Средневековые бестиарии

Основные тезисы

1. Мировосприятие Средневековья базировалось на символизме, где каждая вещь имела мистический смысл, в отличие от современного рационального взгляда.
2. Бестиарии содержали фантастические описания животных не из-за незнания, а намеренно, для передачи нравственных уроков и богословских идей.
3. Средневековый человек воспринимал окружающий мир как «раскрытую книгу», наполненную глубоким смыслом, в отличие от современного обессмысливания реальности.
4. Современная культура переживает «кризис означающего» — утрату сакральных смыслов вещей и явлений.
5. Для правильного понимания святоотеческих текстов необходимо воспринимать их через призму средневекового символизма, а не буквально.

Введение

Цель данной статьи состоит в том, чтобы показать, насколько несовместим сегодняшний взгляд на мир с взглядом на мир Святых Отцов, к которым апеллируют современные богословы. Читая их сочинения, мы забываем о том, что их тексты и мировоззрение совершенно не похожи на наши, ведь они считали себя романами (жителями Римской империи). А многие мыслители осознавали себя гражданами Римской империи и после её падения в V веке, и даже после окончания существования Византии. В связи с крушением римского государства многие христианские святые и подвижники принялись спасать его наследие, переписывая сочинения Платона, Аристотеля, Ктесия Книдского и других авторов.

В число этих текстов попали и средневековые бестиарии. И именно они являются важной частью мировоззрения средневекового человека, которую невозможно изъять из его сознания. Поэтому сперва мы поговорим об источниках появления бестиария, его средневековом понимании, его глубинном смысле, а затем более пристально рассмотрим несколько самых любопытных образцов.

Главной культурологической характеристикой Средневековья является символизм восприятия окружающей действительности. Человек средневековья (от мыслителя до простолюдина) жил в мире, где любой предмет, явление, событие, цвет или физиологический процесс имели особый мистический смысл. Для того чтобы проанализировать его мировосприятие, достаточно увидеть, насколько символично он воспринимает природу. Или, например, такое искусство как танцы, расцениваемое сегодня как забавные телодвижения, в то время выступало в качестве уникального языка тела.

Истоки этого мировосприятия берут своё начало в «Метафизике» Аристотеля, где он описывает четыре причины (начала) бытия: материальная причина (то, из чего что-либо возникает), движущая причина (начало движения), формальная причина (сущность и суть бытия, в силу которой всякая вещь такова, какова она есть), целевая причина (то, ради чего что-либо осуществляется). Аристотель считал, что движение с помощью энтелехии порождает материю, после чего она обретает определённую форму и движется к некой цели. Самой же важной для Аристотеля и средневековья была целевая (телеологическая) причина.

Именно это мировосприятие и повлияло на всю средневековую культуру. Мы можем убедиться в этом, взглянув на архитектуру построек. Почему статуи демонических существ находятся на крышах средневековых соборов и аббатств? С какой целью они занимают эти места? Ведь это не фигуры Богородицы или христианских святых. Все эти чудовищные скульптуры взяты из бестиариев, которых мы коснёмся ниже.

Не стоит думать, что они создавались с дурной целью. Попытка разделить всё на простые означающие (хорошее и плохое) – это неправильный подход, так как символизм даже скверных существ чему-то нас учит. Он может послужить иллюстрацией пороков, неверных решений, дурных поступков, которые не стоит совершать.

Практически каждое животное в эпоху Средневековья было глубоко символично. У нас таких животных почти не осталось, разве что голубь, который является символом мира. Но даже его мы не воспринимаем символично, а просто соотносим с определённым символом. То есть не птица символизирует что-то, а сам символ привлекает её для своей иллюстрации.

Обзор источников

В целом, сохранилось около 50 средневековых бестиариев, из которых мы рассмотрим самые примечательные. На наш современный взгляд эти книги фантастичны, но на самом деле они глубоко символичны, а лучше сказать – телеологичны. Они выглядят как учебники по зоологии или ботанике, но их содержание сильно отличается от наших представлений о подобных учебниках. Именно бестиарии смогут дать нам понимание, чем мы отличаемся от людей того времени, и позволят прикоснуться к тайне христианства.

Если бы мы не имели описания других реальных и фантастических животных, то можно было бы подумать, что изображённые животные действительно существовали, и авторы лишь немного преувеличивали их особенности. Ведь средневековому человеку было не важно, насколько описанные животные соответствуют реальности. Было важно то, какой морально-нравственный урок можно было вынести из их описания.

