Поиск

Сотериология

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Основная часть

Я попытаюсь рассказать общие принципы, введение для молодых богословов, как можно подходить к теме сотериологии, какие нужно соблюдать при этом правила философских операций.

Но, прежде всего, нам всем православным известна классическая православная сотериология, которая мало чем отличается от языческой. Она красивее, но несёт всё те же системные недостатки. Какие особенности у языческой сотериологии? Можно выделить три основных момента.

Первое. Языческая сотериология обусловлена социокультурными механизмами. Когда мы говорим «языческая», можно иметь в виду «архаическая», т.е. прорастающая из жестких эволюционных социокультурных условий (лучше сказать, детерминант) и не желающая признаться или увидеть, что под оболочкой сакральной высоты в ней отражены довольно примитивные психические механизмы. Языческая сотериология «отзеркаливает» их. Классическая православная сотериология не признаётся, что она в своей структуре такая же, а языческая сотериология не признаётся, что она сакрализует реакции биологического и низшего психического порядка. Нужно сказать, что мы не имеем здесь в виду конкретную языческую сотериологию какого-то племени, они разные. Речь идёт о том, что человечество в целом пришло к стандартной сотериологии, когда стали формироваться религии цивилизационного типа. Это было адаптивно, это закрепляло социум и культуру как систему. Но адаптивно ещё не значит – предельно подлинно. Языческая сотериология удобна и понятна для большинства, поскольку базируется на наиболее простых схемах и знакомых человеку социокультурных «ходах».

Второе. Отношения с Богом в языческой сотериологии многократно опосредуются.

Третье. Языческая сотериология абсолютизирует состояния/концепты вины, стыда, неоплатного долга, давления и т. д. Она, говоря языком психологии, сильно невротизирована. Градус «раскачки» этих понятий разнится от богослова к богослову, но в классической схеме они обязаны присутствовать. Вина, стыд, долг и проч. нам понятны с детства, детские психотравмы – ещё одна причина успешности и «самоочевидности» языческой сотериологии.

Если копать в сторону психологии, то можно дойти до того, что концепт спасения как таковой базируется на страхе 1, причём деструктивном. Многие наши проблемы в психическом поле, коммуникации и т. д. прорастают из неправильно работающего страха. В религиозной сфере это тоже проявляется, и в богословии. Страх является фундаментом классической сотериологии (в этом его биологическая социокультурная сущность).

Да, в учебниках вы можете прочитать про три вида классической христианской сотериологии: юридическую, органическую и нравственную. Вроде бы Церковь предлагает не только жёсткую схему, но и несколько более лёгких. При внимательном разборе оказывается, что эти три модели представляют собой три спряжения той самой языческой версии, о которой мы говорили, т.к. в них остаются эти три пункта. «Органическая» и «нравственная» версии предлагают лишь некоторые смягчения жёсткой юридической теории, но на практике это просто мягкое описание с теми же следствиями. Сохраняется стержень долженствования и прочие смежные понятия: вина, отверженность как стартовая позиция, страх «не спастись». При этом речь не о благоговейном страхе (перед красотой, уязвимостью и т. д.), а самый что ни на есть животный страх (как примитивная реакция).

В начале я ещё хочу сказать, что в мире нет ничего плохого самого по себе. Поэтому всякое психологическое состояние, всякая наша способность, которая есть, может стать деструктивной. Например, хвалёный принцип отложенного удовольствия. Это то, что создало человека человеком. Когда человек проектирует удовольствие, и ради этого он готов сегодня работать, завтра работать, послезавтра работать, чтобы потом получить результат и получить от него удовольствие. Таким образом, люди могут масштабировать свои жизни, выстраивать дома, планировать распределение зарплаты. И вот этот принцип, который является очень созидательным, играет отрицательную роль, когда попадает в христианскую сотериологию.

Почему принцип отложенного удовольствия, приносящий пользу с точки зрения психологии, в теологии приносит вред? Потому что христианин начинает рассматривать свою жизнь как отложенное удовольствие. Жить он будет потом, после смерти, а сейчас он зарабатывает себе путёвку в вечность. Чем это плохо, – спросите вы. Это плохо тем, что превращает всю нашу жизнь в некоторое искусственное состояние жизни. То есть мы живём под прицелом какого-то счётчика, который пересчитывает все наши дела, деля на положительные и отрицательные. Например, когда мы здороваемся с человеком, мы делаем что-то положительное, когда мы оскорбляем человека или осуждаем человека, мы делаем что-то отрицательное. И в этот момент от нас ускользает подлинная ценность переживания блага. Мы теряем «здесь и сейчас» во имя «потом», вся жизнь превращается в «потом».

