он выразил следующее: вместо священного рассказа, священной истории, частью которого мы не являемся в силу тех или иных обстоятельств, стоит фактор Встречи. События. Встречи с Богом. Апостол Павел заявил во 2-м Послании к Коринфянам: «Отныне мы никого не знаем по плоти, если же и знали Христа по плоти, то ныне не знаем» (2Кор.5:16). Апостол Павел во всех своих посланиях нигде не ссылается на Евангелие, нигде не ссылается на какую-то историю. И даже тогда, когда он якобы ссылается на Тайную вечерю, он подчёркнуто говорит: «Я от Самого Бога принял то, что передаю вам». То есть он как бы говорит: «Я это не слышал ни от кого, мне вообще всё то, что вы рассказываете, не нужно. Это элемент моего личного духовного опыта». Никаких рассказов, никакого нарратива, никакой священной истории. Потому что священная история всегда форматирует под себя, и так или иначе мы оказываемся выпадающими из неё. Мы не такие верующие, мы не такие хорошие, мы не евреи совсем вообще. Мы выпадаем из священного нарратива.

Раннее христианство, самое первоначальное христианство, оно было очень нескладным, молодым. Здесь кусок, там кусок, такое неслитное. И вот в этих расщелинах, в щелях между тезисами у христиан помещались целые сознания людей. Что привлекало к христианству? Чем оно привлекало? Своей нескладностью. Потому что люди жили в очень тоталитарных системах мысли. Если ты афинянин, ты должен почитать Артемиду, ты должен почитать Геракла и те места, в которых был Геракл. Если ты сын своего народа, ты должен то и это, должен всё. Когда человек попадал в христианство, он оказывался свободен от всего этого. Так как христианство не имело своего контекста, то человек оказывался в полной свободе. Для нас сейчас слово «свобода» немножко сродни слову «хулиганство», мол, что хочешь, то и делаешь. Тогда «свобода» обозначала совершенно конкретный фактор, это была независимость от того, что я должен делать как «сын народа», как «сын своего бога», как сын и последователь своей религии, как последователь своей касты, своей гильдии, своего села и так далее. То есть всё было прописано. Человек, попадавший в христианство, обретал вот эту свободу от «предыдущести». От того, кто ты есть раб или господин, или военный – неважно. И это было по-настоящему неважно. Не в смысле, что ты попадаешь в какое-то дополнительное измерение, где это неважно, а в смысле, что ты попадаешь в то измерение, единственное, в котором ты можешь заниматься чем угодно, но это не относится к тебе, как твой долг. Это относится к тебе, как твоё занятие.

Естественно, что такая свобода христиан была непонятна язычникам. И когда христиане говорили, что у нас вечеря любви, и на вечере любви мы поедаем плоть Богомладенца Иисуса Христа, то, пользуясь такими аналогиями, которые были в мистериях у язычников, конечно, язычники предполагали, что вечеринка любви – это понятно, о чем речь! Потому что христиане заявляли, что у них нет ни мужского пола, ни женского, ни раба, ни свободного.

И вот апостол Павел пишет в Послании к Коринфянам, мол, вам бы нужно было возрыдать, а вы там возрадовались, что у вас один мужчинка живёт с мачехой. Якобы он весь такой свободный христианин (1Кор.5:1). А христиане возрадовались, что у них такое достижение! Какая у нас свобода нравов! Как мы свободны от всех предрассудков! Конечно же апостол Павел спорит с ними. Аргументы у апостола Павла слабые, никудышные. Мы видим, что он растерян перед этой свободой, он не понимает, как это урезонить. Потом христианство поймёт, как с этим можно бороться. Но пока что раннее христианство попало под перекрёстный огонь: как только человека освободили от ритуальных обязанностей, от обязанностей народа, клана и религии, то он начинал понимать эту свободу как вседозволенность, как свободу страстей.

Второе – это некоторая «чемоданность» христианства. Христианство ждало скорого Пришествия; ничего не считается, мы скоро уходим! Неважно, чего ты добился в этой жизни. Вернее, так: неважно, что ты ничего не добился в этой жизни. Неважно всё. Человек находится в ситуации последнего этапа мира, это было общее настроение. Христианство пользовалось тем же багажом, который был у многих иудеев. Многие ждали, что должно произойти Нечто, жили в состоянии осознанного кризиса.

В христианстве была ещё такая одна замечательная идея, которая позже, конечно же, была изгнана: идея, что в христианстве не может быть настоящих, достойных христиан. Христианство не может внутри себя выстраивать иерархию. Попадая в христианство, ты узнаешь, что лучший христианин – это Пётр, он предатель. Все апостолы – это предатели. И даже тот, кто не имел возможности предать, это апостол Павел. Он тоже предатель. Почему? Потому что их гонитель. Вот эта черта, это предельно важный момент. В христианстве ты не попадаешь в общество избранных, где все уже такие «перцы», а ты тут «начинающий». Они все предатели, они все с минусовым показателем. У всех есть история собственного свинства. Конечно, уже ап. Павел с этим заканчивает. Однако в начале это было просто чудо, это была удивительная компоновка тезисов, которая собирала людей, притягивала как магнит. И люди шли в христианство, потому что христианство давало то, что не может никто дать. Попадая в христианство, человек обнаруживал, что кто ты и что ты знаешь, здесь не имеет значения.