Например, скульптура ящерицы, прикрывающей глаза, была знакома и понятна каждому средневековому человеку. Полагали, что, ослепнув к старости, ящерица выходила на открытое место и принималась пристально смотреть на восходящее солнце, покуда оно не исцеляло её, возвращая зрение. Таким образом, ящерица служила символом грешника, который ослеп от своих грехов. Но глядя на солнце (Бога), он исцелялся от своей слепоты и очищался от греховных склонностей.

Для нас сегодня изображение служит только пояснением, для них же это был самостоятельный носитель информации. Итак, приступим к рассмотрению источников, с которыми нам сегодня придётся иметь дело.

1. Самый древний источник, о котором сегодня пойдёт речь — книга «Индика» древнегреческого историка V века до н.э. Ктесия Книдского, дошедшая до нас в пересказе патриарха Фотия, в которой он пишет об Индии и её животном мире.

2. Вторым в нашем списке будет известный труд Аристотеля «История животных», который был написан им во время визита на остров Лесбос в 343 году до н. э. Трактат состоит из десяти книг. В первых трёх он научно, но, вместе с тем, довольно забавно рассматривает и систематизирует животных. Он разделяет части животных на однородные (делимые) и разнородные (руку нельзя разделить на руки), а также на сухие и влажные. Самих животных он делит на водных и сухопутных. Водными являются морские, речные, озёрные и болотные, а сухопутными — летающие и наземные. Вдобавок он разделяет их на одиночных и общественных, домашних и диких, всеядных, плотоядных и травоядных, яйцеродящих, живородящих и «черверодящих» (личинки), «кровяных» и «бескровных». В четвёртой книге он описывает 4 рода «бескровных животных» и пять видов чувств. В пятой — совокупления различных животных (от слонов до мух). В шестой излагает теорию самозарождения угрей. В седьмой рассказывает о беременности человека. В восьмой описывает болезни животных, в девятой — их нравы и межвидовую вражду, а в десятой пишет о бесплодии и болезнях матки.

3. Третьей является книга «Естественная история» древнеримского писателя Гая Плиния Старшего, жившего в I веке. Это энциклопедия, которая состоит из 36 книг, в седьмой из которых он пишет о разных чудных народностях. Например: «махлии-андрогины», обладающие двойственной природой и попеременно вступающие между собой в половую связь. Аристотель прибавляет, что правая грудь у них мужская, а левая — женская. Однако нас будет интересовать только восьмая книга, о животных.

4. Четвёртым сочинением будет «Педагог» Климента Александрийского, считавшего себя гностиком, на которого сильно повлиял платонизм и стоицизм. Ряд его сочинений до нас не дошёл, а те, что дошли — довольно специфичны. «Педагог» состоит из трёх книг, но нам понадобится только вторая.

5. Пятой книгой мы рассмотрим «Собрание достопамятных сведений» римского автора 4 века Гая Юлия Солина. Начинает он с того, на чём закончил Аристотель (плодовитость, менструации, беременность), и продолжает развивать его идеи дальше. Во второй главе он описывает различные народы, в третьей — зоологию (которая нас и интересует), в четвёртой — ботанику, в пятой — минералогию, в шестой — океаны и приливы.

6. Следующим идёт греческий трактат «Физиолог», написанный в Александрии в III-IV веке и собранный из 400 источников. Он представляет собой 48 глав о животных, птицах и минералах. Александрийская школа богословия была очень аллегорична, поэтому «Физиолог» служил пособием для объяснения христианского вероучения на примерах.

7. Седьмой будет труд VII века святого Исидора Севильского «Этимологии». В третьей книге он анализирует названия животных, утверждая, что подлинная их сущность содержится именно в них.

8. Восьмой книгой, которая нам понадобится, станет «Книга тонкостей различных естественных творений» XII века Св. Хильдегарды Бингенской.

9. Девятая представляет из себя компилятивный труд XII века, который хранится в библиотеке Абердинского университета в Шотландии — Абердинский бестиарий. В нём, наряду с реальными животными, присутствуют и вымышленные: феникс, василиск, двухголовая амфисбена и т. д.

10. Десятую написал немецкий богослов Рабан Мавр в IX веке. Называется она «О вселенной» и является лишь частью энциклопедии «О природе вещей» в 22-х томах.