То есть, даже если сегодня кто-то вам помогает из христиан, то, может быть, он поступает по 12-й главе Послания к Римлянам, где написано: «если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья» (12:20). И я хочу сказать о том, что православная сотериология в этом плане имеет такой недостаток. Она уничтожает дружбу людей. Она превращает их дружбу в некоторый сотериологический бонус, который потом должен будет проявиться как положительный. А дружбу с нечестивым человеком этот же счётчик покажет как отрицательное значение. То есть, когда люди дружат, даже помогают друг другу, они постоянно думают: «Бог меня за это спасёт». То есть тем, что он пересчитывает, он уничтожает добродетельность того, что происходит.

Например, Евхаристия, которая сейчас является центральным таинством православной церкви, перепахана этим понятием. Это как день рождения, на который вы идёте, потому что там прощаются грехи. Вот когда мы идём на чей-то день рождения, мы не ждём, что нам за это простятся грехи. Но тем не менее, когда мы идём на трапезу со Христом, мы думаем о том, что за это нам потом что-то будет.

В этом пересчёте, в мире счётчиков и пересчётов, хорошо себя чувствуют люди, которые не чувствуют жизни. Им, в принципе, и так ничего не понятно. Им главное переложить сложность жизни на какие-то простые понятия. Примерно, как: подать руку утопающим – 100 баллов, толкнуть невинного – минус 40 баллов, и так далее. То есть люди не чувствуют содержания поступков, и для них эта система сотериологического измерения всего удобна. Потому я не скажу, что она всецело отрицательная. То, что для одного отрицательно, для другого – гибель, а для третьего – положительно. Если рыба хорошо себя чувствует под водой всю жизнь, то человек не очень хорошо себя будет чувствовать под водой. И наоборот, если рыбу мы извлекаем на сушу, где мы себя хорошо чувствуем, она гибнет. Ни то, ни другое не является чем-то плохим само по себе, но по отношению к каждому конкретному человеку, его внутренней знаковой системе, в т.ч. духовной жизни.

Поэтому такая сотериология, которая подчиняет себе жизнь, делает каждое дело неподлинным. Потому что оно делается не ради того, чтобы быть сделанным. То есть человек не находит в самом акте мотив, а ищет его где-то в загробных теориях. Это как если бы вас кто-то обнимал, потому что ему за это на небесную карточку падают какие-то небесные деньги. Это ужасно, я считаю. И таким образом, эта православная этическая система, с некоторой точки зрения, уподобляется проституции. То есть когда человек делает что-то тёплое и хорошее другому человеку для того, чтобы ему кто-то третий (Бог) пересчитал это в особенные бонусы – это пошло.

Конечно же, вдобавок к этому всему сотериология дистанцирует человека от Бога 2. В этой дистанции Бог живёт не с нами, а полагается как бы напротив нас как экзаменатор. И не случайно православные и протестантские проповедники сравнивают Христа-Бога с экзаменатором, а Страшный Суд – с экзаменом. Может быть, нам и предстоит его сдавать, – я совершенно не хочу говорить, что будет или чего не будет, – но эффект от такого восприятия Бога всё равно отдаляет Его от нас.

Если нам предстоит сдавать экзамен, то Бог для нас не может быть другом. Вы же не можете дружить с человеком, который так или иначе запоминает все ваши действия, а потом будет беспристрастно вас ввергать или в Геенну огненную, или в Царствие Небесное.

Вот это понимание сотериологии нуждается в аде как своём обязательном компоненте. Потому что, если у нас все попадают в рай, что это за сотериология? Апокатастасис невозможен, – говорят святые отцы Вселенского собора 553 года. Почему? Потому что они нуждаются в теории ада. Если мы хотим следовать православной сотериологии, мы не можем его уничтожить, иначе она перестанет быть сотериологией 3.

Если задать вопрос, откуда эти психологические модели берутся, откуда Бог как судья, ад как клокочущая перспектива, откуда вся эта строгость, что каждое дело будет пересчитано в какой-то эквивалент? Это от античного и средневекового социального устройства. В глубоком детстве, когда я жил в селе, все знали, чей это мальчик, и я знал, что чтобы я ни сделал, всё будет известно моей бабушке или маме. То есть это очень зоркая система, где весь социум выступает как единое целое, как большой Другой. И если ты не впишешься в этот социум, не удовлетворишь его запросы, то он жестоко наказывает. Средневековое и античное общество очень жестоко наказывало изгоев, оно смеялось даже над физическим уродством. Если человек неправильно себя вёл, он подпадал под жернова общественного осуждения.

Таким образом, общество сохраняло изоморфизм правильных форм из поколения в поколение. Человек, вырастая в этой среде, также начинал выстраивать свои отношения с большим Другим, то есть с большой культурой, сводом правил и запретов, как с единым целым. И тонкие-тонкие опыты общения с Богом перекрывались этим огромным давлением со стороны культуры и социума. И одно выдавалось за другое. И вот уже Бог становится олицетворением того, кто требует всё строго, подотчётно за каждый поступок, за каждое слово, за каждый грех, за каждую добродетель, Он всё воздаёт 4.