Иуда

Иуда, который предатель, оказывается в христианстве. Мы сейчас этого не чувствуем, потому что его, по моему мнению, изолгал апостол Иоанн Богослов, утверждая в Евангелии, что он, Иуда, был просто жадный. Ну, извините меня, жадный! Это не надо быть жадным, надо быть просто дурным, чтобы убить своего начальника ради тридцати серебряников. Давайте представим: вы где-то работаете, у вас есть начальник, у него какая-то мелочь в кармане. Так убейте его, и вы разбогатейте! Видите? Это глупо, потому что вы потеряете работу, как минимум.

Иуда, который продаёт Христа за тридцать серебряников, не был жадным. Именно он был выразителем. Почему Иуда очень важен? Потому что Иуда, и это подчёркивает Славой Жижек, равен Петру тем, что он предатель ради того, за что каждый из нас бы предал Христа. Он предал для того, чтобы Христос просиял и победил оппонентов. Для того, чтобы была попрана эта каста жрецов саддукеев, каста жрецов фарисеев. Для того, чтобы всё это было как-то аннигилировано. И, конечно же, Иуда хотел торжества Иисуса.

Некоторые элементы указывают на то, что Иуду компрометировал сам Христос. Потому что то, как ведёт Себя Христос перед предательством Иуды, говорит о том, что Христос довёл Иуду до «кондиции». Христос входит в Иерусалим как царь, Мессия. По крайней мере, это было прочтено так. То, что Он там в уголке потом плакал, говоря: «Вы Меня неправильно поняли!» – это не важно! Важно то, какую иллюзию Он создаёт. Христос заходит в храм и что делает? Создаёт иллюзию реформы. Только это была не реформа.

Представим, что сейчас какой-то епископ или уважаемый человек заходит в храм и начинает говорить: «Свечницы, все вон! Все вон! Как вы можете греметь мелочью?! Не нужны мне ваши деньги!». Мы подумаем: «Вот это грядёт! Вот это мы на пороге реформ! Вот это да!» И снимает с себя митру, говоря: «Продайте, раздайте деньги нищим!» Съезжает со своего автомобиля и пересаживается на самокат, и говорит: «Все деньги раздайте бомжам, потому что люблю я их». Мы бы подумали, вот это да! Вот примерно так же подумали тогда нормальные люди. Заходит Христос в Иерусалимский храм, разгоняет бичом и т. д. И дальше Он остаётся в храме, и это важно! Посмотрим внимательно, что же говорит Христос? Он даёт притчу о злых виноградарях. Чем она заканчивается? Тем, что придёт хозяин виноградника, и что он сделает с виноградарями? Всех побьёт, станет хозяином виноградника, и отдаст его другим «подрядчикам». И это понятно было! Все фарисеи поняли, что Он готовит бунт. Готовит реванш, придёт и побьёт всех! Что должен был делать Иуда? За какую «команду» он должен был болеть? За «команду» тех, кто побьёт их всех, этих злых «виноградарей», которые убивают всех посланных к ним. И вот, начинается ситуация, когда у Иуды случается «когнитивный диссонанс», и он решается на предательство.

И здесь, когда мы попадаем в раннее христианство, если мы посмотрим глазами ранних христиан, мы видим, что Иуда – наш человек. Иуда, конечно же, плохой, потому что он предал Христа, но он предал по понятным причинам. Понятно, почему он так сделал.

Во всяком случае это так представлено, потому что Евангелия, они совсем другую цель преследуют. Евангелие – это некоторый образец ранней проповеди. Апостолы хотели сказать о том, во что мы верим, не рассказываем «историю», а поясняем историей нашу веру. Наша вера заключается в том, что нет никаких христиан. Все предатели, все до единого, все никакущие, но Бог, который Воскрес, Он нас помиловал. Он нас принял. Поэтому в Евангелии от Иоанна есть эта сцена: Симоне Ионин! Любиши ли Мя? – Да, Ты, Господи, знаешь, я Тебя на самом деле люблю. Это «люблю» вопреки собственному достоинству.

Богатство

Дальше начинаются уже пролетарские вещи Энгельса, Каутского и т. д. Мы можем уловить потрясающее бесчувствие и классовую ненависть. Мы видим, что в раннем христианстве не понимали такого явления как богатство. Мы сейчас понимаем, что богатые люди – это точно такие, как мы, с теми же страстями, с теми же добродетелями, они просто умеют делать деньги. Я вот, допустим, умею набивать мяч, а кто-то умеет играть в шахматы, а кто-то умеет делать деньги. Я надеюсь, вы так понимаете богатство и богатых людей, но первые христиане имели колоссальную слепую классовую ненависть. Они воспринимали богатство как некоторое проклятие. Они все были бедные, значит, богатство – это очень плохо. Мы помним с вами притчу, что трудно богатому спастись, удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко. Христиане вам это скажут. Вот вы туда и попали, и вы понимаете, что христиане совершенно не понимают, что такое быть богатым. Он, конечно, богатый, потому что он вор, но это потому что он умеет воровать, а вы – не воры, потому что не умеете воровать, вот и всё.