11. Одиннадцатая написана в XIV веке в стиле путешествия на Святую землю и называется «Приключения сэра Джона Мандевиля». В ней автор описывает путешествия по Азии, Ближнему Востоку и Африке. Большинство приведённых в книге фактов основано на работах реальных историков и путешественников, однако она содержит в себе и множество фантастических рассказов об амазонках, людях с собачьими головами и прочих диковинках. Е. В. Полевщикова (канд. ист. наук., заведующая отделом редкой книги и рукописей Научной библиотеки ОНУ им. Мечникова) посвятила статью анализу этого произведения.

12. Двенадцатой станет сборник «Книга чудес». В 1413 году герцог Бургундский подарил его своему дяде — герцогу Жану I Великолепному Беррийскому, собрав в нём самые популярные трактаты путешественников (Марко Поло, Одорико Порденоне и др.) и иллюстрации к ним. Она стала прототипом для подобных последующих сборников.

13. Последний трактат «О превратности судьбы» (1431-48 гг.) написал флорентийский гуманист, папский секретарь Поджо Браччолини. В четвёртую книгу трактата входит сочинение по рассказам купца Никколо Конти (ок. 1395–1469), который более тридцати лет провёл в Индии, Юго-Восточной Азии и арабских странах, где фигурируют описания любопытных животных.

В XII веке монахи были настолько увлечены этими бестиариями, что забывали о богослужении. Эти сочинения были трудны для понимания, и их чтение превратилось в отдельное занимательное занятие.

Мифологических и реальных зверей монахи трактовали духовно-нравственным образом. Поэтому бестиарии являлись фактически нравственными трактатами, притчами, в которых повадки и особенности различных животных использовались для иллюстрации определённых моральных, этических и религиозных категорий. Более того, чтение этих трудов считалось благочестивым делом. Но это утверждение оспаривал аббат цистерцианского монастыря Клерво, французский богослов и мистик Бернар Клервосский (1091-1153): «В монастырях, перед глазами читающих братьев, что делает вся эта смешная чудовищность, эта странная безобразная красота, или прекрасное безобразие? Что делают здесь эти нечистые обезьяны, эти дикие львы, эти уродливые кентавры, эти полулюди-полузвери, эти пятнистые тигры, эти сражающиеся воины, эти охотники, что трубят в свои роги? Увидишь при одной голове множество тел и, наоборот, при одном теле — множество голов. Здесь у четвероногого зрится змеиный хвост. Там у рыбы — голова четвероногого. Вот зверь: спереди — конь, а сзади — полукоза. А вот рогатое животное сзади превращается в коня. Так велико и чудно повсюду разнообразие различных форм, что приятнее читать статуи, чем книги, весь день дивясь на них, вместо того, чтоб размышлять над законом Божиим».

Примеры толкований Климента Александрийского

Прежде чем приступить к трактовке бестиариев, продемонстрирую примеры толкования из работы Климента Александрийского «Педагог». В книге 2, главе 10 он пишет:

«Послушайте, как уже Моисей, этот всемирный мудрец, некогда символически осудил соитие, совершённое не с целью зачатия. Он говорит: Не ешь зайца и гиены. Он не желает, чтобы человек проникался их свойствами, ниже чтобы погрязал в их похотливости, потому что эти животные, стремясь к любовному соитию, одержимы бывают бешеной похотью. Самка зайца, говорят, столько же каверн (вместилищ) для экскрементов получает, сколько она живет годов. Равным образом запрещением употреблять в пищу мясо этого животного Моисей охраняет нас и от педерастии. А о гиене говорят, что она ежегодно меняет пол мужской на женский. Запрещением употреблять в пищу её мясо Моисей, значит, даёт понять, что тот не уклонится в распутство, кто от её мяса будет воздерживаться».

«Дело в том лишь, что животное это, т. е. гиена, в высшей степени похотливое. Под хвостом, близ выхода для испражнений у неё имеется своего рода кожаный мешок, весьма напоминающий срамные части самки. Отверстия же этот нарост никакого не имеет, которое выходило бы в какую-либо дельную часть организма или в матку, или, например, в прямую кишку. Нарост этот представляет из себя внутри лишь пустоту, принимающую на себя, но совершенно понапрасну, пустое сладострастие этих животных, когда естественные пути для зачатия плода не оказывают расположения к соитию. Этот нарост общ и для самцов, и для самок гиены и он-то делает их чрезвычайно сладострастными. Самец поэтому попеременно и берет, и подставляется, оттого и самка гиены вообще встречается в природе весьма редко; потому же эти животные и зачинают не часто; в них довольно ярко заявляет о себе насыщение, не заботящееся о целях природы».