И в этой системе неслучайно даже Евхаристия превратилась в какой-то расчётный стол помилования, где мы надеемся хоть немного сбить нашу задолженность перед Богом. Главной темой христианской аскетики становится задолженность перед Богом. «И остави нам долги наша», долги, счета, вот это постоянное гнетущее чувство, что ты не до конца сделал то, что от тебя требует общество или Бог. 

Напоминаю, что когда я говорю «общество», я имею в виду средневековое и античное общество, в котором рождалась христианская религия. В этом случае становится понятной вся величина давления, которую испытывали наши предки. И естественно, рождалась такая сотериология. 

Можно ругать её и дальше, но я считаю, что это настолько убитый лев, что пинать его нам нет смысла. Бог в ней выглядит очень некрасиво, Он раздражается на чьи-то ссоры и даже мелкие грешки. Например, два человека поссорились, им от этого плохо, а Бог ещё каждого из них потом накажет за это на Страшном суде.

Говоря об альтернативных сотериологиях, что можно предложить в качестве альтернативных путей? Безусловно, сегодня кто первый предложит альтернативную сотериологию, тот и еретик ☺. Так что сегодня я не буду её предлагать, а попытаюсь представить, какой бы она могла быть в современном обществе. Мы находимся в таком социальном устройстве по отношению к большому обществу в целом, что нам позволено выбирать себе формы сопряжения с Богом.

И вот я хочу сегодня предложить две альтернативные сотериологии, это «языковая» и «контентная». Контентная, т.е. содержательная сотериология, в целом, сводится к следующему: то, чем человек живёт, то он и есть. Если он живёт страхом или избеганием страха, он и есть страх.

Мы пытаемся выстроить свой духовный опыт на базе серого вещества, которое у нас в голове, так, чтобы между нами и Богом мог начаться метафизический обмен. Подобно тому, как чаша из стекла может стать вместилищем чего-то иного, и мы, состоящие из материи, способны выйти в соприкосновение с Богом. Если в человеке происходят какие-то эмерджентные образования, как говорит эмерджентная теория сознания Дина Зиммермана, Уильяма Хаскера, Джона Сёрла и Игоря Гаспарова, то мы можем говорить о том, что в содержании человека, внутри его сознания, может быть нечто такое, что может продолжаться после его смерти. Если человек никогда не обращал внимания на Бога, то исходя из этой сотериологии, ему Бог и не нужен. Он умирает, и на этом всё заканчивается. У тех, кто наработал что-то, то есть у них появился какой-то такой дымок, говоря фигурально, над их биологическим существом, то вот это облачко обращённости к божественному, интенсивного диалога с Богом неважно о чём, этот диалог сможет продолжаться. Это так называемая контентная сотериология.

Вторая сотериология, которую я сегодня представлю, это языковая сотериология. Она говорит о том, что каждый человек выстраивает свои очень сложные отношения с метафизикой. То есть с тем, ради чего всё. Ради чего учёный занимается наукой? Ради денег, славы и личного когнитивного интереса. Но если мы берём поощрение из самого занятия, тогда одно занятие ничем не лучше другого. Кто-то смотрит сериал, а кто-то проводит и описывает исследования, как супруги Кюри, облучается и умирает раньше времени. Кто-то геройски исследует какие-то минералы, летит в космос, рискуя жизнью. Эти люди не могут стать один выше другого, потому что мотиватор находится внутри них. То есть они получают удовольствие от самого занятия.

Чтобы объяснить, почему человек, занимающийся наукой, лучше вора или просто разгильдяя, нужно воспользоваться метафизической структурой, исходя из того, что атеист всё равно оформляет свою деятельность и смысл жизни через апелляцию к высшему. У каждого человека, особенно у нашего европейского атеиста, есть свои отношения с метафизикой.

Таким образом, Бог может понимать его занятия наукой или искусством как относящиеся к Себе, как сделанное ради Него. Здесь мы узнаём евангельские строки, где Христос говорит праведникам: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня» (Мф.25:34-35). А они Ему отвечают – и когда это было? То есть этого в их сознании не было. В их измерении они в этот момент занимались наукой, помогали людям, любили свою супругу или супруга, своих детей и т.п. То есть они совершенно не относили это к Богу, но, тем не менее, Бог относил это к Себе, потому что в каком-то измерении их отношения с метафизикой являлись отношениями с Богом.

Языковая теория спасения говорит о том, что у каждого человека есть прямой или косвенный диалог с Богом, и на этом языке неизвестно, о чём они говорят. Это, собственно говоря, может быть символическая реплика: «Будь со мной». И Он может отвечать: «Я с тобой, не волнуйся». И мы опять говорим: «Будь со мной». И это «будь со мной» звучит по-разному. Кто-то это расшифровывает как мирную ектению, кто-то выражает как покаяние, а кто-то в этот момент строит асфальтовую дорогу, почти не воруя во время постройки. И что тогда? Это тоже диалог. Я делаю что-то ради Бога. И это обращение, казалось бы, впустую, но это тоже сказанное Богу на своём языке «будь со мной». И Бог отвечает на том же языке некоторой теплотой и удовлетворенностью.