А помните притчу о богаче и Лазаре? Потрясающе глупая притча. Богатые должны быть наказаны только за то, что им было хорошо. Спал, гад, на мягких подушках? – Спи на гвоздях теперь! Только за это, не за то, что он нечестивый. Для раннего христианства важен сам факт. Вот эта плебейская ненависть к богатым. Знаете, как плебс относится к богатым? Он ненавидит их и обожествляет в то же самое время. Знаете, где это в раннем христианстве? – В чаянии Царства. То есть, они хотят богатства, но ненавидят богатство. Вот этот диссонанс. Это очень важно, потому что, если мы с вами не поймём этот водоворот, в который попадает человек, его привлекательность, мы не поймём всё остальное.

Прочитаем Послание апостола Павла к Коринфянам (1Кор.1:26-28): «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее». Что для нас здесь важно? Для нас здесь важно противопоставление. Сейчас мы бы сказали, что Бог любит нищего, как и богатого. Бог обнимает одной рукой депутата, который лишил пенсии пенсионерок, а другой рукой, конечно же, пенсионерку, которая лишена этой пенсии. Вот как действует Бог в двадцать первом веке, но в раннем христианстве Бог избрал бедных, чтобы посрамить богатых. Он уже против богатых, Он уже не знает, как их посрамить, Он делает что-то хорошее кому-то, чтобы сделать плохое другому человеку. Противопоставления – они характеризуют сознание, сознание было бинарно.

Посмотрим послание Иакова, оно замечательное, блестящее, читать не рекомендуется, но мы прочитаем: «Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас. Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на последние дни. Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа. Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. Вы осудили, убили Праведника; Он не противился вам. Итак, братия, будьте долготерпеливы до пришествия Господня» (Иак.5:1-7). Мы здесь видим такой запал против богатых – «плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас» – потому что вы богаты. Разве не то же самое сделал бы бедный, который пол рабочего дня где-то валандался, чтобы получить свою зарплату не за труд, а за некоторую форму тунеядства. В этом же отрывке из послания апостола Иакова богатые просто неправы.

Итак, за что ненавидят богатых? Я объясню, это не столько зависть, нет-нет, это не зависть, зависть – это у нас. Первые христиане не завидовали так полноценно, как мы. Они просто не понимали, как это может быть. Для них богатый это как инопланетянин, он просто богат. В православной христианской России XVIII века продавали крестьян-рабов, разлучая семьи. Отдельно девки, отдельно мужики, отдельно матери и т. д. Только если целую семью можно было продать дороже, то продавали. Помещику, богатому не было интереса до того, что мать никогда не увидит своего ребёнка, но так же дороже. Ранние христиане сугубо не понимали, что такое этот богатый человек. Они считали, что это человек, который «на шару» благоденствует, и ему положено, конечно, получать по ушам. Бог должен восстановить каким-то образом справедливость. Если Он нас милует, значит Он богатых ненавидит и презирает. Вот если Бог любит бедных, значит он не любит богатых, потому что богатые и бедные – это некоторые антиподы. Сегодня мы не воспринимаем это как антиподы, скорее – как скилл, умение. Да, у богатого есть такое умение, у нас нет, вот и всё.

Бинарное мышление

Бинарное восприятие мира по-своему привлекательно. Оно делает мир конкретным, чётким, ясным, выпуклым. Попадая в христианство, ты наконец-то как бы выдыхаешь; здесь всё ясно, здесь понятно. Кто наши враги? Конечно, Римская империя! Она скоро развалится, потому что это блудница Вавилонская. Скоро всё будет плохо, и христиане были озабочены только тем «доколе Ты, Господи, не мстишь?». Откр.6:10: «И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим?». Конечно, ранние христиане не злобные, они добрые, но только для них наступление благоденствия для одного класса автоматически означало наступление мук для другого класса. Мыслящие классы считали, что если ты хочешь, Господи, прославить нищих и убогих, значит богатого придётся четвертовать как минимум. Так бинарно мыслилось это положение.

Чем хорошо такое мышление? Ты попадаешь в организацию и понимаешь, что вот истина, конкретно вот в этом и конкретно вот в том. Следовательно, пользуясь бинарным мышлением, мы понимаем, что всё, что не истинно, то сатанинская ложь. Есть только два мнения: правильное и сатанинское, а все полутона – от лукавого.

Энгельс в своей работе 1867 года считает, что Апокалипсис – наиболее ранняя книга христиан. Я считаю, что это действительно ранняя книга, но это не совсем книга христиан, это некий ремикс христиан. То есть книга, вошедшая в христианский оборот, и отсюда охристианизированная. В этой книге засвидетельствовано то, что церковь Христова потом приняла. Все ранние послания наполнены негодованием: против лжеапостолов, против людей, называющих себя иудеями (а они не таковы), против гнезда сатанинского, «скажи Сардийской церкви, скажи Филадельфийской и Лаодикийской» (Откр.3:1; 7; 14), против гнусных Николаитов, а между тем всё это христиане. Раннее христианство, как и ранний марксизм, принялся щемить своих братьев, и не потому, что они плохие, а просто в силу бинарности сознания. Потому что оно не приемлет «полторы точки зрения». Это сейчас всё нормально, сейчас христиане нигде не видят престола сатаны, даже в Нью-Йорке, всё нормально. Нет у нас сейчас такого мышления. Дело не в том, что кто-то из нас лучше, а кто-то из нас хуже, дело в том, что, какова у тебя формула мышления, таков и мир, который предстоит перед тобой. И отсюда следствие – раннее христианство было тут же ввергнуто в междоусобную борьбу.