«Только относительно гиены природа допустила некоторое разнообразие, для излишнего и бесплодного соития этот излишний нарост мяса измыслив и зудящим срамным частям на некоторое время с его впадиной заставив его служить; но эта пустота вводит гиен в обман, потому что она вовсе не для порождения назначена. Отсюда становится ясным и всеми должно быть признано, что уже сама природа воспротивилась соитию мужчины с мужчиной. Недозволительно человеку соитие, совершаемое без цели зачатия, ни неестественное при этом положение, ни с субъектами связи, несоединимое в себе соединяющими. Уже самим строением мужского тела природа указала, что оно устроено не для того, чтобы принимать в себя семя, но, чтоб его выбрасывать».

«Равным образом Моисей запретил употребление в пищу и мяса зайца. Он постоянно совокупляется и наскакивает, а самка его присаживается, ибо он из числа тех животных, которые наскакивают спина к спине. Зачинает же в течение одного месяца и до конца вынашивает плод; становится беременной и рожает. После того, как родит, тотчас оплодотворяется от какого угодно зайца, ибо ей никогда не хватает одного брака, и вновь зачинает, хотя ещё и кормит. В матке зайчиха имеет две пазухи, ибо одной только пазухи ей недостаточно для того, чтобы принимать в себя семя самца. Всякая пустота требует наполнения. Отсюда происходит, что, когда в одной части уже развивается плод, другая часть её матки томится от желания и горит от похоти; отсюда новое оплодотворение».

В этих фрагментах Климент Александрийский говорит о том, что упомянутые животные похотливы, а запрет Моисея на употребление их в пищу связан с тем, что мы можем заразиться их похотью. Кроме того, он указывает на запрет соития без цели зачатия и на совокупление с собственным полом, говоря о том, что это не соответствует природе вещей. Но где же Климент обнаружил у гиены отверстие для полового органа самца, а у зайца отдельную матку, которая «томится и горит», когда другая оплодотворена? Он выдумал это сам, так как, исследуя этих животных, мы не обнаружим у них ничего подобного. Но это и не важно. Важно то, что он переносил на природу представления из книг, ведь природа считалась раскрытой книгой Бога. Читая её «правильно», средневековые люди находили в ней лишь подтверждение того, что написано в книгах. Например, найдя какое-то существо в природе, мы увидим то же, что написано в «Десятисловии».

Интерпретируя средневековые бестиарии, мы не должны впадать в упрощение, наподобие Н. А. Куна в его книге «Легенды и мифы Древней Греции». Как в египтологии и античной мифологии, так и в бестиариях, один и тот же персонаж может иметь несколько легенд или значений. Например, лев мог быть символом и Христа, и дьявола.

Лев спит с открытыми глазами (когда Христос был распят, плоть его уснула, а дух его всё равно жил). Детёныши льва рождаются мёртвыми; на третий день к ним приходит отец, дует им в лицо, и они оживают.

«Львёнок, как сказывают, сперва остриями когтей растерзывает матернюю утробу, а потом выходит на свет. И ехидны рождаются, прогрызая утробу рождающей, и тем воздавая ей приличную награду. Таким образом, ни одно существо не оставлено без Промысла и ни одно не лишено надлежащего попечения», – пишет свт. Василий Великий в своём «Шестодневе» (беседа 9).

Козёл также был символом Христа, так как он стремится подняться выше всех, чтобы увидеть всё издалека (таким образом это связывали с тем, что Иисус предсказал предательство Иуды). Но одновременно козёл являлся и символом похоти.

Со средневековым человеком Бог говорил языком вещей (в их числе и животные), в которых и были выражены все смыслы. Поэтому вещи должны были иллюстрировать то же, о чём говорит Библия. Как говорил великий богослов XII века Гуго Сен-Викторский: «Вся природа именует Бога, вся природа учит человека, вся природа порождает смысл, и нет в мире ничего бесплодного». Говоря о бесплодном, он имел в виду то, что любое животное имеет свою задачу, цель, миссию, так как язык вещей есть для тогдашнего человека главная семиотическая система. А Августин Блаженный в трактате «О граде Божьем» высказывал идею о «красноречии вещей»: мир устроен подобно языку, в нём есть антитеза, которая создаётся из противоположностей (добра и зла), чтобы мы могли верно понять его смысл. Однако, в 1921 году, в своей ранней работе «Логико-философский трактат» Л. Витгенштейн заявил прямо противоположное: язык отражает мир, потому что логическая структура языка идентична онтологической структуре мира.