Эта языковая теория не говорит о том, что все спасутся или не спасутся. Мы не обладаем этим множеством языков, на которых все говорят с Богом. И мы не можем судить о спасении другого. Мы даже не можем судить о спасении самих себя, мы можем только сказать, что дело не в спасении, мы не спасаемся от кого бы то ни было, мы так существуем. Т.е. экзистенциализм – наша форма существования в мире.

Здесь слово «спасение» улетает. Вот я говорю: «я вам представляю языковую сотериологию», – и тут же слово после «языковую» – это уже не сотериология, это языковой экзистенциализм, то, как проживает человек эту жизнь с Богом.

Какие недостатки двух представленных сотериологий? Контентная сотериология – достаточно жестокая вещь. Там все дети пролетают в урну Вселенной, потому что они не успевают наладить диалог с Богом. Все дауны, шизофреники, дебилы – я говорю сейчас в медицинских терминах клинической психологии – не могут установить диалог с Богом. Все люди, занятые или, скажем по-евангельски, одарённые одним талантом, не знают, зачем выстраивать диалог с Богом. И таким образом, в контентной сотериологии спасается, наверно, меньше половины. Но, во всяком случае, она лучше классической, в которой спасается около 1-го процента.

Сегодня мы говорили с одним замечательным кандидатом наук, и я его спросил: «Почему Вы думаете, что материалистический гуманизм имеет основания? Ведь материалистический гуманизм делает разницу между улиткой и человеком, и говорит, что улитка меньше, чем человек. Человек может раздавить улитку, а улитка не имеет права портить жизнь человеку». На что он сказал: «На самом деле, это только с точки зрения человека человек есть высшее. А с точки зрения улитки, улитка есть высшее явление». Тогда я говорю: «А в чём же, в таком случае, действительное отличие человека от улитки? Только в силе? Т.е. если мы сильнее улитки, значит, мы главнее?» Есть большие трудности в теории гуманизма. У нас нет действительных оснований гуманизма. К чему это говорю? Сегодня сотериология сменяется на гуманизм. Не нужно спасаться от Бога, не нужно вообще никого спасать, а нужно быть просто добрым. Так вот, это «просто добрым» тоже нуждается в пояснении: почему я должен быть просто добрым?

Недостатки языковой теории сводятся к тому, что языковая теория есть просто предположение, которое невозможно отвергнуть. То есть тут категория «язык» слишком большая, безбрежная, туда можно поместить всё что угодно. Мы можем сказать, что камень, который стоит на солнце и постепенно выветривается, раскалывается, меняет свой цвет, тоже принимает какое-то воздействие со стороны солнца и каким-то образом отвечает на солнце. Значит ли это, что у него тоже диалог с солнцем в данном случае? Как же не значит? Значит! Ведь на него солнце как-то влияет, и он как-то меняется. Понятно, что он ничего не осознаёт. Недостаток языковой теории в том, что можно подойти, опереться на этот камень и сказать: «А ничего, что ничего не осознаёт. Мы-то осознаём, что у них происходит диалог!»

Здесь крайне расширена категория «диалог». То есть языковая сотериология недисциплинированна. Мы можем сказать, что вот, братец, ты умираешь, ты сейчас на смертном одре, и вся твоя устремлённость к тому, чтобы жить в приличном городе, и чтобы улицы были негрязными и чтобы законы работали – всё это был твой скрытый диалог с метафизикой, с Богом, с чем-то потусторонним. И даже если он будет возражать, мы скажем: да ничего ты не понимаешь, мы-то понимаем, это твой скрытый диалог с Кришной… ну или просто с Богом каким-нибудь.

Я считаю это недостатком этой теории, потому что она не предполагает ситуации, когда можно было бы зафиксировать, что эта теория неверна. Контентная теория слишком жестока. Классическая теория вообще обслуживает интересы бездуховных людей. Я не считаю, что бездуховный – это плохо. Просто она обходится без Бога, то есть она проецирует давление культуры на Бога и таким образом вытесняет Его. И мы имеем с вами ситуацию запрессованного средневекового или античного человека, который реагирует на этот прессинг как давление со стороны Бога. Но это не совсем так, по крайней мере, многим современным теологам Бог не кажется таким жестоким, как ветхозаветным писателям.