Есть одна очень важная мысль: если вы хотите добиться успеха в какой-то области, в любой области, в шахматах, в хоккее и т.д., то вы должны сузить себя для выполнения этой задачи. Вот бывший чемпион мира Кличко, видите, как сузился, говорить не может, но зато чемпион! Криминальные авторитеты тоже не ахти какие умные, тоже вероятно Бабеля от Бебеля отличить не могут. В любом случае, когда мы видим человека, которого называют святым, то мы должны понимать, он, скорее всего, узколобый потому, что он так сгруппировался, чтобы войти в познание Бога. Если бы он пытался одновременно угнаться и за тем, и за этим, то у него не хватило бы сил.

И вот, когда мы читаем древние христианские тексты, мы видим мучеников, которые идут на смерть ради Христа с невероятной лёгкостью, даже не разбирая аргументов, посылает своих оппонентов в ад. Почему? Это воронкообразное сознание обеспечило христианству святость быстрого приготовления. Если хотите добиться быстрой святости, войдите в тоталитарную секту, увидите, там люди думают только о Боге.

Христианство потом обвинят в жестоком обращении; инквизиция, Иосиф Волоцкий, казни еретиков – всё это нехорошо, а вот раннее христианство, оно было другим? Нет. Раннее христианство, оно было именно этим. Например, когда проконсул Сергий принял Павла, то возле них был волхв Элима, который говорил, что Павел проповедует неправильно. Что сделал Павел? Он на него наслал заклятие ослепления, и тот ослеп. Разве это христианские методы?

Одобрение этого метода дано нам в Деяниях. Нам надо понять, что не Павел был злой, но раннее христианство подчёркивало в Павле эту мощь. Оно ценило в нём не то, что он сам ценил в себе. Он обращается к ним, вот вам всё надо силу и мощь. Я приду к вам и покажу вам, что значит мощь, и буду с вами не такой уж любезный, как в посланиях, но буду с вами жесток. Хотя сам он чрезвычайно добрый человек. Он говорит, что в моём сердце все вы умещаетесь, хотя они сами между собой не умещаются и грызутся.

Когда произошёл конфликт в Коринфе, Павел пишет о том, что надо предать этого человека сатане. Сама формула предания сатане, конечно, не подразумевала, что с человеком что-то плохое делали, его выгоняли из общины. Это понималось как предание сатане. Вы можете себе представить? То есть существуем мы, а всё остальное вон там – это сатана. Если человек ушёл из нашей общины – он пошёл к сатане. Нет, может он, конечно, и пошёл к сатане, мы не знаем, но это характеризуем само сознание.

Пятая глава книги Деяний – убийство Анании и Сапфиры за то, что они не всё пожертвовали в пользу общины – одобряемые убийства. Всё дело не в убийствах как таковых. Ну, убили, бывает. Знаете, когда деньги большие, то и дела большие. Но сам принцип! Это Дух Святой сделал! Это правильно! Убить человека за то, что он не всё пожертвовал?! Да, он слукавил, слукавил, а мы-то никогда не лукавим? Они слукавили, их нужно убить! То есть христиане мыслят: чёрное и белое.

В житии апостола Петра есть тоже замечательный случай, когда он спорил с одним волхвом, а волхв вообще взял и полетел. Стал на бесах летать. В житии говорится, что апостол Пётр наслал на беса аннигиляторы, тот ушёл, а волхв упал и разбился о землю насмерть. И это подаётся как доброе дело, хорошо, правильно убил волхва. Вот это такое у них было одобрение насилия, такого метода решения проблемы. «Да, у нас есть враги, но Бог их всех покромсает!»

Христиане, когда проповедовали Евангелие, они проповедовали его очень бинарно. Они говорили, кто нас не послушает, тому будет хуже, чем жителям Содома и Гоморры. Представим, каково было жителям этих городов, на них падала расплавленная горячая сера, они, бедные, бегали. Тогда убежищ ещё не было, как в Советском Союзе, и Бог их всех попалил. Так вот тем, кто не послушает христиан, будет ещё хуже! Именно это христиан поддерживало. Они понимали, что стоят только на краешке бытия, и за этим краем, если они сделают какой-то грех и поддадутся сатанинскому искушению, они попадут не просто в неодобрение священника, они попадут прямиком в ад. И им будет хуже, чем Содому и Гоморре. Прочувствуйте, насколько туннелировано было их сознание, что святость им давалась легко, для них святость – это был единственный путь, они не видели других вариантов жизни.

Христиане жили исключительно свято. В ранних мученических актах мы читаем, что очень часто самим гонителям достаётся. Гонители, которые разжигали печь, их самих потом опалило. Гонители, которые мучили, Бог их как-то карал. Речи ранних мучеников очень часто бывают жёсткими. Если пройти сразу в 4 век, когда Константин Великий дал власть христианам, то, естественно, всё это вылилось в конфликты: ариан и антиариан, потом омийцев, полуариан и т. д. Христианство стало конфликтовать друг с другом уже не на шутку, а до крови, уже по-настоящему. И это не потому, что, как пишут протестанты, оно испортилось. Оно не испортилось, оно раскрылось, оно сделало то, что давно хотело сделать, то, что давно мечтало делать, мечтало и писало, что уже делает.