Перечень животных

А теперь давайте же рассмотрим бестиарии более пристально.

КОТЫ И КОШКИ. В своде знаний XII века «Книга тонкостей различных естественных творений» св. Хильдегарды Бингенской в главе 26 «О коте» можно прочесть: «Кот скорее холоден, чем горяч, и притягивает к себе дурные жидкости, и к воздушным духам не враждебен, как и они к нему, а также имеет некую естественную связь с жабой и змеёй. В летние месяцы, когда жарко, кот остаётся сухим и холодным, но испытывает жажду и лижет жаб или змей, поскольку их соками он восстанавливает свои соки и освежается, иначе же жить не сможет и погибнет. И от сока, который кот от них принимает, он внутри становится ядовитым, так что ядовиты у него и мозг, и всё тело. Из людей же доверяет лишь тому, что его кормит. В то же время, когда он лижет жаб и змей, его тепло для человека вредоносно и ядовито. Когда вынашивает котят, его тепло возбуждает человека к похоти; в другое же время его тепло здоровому человеку не вредит».

В XIII веке бытовала история о том, что св. Доминик, проповедовавший в 1206 г. в Лангедоке против катаров, изгнал из девяти еретичек дьявола в облике огромного чёрного кота. В момент изгнания Домиником дьявола из группы еретичек «из самой их середины выскочил ужасный кот, величиной с большую собаку, с огромными горящими глазами и длинным, широким и кровавым языком, свисающим до пупа. У него был короткий хвост, задранный кверху, так что виднелся его зад во всём его безобразии, из которого исходил ужасный запах. Поносившись среди женщин взад-вперёд, он исчез, оставив после себя жуткую вонь. И женщины возблагодарили Бога и были обращены в католическую веру». ¹

Французский политик и философ Жан Боден в «Демономании колдунов» (1580), в книге III, главе 2 писал о том, что если натереть кошку травой «непета», то она немедленно забеременеет без всякого участия кота, а мозг кошки ведьмы используют как яд.

В кн. 2, гл. 4 рассказывается, что ведьмы из Вернона, осуждённые в 1566 г., любили собираться в старом разрушенном замке, принимая образы кошек. Четверо храбрых мужчин решились провести в этом замке ночь и были атакованы полчищем этих ведьм-кошек. Один из храбрецов был убит, остальные тяжело ранены. Однако и пострадавшие смогли ранить и умертвить немало животных. К их удивлению, к погибшим кошкам с последним вздохом возвращался подлинный женский облик. А на следующий день в ближайшей деревне оказалось множество искалеченных женщин.

В «Ликантропии» ² мистика и писателя Жана де Нино (1615) говорится о ведьмах, делавших из глаз кошек мазь, позволяющую видеть демонов, так как утверждалось, что домашнее животное обладало этой способностью.

БОНАКОН. «Таковой в Азии обретается. Голова у него и тулово бычачьи, а на шее грива, яко у коня. Имеет рога, однако столь закруглённые и так сильно назад выгнутые, что никому ими вреда причинить не может. Однако же защиту, коей природа поскупилась дать ему в рогах, она щедро восполнила в кишках. Видя себя преследуемым, бонакон тылом к преследователям оборачивается и, громко пуская ветры, поражает оных вонию и испражнениями столь страшными, что очи на лоб вылазят, а волосы в завитки закручиваются, и к тому же на три мили вокруг. Упорнейший охотник от такового убегает и бонакона преследовать более не решается». Образ бонакона служил иллюстрацией того, что упорно преследуя какую-то добычу (человеческие блага), можно сгореть в преследовании.

ГИДРУС. «Заклятый враг крокодила, и его природа и свойства таковы, что когда он видит крокодила спящим на берегу, то входит в него через открытый рот, сперва катаясь в грязи, чтобы легче было проникнуть через глотку. Крокодил немедленно его заглатывает живым. Однако тот, разодрав все внутренности крокодилу, выходит из него невредимым. Так и смерть и ад означает крокодила, чей враг – наш господь Иисус Христос. Приняв человеческую плоть, он спустился в ад и, разорвав его внутренности, вывел оттуда тех, кого несправедливо держали там. Он победил саму смерть, восстав из мёртвых, как об этом насмехается пророк: Смерть! где твоё жало? ад! где твоя победа?» (Абердинский бестиарий, 626: fol. 68v-69r).