Вопросы

Вопрос: Если с Богом контакт не установил, отъехал себе с миром, и всё закончилось. А если не смог, а пытался, то стало быть…

о.Вячеслав: Давайте сейчас каждый вопрос будем нанизывать сразу на три сотериологии. Если первая сотериология отвечает, что человек идёт в ад и будет вечно там мучиться, гореть и стенать за то, что он строил Байкало-Амурскую магистраль всю жизнь, сложил свои косточки там, будучи атеистом. То контентная говорит, что если у него не было и внутреннего диалога с потусторонним, с каким-то важным компонентом, который он именовал или ощущал как «Высшее», или, по крайней мере, Даймон как у Сократа, то он не возрождается, всё прекращается, потому что контента у него нет, нечему там продолжаться. То есть, когда умирает его тело – нечему продолжаться. Языковая теория легко парирует это и говорит: смотрите, вот этот интимный внутренний, во многом бессознательный диалог с Богом всё равно был, когда человек ради семьи, ради любви что-то делал в своей жизни. Ради чего-то такого, мотиватор чего не помещался в самом процессе.

То, с чего я начал – принцип отложенного удовольствия – преломляется в сотериологии уродливо, потому что мы превращаем всё в отложенное удовольствие. Мы делаем не то, что хотим, ради того, что хотим получить потом. Получается, всю жизнь мы делаем не то, что хотим. И даже когда нам нравится то, что мы делаем, в рамках классической сотериологии мы говорим, что оно по-настоящему хорошо потому, что Богу нравится. Как Ксенофан Колофонский вопрошал: потому ли добродетели добродетельны, что нравятся Богу, или они нравятся Богу, потому что добродетельны?

 

Вопрос: Имеет ли шанс тот, кто завязал диалог с тем, кто завязал диалог с Богом? Это о даунах и подобных.

о.Вячеслав: Как говорил Л.С. Выготский, у даунов и аутистов есть свой богатый внутренний мир, ничем не хуже нашего. Но можем ли мы его раскодировать, можем ли мы его привязать хотя бы коррелятивно к Богу? Я думаю, что нет. Мы не можем – это не значит, что оно не привязано.

Опять же, если нанизывать это на три сотериологии, то первая сотериология отвечает отрицательно на этот вопрос, невозможно и бесполезно. Вторая сотериология говорит о том, что это просто бесполезно, потому что связь у вас не с Богом. А третья, наоборот, говорит, что это прекрасно, если вы заботились о даунах, об аутистах, если вы жертвовали деньги на детские дома и т.д. То это вы делали как внутренний акт, адресованный по ту сторону физики.

 

Вопрос: Почему у каждой теории должно быть опровержение?

о.Вячеслав: Есть теория Карла Поппера о фальсифицируемости. Каждая теория, – говорил он, – должна быть опровержима, фаллибилизм должен быть одной из её обязательных характеристик. Если теория неопровержима, значит, она ненаучна. Это не значит, что она неистинна, но она ненаучна и не может быть предложена как серьёзное теоретическое обоснование чего бы то ни было. Достоинство научной теории в том, что её можно опровергнуть. Но для этого у неё должно быть условие, при котором её можно опровергнуть. Т.е. она должна быть теоретически опровержима.

 

Вопрос: Зачем Господу Богу люди на земле, для чего Он сделал людей? Это игра или это всё-таки что-то на стадии формирования мозга, души…

о.Вячеслав: Нам квантовая механика и квантовая физика XX века открыли, что Вселенная есть космическая флуктуация, то есть какое-то вибрирование бытия. Вселенная – это не какой-то кусок или набор кусков материи. Всякая материя есть вибрация, всё есть вибрация, звуки моих слов есть некоторые вибрации. И изображения на ваших мониторах и мобильниках – это только скорость. В таком случае, строго субъект-объектное представление о том, что мы такие кусочки какой-то материи, должны протянуть ниточку к Богу, который есть огромная глыба материи – неверно. Самое главное – это отношение, вибрация, то, каким образом одно соотносится с другим.

Поэтому Господь Бог, взятый Сам по Себе, невозможен. У схоластов говорится, что до создания неба и земли Бог наслаждался созерцанием собственного величия. Понятно, откуда остатки нарциссизма у ветхозаветного Яхве и у некоторых языческих богов в том числе ☺. Конечно, сейчас это звучит убого. Бога лучше понимать как Духа отношения. Он простирается между людьми. Он есть То, что нас соединяет, Он есть То, что рождает наше сознание. Ведь наше сознание – это взаимонаправленность разнородных процессов, собранных на одной какой-то площадке, в одном, как говорил Дэниел Деннет, театре, там где все выходят, и мы сидим как режиссер смотрим на всё это из зала. Что такое сознание? Мы в сознании не находим ничего отдельно священного, но священна сама точка притяжения, когда соединяются все компоненты. Что-то их соединяет вместе, и человек начинает что-то осознавать, что-то апроприировать – воспринимать как собственное, мысль – как собственную, даже если она не собственная, но тем не менее, мысль воспринятая как собственная является апперцепированным процессом мозга.