И, естественно, к Тайной вечере христиане относились очень благоговейно, потому что многие, кто не причащался достойно, они что делали? Они умирали. Марк Блок в своей книге «Короли-чудотворцы» пишет, что, если кого-то проклинала какая-нибудь ведьма, а человек жил в таком мире, где это проклятие не могло не работать, он действительно усыхал. Он не мог есть, не мог пить и вскоре умирал. Так на людей действовало проклятие. В том смысле, что они были настолько внушаемы. Поэтому человек, который недостойно причастился, он действительно мог умереть. Сейчас для нас: недостойно причастился, «а, ладно! – потом причащусь достойно или исповедуюсь» и т. д. Для раннего христианина это был тупик мироздания, ведь он зашёл в ту область, которая вся чёрная, и он умирал. Умирал, потому что таково было его мировоззрение.

Очень важно, что раннехристианская церковь не обращает внимания на эти свои характеристики. Оно не видело проблемы в том, что оно посылает большую часть человечества в ад. Оно не видело проблемы в том, что любой инакомыслящий объявлялся исчадием сатаны. Эта проблема не была объективирована как проблема. Вот такая простота раннего христианского сознания.

Почему Христос?

Мы переходим к следующему пункту, который очень связан с первым. Контрастность мира, его чёткость позволяла христианству выйти из всех зависимостей, перестать быть сынами своего языческого отечества. Перестать поклоняться идолам, перестать блудить там, или ещё что-то нехорошее делать. Разбойники бросали разбой, блудниц и каялись. Мы помним рассказ из Патерика, как старец уговорил молитвами блудницу, и она бросила своё ремесло и так далее. Христианство оказывало потрясающее воздействие на всех, люди менялись, приходили ко Христу. Но вместе с тем они чертили для себя карту жизни, карту этого мира, где был один островок спасения, всё остальное шло на дно.

Именно в этой картине мира возможно было такое чистое действие, то есть действие в пользу исключительно добра, в пользу Иисуса Христа и больше ничего. Они шли за Христом, они были последователями Самого Христа, потому что весь остальной мир представлялся погибающим. И ещё и потому, что было понимание конца света. Очень скоро всё это кончится и, как говорил Сам Христос: «Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем» (Мф.16:28).

Ну так вот, Апостол Павел тоже надеялся на то, что не все мы умрём, но все изменимся. Христос проповедует в том обществе, которое понимает свою ситуацию как глубоко ненормальную. Ненормальность заключалась в том, что народ, которому обещано владычество над окрестными народами, находится в порабощении у язычников. Ведь религия Израиля вообще заключается в том, что мы с Богом договорились, что мы поклоняемся ему, а он нам за это даёт то, то, то, и политическую гегемонию в том числе. И мы видим, что мы исповедуем единобожие, а Бог нам даёт какую-то огромную дулю с маком в виде наглеющих римлян. Эта ненормальнейшая ситуация для иудейского сознания говорила о том, что скоро должно что-то произойти. Вот почему эсхатология стала лейтмотивом христианства.

Мессия придёт – порядок наведёт

Есть такая притча, которая позже будет отражена в Талмуде. Идёт сын и отец по пустыне. Пить хочется, сын говорит: «Отец, когда уже будет вода?» — «Вот скоро город, там попьём». Идут, идут, прошли сколько-то времени, сын уже изнемогает: «Отец, когда уже город-то будет?» — «Вот скоро-скоро будет». Идут, идут дальше много часов. Сын останавливается: «Я не могу больше, когда уже можно будет попить воды? где же город?» Отец поворачивается и говорит: «Сын, как увидишь кладбище, значит скоро город». И как эта притча расшифровывается? Это мессианская притча. (Действительно, ведь каждый город начинается с кладбища.) Мы хотим пить воды – мы хотим избавления, мы хотим, чтобы пришёл Мессия, но мы идём, идём, а его нет. И вот когда мы увидим сотни трупов, значит пришёл Мессия-освободитель. То же самое говорил Христос в Евангелии от Луки: когда увидите глады, моры и трупы, трупы, трупы… Всё мимо получилось, но, тем не менее, была такая идея, что Мессия придёт! И такой бардак, как здесь, что его можно исправить только тысячью и тысячью трупов.

Есть другая история про Мессию, правда уже более поздняя – IV век. Как нужно встречать Мессию? Один говорит: «Когда придёт Мессия, я буду рад сидеть в тени его осла». Другой говорит: «Когда придёт Мессия, я буду рад сидеть в тени навозной кучи его осла». Третий говорит: «Когда придёт Мессия, и я буду сажать, то в этот момент я досажу свой саженец, полью его, а потом пойду встречать Мессию». Эта притча говорит о том, что Мессия придёт, но для того, чтобы он пришёл, нужно просто делать своё дело.