VIPERA (ГАДЮКА). «Зовётся так, поелику её молодь через силу рождается (vi iriat). Не дожидаясь очерёдности хода вещей натуральной, молодые змеята прогрызают матери живот и тем самым убивают оную. Когда же гадюка с самцом спаривается, то последний должен голову свою в пасть ей всунуть, дабы семя вовнутрь выплюнуть. Гадюка, от вожделения ошалевшая, тут голову ему отгрызает. Так они и гибнут, оба два: самец во время копуляции, самица при родах. А для глупцов отсюда предупреждение: похоть – дело человеческое, но всякий раз гляди, куда голову суёшь».

ЕДИНОРОГ. Свирепое и дикое животное, которое упоминается в Ветхом Завете 7 раз. По словам Ктесия Книдского, его может приручить только непорочная дева (поэтому единорог рассматривался как символ чистоты и даже как символ Христа), так как он теряет волю при виде её обнаженной груди. В христианской молитвенной практике считается, что Христос никого не слушает, но если Его попросит Божья Матерь, то Он смилостивится. Ктесий, а вслед за ним и средневековые авторы сообщали, что в Индии из рога этого животного делали сосуды, которые разбивались, когда в них наливали яд. Поэтому раздобытый по случаю рог единорога стремились использовать именно таким образом. Из «Этимологии» Исидора Севильского: «Отличается он такой силой, что не может быть пойман никакой доблестью охотников; но, как уверяют пишущие о природе животных, поймать его можно, выставив вперёд юную девственницу с обнажённой грудью, к которой единорог, отбросив всякую свирепость, склоняет голову и, так успокоенного, его ловят беззащитным».

Толкуя Псалтирь, Евфимий Зигабен отмечает: «Подмеченным в некоторых животных подобным услаждением музыкою охотники пользуются нередко как орудием для ловли их; так единорог есть обычная добыча пения и красоты» (Евфимий Зигавинос (Зигабен). Толковая псалтирь. Гл. 9. О пении псалмов ³).

КРОКОДИЛ. «Экскременты крокодила служат основой мази, которой пожилые морщинистые проститутки смазывают свои тела и тем самым остаются красивыми, пока струящийся пот не сводит на нет все их попытки. Лицемерные, развратные и алчные люди имеют аналогичную этим животным природу. Любой, кем завладевает порок гордыни, пачкает себя, развращаясь роскошью, или становится одержимым алчностью, даже если впадает в них по закону, притворяясь в глазах других людей честным и истинно святым. Осознавая порочность своих поступков, бьют себя в грудь, тем не менее на свет выходит то, что им хотелось бы скрыть. Крокодилы лицемерны и с наслаждением живут ночью, становясь, как полагают, враждебными и агрессивными днём».

Первое упоминание о крокодильих слёзах встречается в книге «Путешествие сэра Джона Мандевиля»: в Эфиопии живёт множество крокодилов, которые рыдают, когда поедают человека. Плиний, описавший в своей «Естественной истории» плачущего во время еды крокодила, объяснял эти слёзы нравственными муками.

АНТАЛОП. В средневековых бестиариях и европейском «восточном» фольклоре выступает как чудесный зверь. Его часто изображали на щитах и знамёнах. У анталопа тигриная голова, два зазубренных рога, а мех растёт клочьями по хребту и на ляжках. Он отличается свирепым нравом. Испытывая жажду, анталоп обязательно отправляется к реке Евфрат — никакая другая вода его не устраивает. Там его и можно поймать: нужно лишь подождать, пока зверь не запутается в густом кустарнике.

В «Физиологе» об анталопе пишется следующее: «У анталопа два рога. Живёт он около реки-океана на краю земли. Когда же захочет пить, то пьёт из реки и упивается, упирается в землю и роет её рогами своими. И есть там дерево, называемое танис, сильно напоминающее виноградную лозу широкими ветвями и густыми прутьями, — и, продираясь сквозь прутья, анталоп запутывается в них, — тогда охотник его ловит и одолевает. Так и человек. Вместо рогов Бог ему дал оба Завета, Ветхий и Новый. Рога — это сопротивление силе. Река океанская — это богатство. Танис же — житейские наслаждения. Запутывается в них человек, который не заботится о вере, и находит его дьявол и одолевает его».

ГОРНЫЙ КОЗЁЛ. Считалось, что он приземлялся на рога невредимо, что символизировало образованного человека, привыкшего смягчать бедствия, выпадающие на его долю, обращением к Библии. Они опираются в совершении своих добродетельных поступков на два рога – Ветхий и Новый Завет.