Бог невозможен без человечества, потому что без человечества будет отсутствовать напряжение, натяжение, отношения Бога и человека. А Бог – это и есть отношение. Вот у нас нет этого чувства, что Бог познаётся нами, мы Его застаём в тот момент, когда к Нему как-то относимся, а Он – к нам. И неслучайно ап. Иоанн Богослов говорит: «Бог есть Любовь». Он берёт самое лучшее, высшее отношение. Я бы сказал, вовсе не Любовь, а просто Отношение. Если мы относимся, то это уже Бог. А если в этом отношении появляются сложные комбинации, мы говорим: «Господи, я и боюсь Тебя, и люблю Тебя. Я и ощущаю Тебя в себе, как часть меня, и ощущаю, что Ты больше, чем я». Это в стиле мистиков христианских. В таком случае, это уже называется более-менее оформленным религиозным чувством.

 

Вопрос: Почему плохо быть еретиком?

о.Вячеслав: Потому что людям нужна стабильность, и люди не любят еретиков. Мне еретики нравятся, хотя я с ними не согласен. Мне не нужна стабильность, я имею в виду стабильность в плане мышления. Но, в основном, люди хотят стабильности везде, даже в мышлении.

 

Вопрос: Разве Евангелие не об этом: хула на Христа простится, а на Духа – нет?

о.Вячеслав: Хула на Христа простится, потому что люди во Христе могут не разглядеть Бога. А хула на Бога невозможна, когда Он увиден как таковой. Поэтому Христос вот этим антитетическим параллелизмом говорит [когда два утверждения, повторяющие по существу один и тот же тезис, представлены противоположными векторами]: хула на Сына Человеческого простится, потому что Он выглядит не как Бог, а не простится потому, что когда вы увидите, что кто-то есть Дух Святой, вы его не станете хулить.

 

Вопрос: Как выйти из ловушки делания ради бонусов и продолжать верить в ад и рай?

о.Вячеслав: Никак, потому что ад и рай – это часть этой ловушки. Я бы даже не назвал это словом «ловушка». Это система мысли. Как выйти из системы мысли, где ваш поцелуй или ваши проклятия будут пересчитаны в какие-то бонусы, и потом вам за это будет наказание или поощрение? Если вы вышли из этого, то ад и рай ушёл вместе со всем этим. Потому что ад и рай содержатся на принципе отложенного удовольствия, принципе, который сыграл громадную положительную роль в психике человека. Но как только человек начинает применять этот принцип к Богу, к теологии, этот же принцип работает в обратном направлении. То есть он говорит о том, что, оказывается, с Богом мы живем как с экзаменатором, и так далее.

Если вы хотите выйти из этой системы, вы выходите, и тезис об аде и рае становится неважным. Он перестаёт иметь своё какое-либо значение. Если вы обнимаете своего друга или вы гуляете по парку, вам хорошо или вам плохо, то попадёте ли вы из этого в рай или в ад – это неважно, потому что вам в данный момент хорошо или плохо. То есть вы исходите из существа дела. Если вы боитесь, что, сорвав с чьей-то клумбы цветок, вам за это будет наказание, вы можете фиксировать страх и говорить о страхе, а не о том, что этот поступок плох.

У осознанной жизни другой категориальный аппарат. И нам не нужно выдавать вместо своего страха священный трепет и говорить о том, что нехорошо рвать цветы с чужой клумбы. Не то чтобы это было нехорошо, но для меня это дискомфортно, потому что у меня есть такая модель поведения. Я считаю, что рвать нельзя чужие цветы, потому что у меня будут проблемы с собственной психикой 5.

 

Вопрос: В чём принципиальная разница между духом и душой? Когда человек умирает, кто к Богу уходит – душа или дух?

о.Вячеслав: Ну, всё зависит от понимания трихотомии и дихотомии. Для тех, кто прочитывает человека дихотомически, уходит к Богу душа. Для тех, кто трихотомически, – душа, имеющая дух, уходит к Богу. Иногда богословы делают душу и дух синонимами, эта синонимичность проявляется и в библейском тексте. То есть, берём что-то выше, что-то несводимое, то, что к человеческому телу не сводится. То и уходит к Богу. Остальное – вопрос терминологии.

 

Вопрос: Критерии Поппера применимы к теологическим теориям?

о.Вячеслав: Если теологические теории выстроены строго схоластически, то да, применимы. К современным теологическим теориям неприменимы.

 

Вопрос: Ваш комментарий по поводу спасённого распятого разбойника? Там далеко не так всё однозначно о покаявшемся человеке в последнюю минуту.

о.Вячеслав: Это некоторая идеалистическая картинка, где разбойник в последний момент что-то там принимает. Но если представить себе это дело, как оно происходило в реале, то это покаяние мало что стоит. Когда человека загнали в угол, и когда ему терять вообще нечего, то есть от слова «совсем», тогда все его речи настолько девальвированы, то есть теряют своё значение, что тот, кто хулит, делает почти то же самое, что тот, кто благословляет. Они и сами-то не ценят свои слова, потому что через 5 минут они умрут, или через 5 часов, это неважно. Потому что теперь значение слов настолько низкое, что смысла нет брать это и говорить о том, что эти люди произносят нечто важное. И тем не менее, Христос оценивает эти слова высоко.