У иудеев считалось, что Мессия должен быть потомком Давида. Естественно, они ждали мессию потомка Давида, хотели, чтобы он восседал, как и обещано, на престоле Давида, и царству его не будет конца. В это верило раннее христианство, поэтому они привлекали родословную Иисуса Христа. Сейчас нам, может быть, непонятно, зачем Христу родословная, если Он – воплощение Бога. Но для ранних христиан это было чрезвычайно важно. Они даже притянули Его родиться в Вифлееме, невзирая на то, что никогда такой переписи в мире не было. Перепись могла быть по месту жительства, чтобы знать, сколько народу обложить налогами. В Евангелии Лука говорит, что он жил в Вифлееме, Матфей говорит, что Он сходил туда родиться. В целом, это магическое сознание. Представьте, Мессия должен родиться именно в Вифлееме, если не родился в Вифлееме, то это уже не Мессия. Человек теряет всякое достоинство, если Он не там родился. Какой он Мессия, если Он не там родился?!

Это характеризует именно механистическое представление о мире. Ранние христиане были как поздние атеисты 18-го века или французские просветители. Они исповедовали очень механистичную картину мира. Мир – сложный механизм, как часы. Тогда ещё часов-то не было.

Мы знаем по римским отчётам, что во времена Христа в предшествии и после Него был целый ряд мессий. Пишет об этом и Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» и в «Иудейской войне». Он (Иосиф) говорит о том, что мессии тогда являлись очень часто. Один мессия обещал: «Кусками небо упадёт на этих свиноедов», – то есть на язычников. Люди ходили с ним, ждали этого знамения, знамения не следовало, и он попал в тюрьму. Другой говорил: «Я подниму солнце с Запада и будет два солнца. Одно солнце будет светить нам, иудеям, а другое попалит всех язычников».

Иосиф Флавий цитирует «мессию»: «Да, я мессия, солнце подниму с Запада». Естественно, солнце не вышло. Однако за «пророком» пошло около десяти тысяч человек. Их перебили всех, потому что все эти восстания были настроены на то, чтобы убивать оппонентов. В Деяниях (Деян.5:36): «Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлёк за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались». Теперь из Иосифа Флавия (5 гл.): «Во время наместничества Фада в Иудее некий Февда, обманщик, уговорил большую массу народа забрать с собою все имущество и пойти за ним, Февдою, к реке Иордану. Он выдавал себя за пророка и уверял, что прикажет реке расступиться и без труда пропустить их. Этими словами он многих ввёл в заблуждение. Однако Фад не допустил их безумия. Он выслал против них отряд конницы, которая неожиданно нагрянула на них, многих из них перебила и многих захватила живьём, и остервенев, воины отрубили самому Февде голову и повезли ее в Иерусалим». Это «Иудейские древности». Если вас интересует книга 2001 года, Гарри Слиновиц написал книжку «The Jewish Messiah». Она не переведена, но в основном там такие сплошные куски; один мессия такой, другой мессия такой…Он нам повествует, что один мессия стал ходить вокруг Иерусалима, но не для того, чтобы в Иерусалиме пали стены, а чтобы после седьмого круга умерли все римляне. Правда на шестом круге вышли римляне и перебили их всех. Такая была общая ситуация.

Можем вспомнить Бар-Кохбу. Уже 130 год, но зато его поддерживал сам раббе Акива, один из самых авторитетных рабби в истории Израиля. Представляете себе, самый авторитетный человек говорит: «Бар-Кохба – это мессия». (Урождённый Шимон (Симон); в начале восстания был принят за Мессию и присвоил себе прозвище Бар-Кохба, то есть сын звезды, считая, что древнее пророчество (Чис.24:17) о восходящей из Иакова звезде должно было исполниться на нём. После победы римлян в глазах одной части евреев стал легендарным национальным героем, в глазах другой – легендарным злодеем, обманувшим еврейский народ и навлёкшим на него гибель. Его прозвище было заменено другим – Бар-Козива «сын лжи»). Он поднял восстание в 130 году, против римлян, перебил два легиона. (Легион – это 10 тысяч воинов). Естественно, римляне были ошарашены восстанием и притащили войска туда аж из Британии. Знаменитый тогда полководец Гай Юлий Север (Гней Миниций Фаустинус Секст Юлий Север, служивший в то время в Британии) был вызван для усмирения мятежа, взял Иерусалим приступом. Бар-Кохба бежал в одну из башен, где его ужалила змея, и он умер.

Странное обстоятельство, что змея ужалила «мессию», но тем не менее он погиб, и 580 тысяч человек были казнены, в том числе и сам рабби Акива.

Эти события II-го века наглядно показывают, что и у фарисеев, и у саддукеев было предельное раздражение на всех этих «мессий». Помните, Киафа сказал (Ин.11:49-50), что лучше нам, чтобы один человек умер, нежели погибнет весь народ. Потому что человек подымает на восстание. Мы видим по Евангелию, что Христос ведёт Себя так, словно бы хотел поднять восстание. Отсюда и аресты, и казни, и т. д.

Так вот, появляется Христос и проповедует сыновство Богу, проповедует то, что не нужно принадлежать ни к каким кастам, не нужно ничего, нужно быть сыном Божьим. Он Сам Себя называл Сын Человеческий, Сын Божий. При таком восприятии «мессианства» христиане не могли Его иначе наречь, кроме как «Мессия». Безусловно чуть позже появляется накладка – раз он Мессия, то Он должен навести шорох, а раз Он шорох не навёл то, естественно, Он не Мессия. Христиане же говорят: нет, Он – Мессия, просто шорох он наведёт чуть позже – и объявляют скорое Второе происшествие. Таким образом, иудеи, которые не приняли Христа, продолжают ждать Мессию.