БОБР. Ценился за свои гениталии, поэтому было множество желающих на него поохотиться. На изображении мы видим, как охотник нападает на бобра, но тот добровольно отгрызает свои гениталии, чтобы охотник его пощадил. «Охотник – это дьявол, а то, что его, – это в тебе блуд, прелюбодеяние, убийства. Отсеки это и отдай дьяволу, и оставит тебя дьявол». По мнению доктора филологических наук В. Н. Топорова, в основе этого сюжета лежит архаический культ принесения в жертву богам своих гениталий. В связи с этим также можно вспомнить принесение в жертву гениталий богине Кали и другим индийским божествам, но в христианстве это трактовалось несколько иначе.

ИБИС. Чистит свои внутренности с помощью собственного клюва. Наслаждается поеданием трупов или яиц змей, забирает еду и кормит птенцов, которые только так получают удовлетворение. Ибис символизировал, что человек, который стремится совершать дурные поступки и находящий в этом счастье, нуждается в наказании.

УДОД. Считалось, что завидев, как её родители стареют, эта птица выщипывала свои перья, чтобы согреть их, а также вылизывала им глаза, после чего к ним возвращалось здоровье. Таким образом, она как бы обращалась к отцу и матери, говоря: «В своё время вы усердно поработали, чтобы вырастить меня, а теперь я стараюсь отплатить вам тем же», что служило иллюстрацией пятой заповеди.

ПЕЛИКАН. Думали, что эта птица была необычайно предана своим птенцам. Однако, когда птенцы подрастали, то начинали нападать на родителей. И тогда родителям ничего не оставалось, как умертвить их. Но через три дня мать разрывала себе грудь, изливала на мёртвых птенцов свою кровь, тем самым возвращала их к жизни. Этот рассказ символизировал, как Иисус Христос, когда его рёбра прокололи копьём, излил свою кровь на христиан, чтобы дать им новую жизнь и оживить умерших.

АСПИД. Считалось, что он имел в голове драгоценный камень – карбункул. В «Физиологе», а за ним и в средневековых бестиариях утверждается, что, услышав зачаровывающую мелодию, которую исполняет охотник, чтобы выманить его из норы, аспид прикладывал одно ухо к земле, а другое закрывал кончиком хвоста. Таким образом, не слыша волшебных звуков мелодии, он не поддавался заклинателю. Тогда, видя это, охотник подходил к аспиду, отсекал его хвост и забирал карбункул. Августин сравнивал змей с грешниками, которые закрывают себе уши, чтобы не слышать Христа.

КИТ. Полагалось, что его стоит остерегаться. Некоторые моряки принимали животное за остров, высаживались на него и разводили костёр. Почувствовав жар огня, кит неожиданно нырял в бездну и утаскивал за собой моряков и стоявший на якоре корабль. Это означало, что тот, кто привязывался к земле, мог быть утоплен.

ТИГРИЦА. На изображении мы видим, как воин похищает тигрёнка и скрывается. Тигрица, обнаружившая, что один из её детёнышей пропал, тотчас отправляется по его следам. Похититель не сможет уйти далеко, даже если обладает быстрым конём, поскольку тот всё равно уступает в скорости тигрице. Поэтому, чтобы уйти от погони, вор бросает стеклянный шар. Тигрица, увидев в нём своё уменьшенное изображение и приняв его за собственного малыша, останавливается и хватает его. Однако вскоре понимает, что её провели и, обуреваемая яростью, вновь бросается преследовать всадника. Когда она уже почти настигает его, он бросает второй шар, и тигрица вновь останавливается. Этот сюжет повествует нам о том, что если мы гонимся за тем, что считаем своим, то никогда не сможем это догнать, так как нужно гнаться за Божьим. Хороший пример из современной психологии от средневековых богословов.

САМКА ОБЕЗЬЯНЫ. Всегда рожает двоих детёнышей, одного из которых она любит, а другого ненавидит. Когда за ней гонится охотник, любимого отпрыска обезьяна несёт в руках, а ненавидимый висит на ней сзади. В конечном счёте, она устаёт и бросает того, которого несёт в руках, а другой спасается. Этот сюжет означал, что когда за тобой гонится дьявол, ты должен отсечь от себя какую-то часть.

ДРАКОН. В отличие от восточной мифологии, на западе его символ имел только негативное значение. Рабан Мавр писал, что дракон укрывается близ троп, по которым обычно ходят слоны, подстерегает их, а потом нападает, оплетает хвостом их ноги, сдавливает и умерщвляет. «Так дьявол охотится на грешников: узлами грехов их тело и душу оплетает, сдавливает, и губит эту душу. Дьявол подстерегает нас на пути к небу, как дракон слона».