Но церковь со Христом не согласна. И поэтому у нас есть канон о том, что клиников (т.е. лежачих больных) крестить можно, но рукополагать после этого нельзя, потому что они приняли крещение тогда, когда им было очень плохо, и в связи с тем, что им было очень плохо. Поэтому мы не ценим так это обращение, как ценим обращение здорового, амбициозного, сильного человека. В этом случае, это обращение чего-то стоило человеку, а не то, что он дожил до крайней слабости и отдал Богу свои старые кости или свои последние 5 минут.

 

Вопрос: Скажите просто и кратко, как лучше думать о Боге, по Вашему мнению, и относиться к жизни? И для чего Вы делаете добрые дела?

о.Вячеслав: Живите просто с Богом. Скажите: Господи, вот я пью кофе, сижу и мне хорошо. А бывает, что мне и плохо. Но делаю я добрые дела не для Тебя, Господи. Я их делаю, потому что я так устроен. И злые дела к Тебе не относятся, Господи. Да ничего к Тебе не относится, кроме моего отдельного внимания, которое вот так, непочему к Тебе обращено. Я обратился, потому что я так захотел. Я помолился, потому что захотел. Желаете покаяться – кайтесь, потому что вы так хотите. Но не считайте, что вы тем самым манипулируете Богом или привносите что-то важное. Ничего важного в этом нет, вы можете этого не делать. Но если есть на душе благодать, и вы обращаетесь к Богу – это, по-моему, и есть религия, без вторых расчётов, без того, что вам за это потом пряник. А добрые дела – хотите делайте, хотите не делайте. Вы не можете не делать добрых дел! Потому что так устроена социальная конструкция того мира, в котором мы живём, и, в том числе, нашего мозга.

 

Вопрос: Можно ли теорию Гуссерля назвать религиозной?

о.Вячеслав: Поздний Гуссерль, говорящий о кризисе европейского сознания, уже брюзжит, он религиозно исходит… Да, отчасти можно назвать религиозной. Многие называют его учеником Декарта, который был реалистом на исходных позициях философии сознания. Поэтому да, тем более Гуссерль был верующим человеком. Я просто не связываю то, что он был верующий, с его философией. Но можно назвать её крипторелигиозной. О, вот это было бы правильно. А прямо религиозной, конечно, нет.

 

Вопрос: Как соединить представление о Боге как личности и как об отношении?

о.Вячеслав: Поймите, личность это и есть отношение. Я помню, у меня была детская машинка, ЗИЛ. У меня было к нему личное отношение. Я верю в то, что и детская игрушка, которую ребёнок ставит, и которую взрослый потом не выкидывает, это какое-то уже личностное напряжение. Это определённое отношение к игрушке, как ну к почти условно-живому человеку. И когда мы относимся к чему-то как к живому и мыслящему, это и есть отношение к личности. Отношением мы наделяем его личностными качествами. Как говорил Сартр, одна личность постулирует другую личность, фундирует её.

Так что отношение и личность – это синонимы в своём практическом смысле слова. Когда вы относитесь к кому-то как к негодяю, то, естественно, что, даже если он сто раз личность, в ваших отношениях он не личность.

 

Вопрос: Если Бог не внешний объект, как возможны просьбы к Богу?

о.Вячеслав: Потому что Он и не внешний, и внешний. Он, скажем так, внутренний объект, превосходящий рамки нашего внутреннего мира, уходящий за горизонт нашего познания. Поэтому возможен диалог с Богом. Что касается просьб к Богу, именно просьбы, как прагматические, подлинны тогда, когда наше существо просит внутри себя. Атеисты тоже просят, они говорят: «Ой, только бы не так, только бы не это». Кому они говорят? Да никому, просто их душа находится в модусе просьбы, даже если Бога нет. Поэтому не думайте, что вы просите Бога. Когда вы просите именно как человека, то вы манипулируете. А когда вы искренне находитесь в состоянии прошения… Вот представьте себе, котёнок висит на балконе, и вот он сейчас или упадёт, или залезет обратно. Что все прохожие думают? Только бы не упал! И это состояние просьбы, это не просьба к Богу. Ну, конечно, проходящий мимо поп распалит кадило и начнёт говорить: «Господу помолимся» и так далее, это понятно ☺. Но, в целом, просьба к Богу есть пошлость тогда, когда она вырастает от прагматического расчёта. И просьба к Богу есть истина тогда, когда она выражает общее настроение души. 6

 

Вопрос: Что такое «спасение» тезисно, в двух словах?

о.Вячеслав: Спасение – это способ жизни, который может длиться вечно. Способ внутренней, духовной жизни.

 

Вопрос: Если Бог допускает страдания ребёнка в этой жизни, почему Вы не верите, что он накажет грешников после смерти?