Таким образом, удалось собрать два огромных фланга. Первые – это те, которые приняли Христа как некое смирение. Как Мессия, Который был смирён. И вторые – которые не принимали смиренного, они ждали «настоящего», военного Мессию.

Сколько должно пройти времени, чтобы мы поняли, что идея скорого Второго пришествия – ложная? Достаточно ли двух тысяч лет или ещё подождём? Или другой вопрос. Как можно было бы показать, что эта идея ложная, если бы идея была ложной? Что если я покажу, что в идее «скорое Второе пришествие» все компоненты – языческие: бинарность, политичность, механицизм, родословие, обетования, которые Бог обещал Аврааму. Раннехристианская идея Второго пришествия держалась на этом.

Принять истины Христа

Христиане приняли Христа, но такое большое событие как Боговоплощение не могло быть принято сразу. Истина, такая большая, что, как Винни-Пух в домик Кролика, не пролезает сразу. Истина бытия не может быть принята за одну лекцию, за один присест. Христос три с половиной года мучительно проповедовал, за Ним следили, Его хотели убить, родственники приходили и говорили, что на Тебя говорят, что Ты с ума сошёл. Он собирал по крупицам своих людей, и те люди, которые были собраны (без Иуды), – это 11 человек. Одиннадцать человек, которые остались Ему верны, и это уже было достижением! Далее характер проповедования настолько резко меняется, что в один день крестятся три тысячи человек. В чём причина? Христос что, настолько хуже проповедовал?

Да, у человека произошли изменения, но они у него пока только в голове, этого недостаточно, нужен глубокий совместный опыт. Нужно вместе молиться в Гефсимании, вместе путешествовать, нужно оставить отца своего, свои сети, кто-то должен оставить ещё что-то. Должен быть период, когда оставивший не повернулся обратно.

Мы приняли такое глобальное колоссальное явление, как Боговоплощение. Но дальше не знаем, что с этим делать. Как муравей, который взял какой-то большой кусок, и несёт, но не может его съесть. Он может только спрятать его в укромном месте. Апостол Пётр во второй главе Деяний говорит: «Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян.2:36). Как это «соделал»? Вообще-то мы иначе верим, ничего Он Его не «соделал», и вообще Он не «соделанный» у нас, а Рождённый, Несотворённый и так далее. Но ранние христиане не так мыслили, они мыслили иначе. И чтобы понять это, нужно немножко пройтись за христианами.

После Пятидесятницы произошёл миссионерский переворот, который объяснён через Духа Святого. Теперь Дух Святой убивает (Анания и Сапфиру), ослепляет (Елиму), массово крестит… т.е. делает всё, что не делал Христос. Почему Христос не убивал? Ведь от Него этого даже ждали, особенно когда Он на кресте висел: «А ну, давай! посмотрим, что будет?» А ничего не будет. Потому что Он есть Сын Божий, который равно светит на праведного и неправедного (Мф.5:45).

Христос проповедовал отсутствие иерархии. Он говорил: «Он же сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий» (Лк.22:25-26). И Сам взял, говорит: «если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» (Ин.13:14-15).

Что делает христианство? Оно не может этого принять, оно возвращает иерархизм, и уже апостол Павел пишет: начальствующих пресвитеров почитайте вдвойне (1Тим.5:17). Таким образом, апостол Павел сделал откат назад, потому что люди не умеют пребывать в свободе, они восприняли идею свободы, но не имеют опыта свободы.

Возникает вопрос: христиане, которые в один день покрестились, эти три тысячи человек, что они вообще знают о Духе Святом? В девятнадцатой главе Деяний апостолов мы встречаем, как Павел спрашивает христиан: «приняли ли вы Святаго Духа, уверовав? Они же сказали ему: мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый» (Деян.19:2), тогда возложил Павел на них руки, и они стали глассолалить (Деян.19:6). То есть они стали вести себя как язычники. В послании Коринфянам Павел говорит: когда вы это делаете, то вы, во-первых, снаружи выглядите как бесноватые, во-вторых, внутри вы ничего не понимаете, что там Дух Святой в вас говорит, а, в-третьих, постарайтесь хотя бы извлечь из этого какую-то пользу. Лучше пять слов, но на понятном языке (1Кор.14гл). В предыдущей главе (1Кор.13гл.) он обесценивает все эти чудеса, говорения и пророчества: если я любви не имею, то хоть бы и ангельским языком говорил, всё равно я ничто.

Разбираем дальше. Христианство, конечно, отказалось от идеи жертв. Бог не требует жертв, не в рукотворных храмах живёт и ни в чём Он не имеет нужды, не надо Его кормить животными (Деян.7:48).

Христиане приняли эту идею, но поменяли одни жертвы на другие. Они сказали: да, но зато Сам Христос принесён в жертву, то есть они (христиане) не отказались от идеи жертвы.