о.Вячеслав: Одно дело допускать, другое – наказывать. В первой сотериологии Бог будет и дальше мучить этого ребенка за то, что он не молился во время страданий. Во второй сотериологии этот ребёнок просто перестанет страдать. А в третьей сотериологии, возможно, его страдания – это некоторый поиск защиты, поиск вышнего покрова, покрова, который на него должен свалиться неизвестно откуда, это и есть простирание перед Богом, и, может быть, это простирание будет тем языком, который может длиться вечно.

  1. см.: «Что такое страх Божий?» https://youtu.be/CDsDc5dXM8E ; «Страх Божий» https://youtu.be/Eipb5LrIdTs []
  2. см. «Бог и дистанция» https://youtu.be/1mIn2UH3yy8 []
  3. см. видео «Ад»: https://youtu.be/iRSHiHwkg3A ; см. чаёвню «Ад и страх» 25.07.2021г. https://t.me/c/1580769193/206 []
  4. см.: «Понятие грех и основание христианства по Мф.9.1-8» https://t.me/c/1580769193/205 []
  5. см.: «Ад» https://youtu.be/iRSHiHwkg3A ; чаёвня «Ад и страх» 25.07.2021 https://t.me/c/1580769193/206 []
  6. см.: «Молитва в слабой теологии» https://youtu.be/MZ0-FxwXUcg ; «О молитве. На радио «Мария»» https://youtu.be/qH18ps2d_Jk []
Подписаться
Уведомить о
8 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Сюльви
6 месяцев назад

Очень классный сайт, спасибо.
Ждём новых материалов!

Татьяна
Ответить на  Сюльви
5 месяцев назад

Присоединяюсь 👍

Владимир Яковлев
5 месяцев назад

На мой взгляд то, что автор называет православной сотериологией православной по сути не является. Таким образом приницип отложенного удовольствия не может иметь вред для настоящего православного. То, о чем пишет автор больше похоже на католическую сотериологию (языческую) и здесь всё сходится, в том числе и вред. Потому, что юридический аспект для православного не имеет такого большого значения. Более того, в случае изменения своего мышления на православное как раз удаётся уйти от всякого вреда и тех проблем, которые обозначены в статье.
Понравился ответ о. Вячеслава по поводу что такое Спасение. Интуитивно чувствовал, но не мог сформулировать. Спасибо.

Димитриас
5 месяцев назад

Блестяще, о. Вячеслав! Только знайте: если Вы не выпустите ещё одну книгу или хотя бы сборник подобных статей, то совершите смертный грех)

Дмитрий
5 месяцев назад

«В начале я ещё хочу сказать, что в мире нет ничего плохого самого по себе»
Да. Только если вы аксиоматически уничтожаете понятия хорошо/плохо.
и тогда остаётся только готтентотская этика.
Идея повреждённости мира(грехопадения), неправильности окружающего мира и нас самих, может и корявая, но весьма…утешительная, к.м.к. И только она учитывает то, что есть нечто, что плохо, хотя могло бы быть хорошо.
Ну или остаётся е.о. и б.з.в…

Дмитрий
5 месяцев назад

С критикой трёх классических сотериологий я бы согласился, если бы вы ещё и рассмотрели их плюсы, а не только минусы.
Например: юридическая сотериологая, как мне кажется имела благую цель научить человека делать хорошие дела и не делать плохие. Другой разговор: «что такое хорошо и что такое плохо» и как эти понятия менялись со временем. Т.е. идея не плохая , но исполнение хромает и, да, конечно страх всё портит, портит отношения с Судьёй.
Ну и так далее.
Контентная сотериология, в вашем изводе, у меня вызвала стойкую ассоциацию – сатанизм. Не знаю почему.
«Размытость» языковой сотериологии…
…меня зацепила одна, «вырванная из контекста», фраза из ев. Иоанна: в доме Отца Моего обителей много». Вот, на это и уповаю.

Дмитрий
5 месяцев назад

«Я обратился, потому что я так захотел. Я помолился, потому что захотел. »
Пётр Мещеринов и иже с ним(Е.Жуков) с вами бы не согласились. Насколько их понял я, они считают, что наши действия происходят или не происходят в ответ. В ответ на «касание» Бога. Дальше – да, человек волен отвечать или нет, но первично – прикосновение Бога к человеку, а не желание человека.

Дмитрий
5 месяцев назад

«Если теория неопровержима, значит, она ненаучна. Это не значит, что она неистинна, но она ненаучна и не может быть предложена как серьёзное теоретическое обоснование чего бы то ни было.»
Если я правильно понял, то, что сейчас называется наукой, в некотором роде «выросло» из философии и схоластики, христианской схоластики. Поэтому или наука религиоподобна или религия «наукообразна», если угодно. Но, мне кажется, не совсем корректно идеи Поппера применять к тому, чего он не имел в виду и что, в строгом смысле, наукой ну никак не является.

Оглавление
8
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x