Мы принимаем истину от Бога, но ничего не чувствуем из того, что знаем и понимаем. Бог есть Троица – посчитали Бога. Сказано же в Евангелии, кто заповеди Мои соблюдёт, у того Мы обитель сотворим. Мы! Значит их должно быть несколько. Вы чувствуете несколько? Я – нет. У нас голова впереди. Мы не чувствуем того, о чём говорим. Так же и ранние христиане.

Ни один из тезисов, который мы сегодня исповедуем, ранние христиане не исповедовали. Между нами просто колоссальная пропасть. Несколько мировоззренческих сдвигов произошло. Мы даже не приняли первую идею апостола Павла: уйти от нарратива и прийти к событию. Апостол Павел говорит, что Бог – это Событие в моей личной жизни! Я шёл в Дамаск, я тоже, как и вы, считал себя принадлежностью какой-то священной истории и, исходя из неё, боролся с христианством, но встретился с самим Христом! Теперь мне всё равно, что рассказывают Евангелия. Если это событие было – всё не важно! Если этого события не было, мы все ещё иудеи, как говорит к магнезийцам свт. Игнатий Антиохийский.

Ранняя христианская Церковь как муравейчик приняла на себя большой такой листочек и понесла, и поволокла со всей своей силою через все эти столетия. И мы этот листочек оббегаем и с разных сторон пытаемся откушать, но мы меньше, чем откровение Божие, которое нам дано. Слава Богу, что мы поняли, что Иисус не Мошиах никакой, не посланник Бога, это сам Бог. Как только мы это поняли, все родословные должны были отсохнуть. Мы же сохранили эту историю как священную, как иудей сохраняет рассказ о том, как Моисей прошёл через воды, ни капли не веря, что это может повториться. Точно так же мы сохраняем рассказ о родословии Христа, ни капли не веря, что это родословие что-то решает.

Иудеи не любили христиан за то, что христиане мыслили в категориях революции и восстания. Христиане всерьёз ждали второго пришествия Христова, прямо готовились. Что такое пришествие Господне? Прочитайте Михея – это День – Тьма, когда Он придёт, будет много трупов и расправы. Во всё это христиане верили, и получается, всё это они каким-то образом могли провоцировать. Любой самозванец, появившийся от имени Мессии, мог поднять серьёзное восстание, опираясь в том числе и на христиан. А иудеи едва убеждали римлян, что они не хотят никого, кроме цезаря, что они очень лояльны Риму. Фарисеи по-настоящему любили свой народ. Христиане не любили свой народ, потому что христиане проводили новую линию, говоря, что весь народ пойдёт в ад, если не будет вместе с нами приплясывать «харе-харе Иисус!». Фарисеи говорили о том, что не надо нам этих христиан, христиане – бунтари. Конечно, они не поняли христиан. Христиане не были бунтарями по типу зилотов, но тем не менее, нечто бунтарское, какое-то одно из самосознаний христиан ждало наступления Армагеддона и физической расправы над оппонентами со стороны Бога и Его Помазанника.

И здесь нам открывается тайна преследования ранних христиан. За что их преследовали? За то, что они проведывали Бога-Любовь? За то, что они поклонялись единому Богу и не поклонялись императору? Вовсе нет, всё то же самое проповедовали иудеи. Христиане самым прямым образом ждали своего Мессию, который погубит римлян, погубит блудницу Вавилонскую, за это их, конечно, преследовали. Политизированность христианства – это не недостаток, это как раз показывает некоторую цельность мировоззрения. Если мы сейчас говорим о том, что христианство – это личное духовное дело каждого, то тогда христиане хотели, чтобы Христос царствовал во всём, и в ратуше, и в законах. И христиане понимали это по-античному: раз мы поклоняемся Богу, Бог должен быть во всём.

Об эсхатологии

У Христа есть такие мотивы, что Царствие Божие – это не потом и на уровне политическом, а сейчас, и на уровне духовном. Он сравнивал Царствие Божие с зерном, которое прорастает, с закваской. Или говорит, что не придёт Царствие Божие приметным образом, и не скажут «вот оно здесь или вот оно там», ибо вот Царствие Божие внутри вас. Есть традиция христиан, которые понимали Христа, который проповедовал Царствие Божие уже, на уровне Богообщения. А некоторые понимали, что Царствие Божие – это та политическая перемена, которая произойдёт в мире, и сделает христианские принципы главенствующими. Естественно, что последняя версия – она ложная, потому что она не понимает, что люди разные потому, что у них есть стремление быть разными. Поэтому невозможно сделать людей единоверцами, единопринципцами, единовкусовцами и вообще сделать из них какую-то единую массу. Христос это всё понимал и проповедовал Царствие Божие, уже наступившее здесь. И полемизировал с той идеей, которую позже приписали Ему Самому.

То есть мы видим несколько слоёв в раннем христианстве. И мы любим его таким, как есть. И знаем, что слава Богу, что это бурное детство прошло. И мы стыдимся его иногда, хотя я считаю, что так и должно было быть, и ничего страшного нет в том, что христиане во всём, что исповедовали, обманывались.

Подписаться
Уведомить о
1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Сергей Голованов
5 месяцев назад

В разное время я прочел книги, указанные в библиографии, но не смог синтезировать информацию из них. Благодарю о. Вячеслава за понятный текст.

Оглавление
1
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x