МЕДВЕДИЦА. Медвежата рождаются бесформенными кусками мяса, но мать вылизывает их, придавая им должный вид. Так и Бог вылизывает нас до конца наших дней, делая нас христианами, если мы это ему позволяем. Ведь христианами не рождаются, а становятся. Считалось, что самец и самка спят в берлогах раздельно, выкопав между собою борозду, что служило символом благочестия.

МАНТИКОРА. В книге 2, 28-м разделе «Истории животных» Аристотель писал: «Индийский зверь «мантихора» имеет тройной ряд зубов на обеих – нижней и верхней челюстях, и он величиной со льва и настолько же волосат, его ноги походят на ноги льва; его лицо и уши имеют сходство с человеческими; его глаза голубые, а сам он ярко-красного цвета; хвост его такой же как и у земляного скорпиона, – в хвосте у него жало, и он имеет способность выстреливать, как стрелами, иглами, прикреплёнными у него к хвосту; голос его – нечто среднее между звуком свирели и трубы; он может бегать так же быстро как олень и ещё он дикий и людоед».

А Плиний в «Естественной истории» добавлял: «Всякого, кто приближается к ней, она поражает своим жалом. Ядовитые шипы на её хвосте по толщине сравнимы со стеблем камыша, а в длину имеют около 30 сантиметров. Она способна победить любое из животных, за исключением льва». Льва мантикора не могла одолеть, так как он был символом Христа и царём зверей.

ЛЕВИАФАН. Считалось, что на нём восседает Антихрист, так как Левиафан упоминается в Библии только в негативном ключе. Жил в водах, создан для пожирания душ грешников, был сверхмощен, и только Бог мог одержать над ним победу:

Пс.73:14: «Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни».

Ис.27:1: «В тот день поразит Господь мечом Своим тяжёлым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьёт чудовище морское».

Иов.41:1-26: «Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его?… Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его?… Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их. Кто может открыть верх одежды его, кто подойдет к двойным челюстям его? Кто может отворить двери лица его? круг зубов его — ужас; крепкие щиты его — великолепие; они скреплены как бы твердою печатью; один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются. От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас. Мясистые части тела его сплочены между собою твёрдо, не дрогнут. Сердце его твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов. Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса. Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы. Железо он считает за солому, медь – за гнилое дерево. Дочь лука не обратит его в бегство; пращные камни обращаются для него в плеву. Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеётся. Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи. Он кипятит пучину, как котёл, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворён бесстрашным; на всё высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости».

3Ездр.6:49-54: «Тогда Ты сохранил двух животных: одно называлось бегемотом, а другое левиафаном. И Ты отделил их друг от друга, потому что седьмая часть, где была собрана вода, не могла принять их вместе. Бегемоту Ты дал одну часть из земли, осушенной в третий день, да обитает в ней, в которой тысячи гор. Левиафану дал седьмую часть водяную, и сохранил его, чтобы он был пищею тем, кому Ты хочешь, и когда хочешь. В шестый же день повелел Ты земле произвести пред Тобою скотов, зверей и пресмыкающихся; а после них Ты сотворил Адама, которого поставил властелином над всеми Твоими тварями и от которого происходим все мы».

Книга Еноха 10:22: «И ангел мира, который был со мною, сказал мне: «эти два чудовища приготовлены сообразно с величием Божиим для того, чтобы быть накормленными, дабы осуждение Божие не было тщетным».

ЛАСКА. Утверждалось, что ласка испражняется через ухо и рожает через рот. Как только она рожала детёнышей, то начинала постоянно переносить их с места на место с особой хитростью, каждую ночь выбирая себе новое жилище. Её поведение означало, что «есть люди, которые охотно услышат и примут слова Господа, но, обременённые любовью к земным вещам, вскоре отрекутся от них, хотя в жизни они ловки и проворны».

УЛИТКА. была очень важным символом – символом воскресения Христа. Считалось, что на время зимних холодов или засухи она закупоривалась в раковине известковой крышкой, а после их окончания выползала наружу. Так и Христос был привален известняковым камнем после смерти, а когда воскрес – отодвинул его и вышел из гробницы. На изображениях мы видим различные сюжеты: воины выступают против улиток, но в страхе бросают оружие или вскоре потерпят поражение. Таким образом, это означало, что тот, кто выступал против улитки – выступал против Воскресения и будет повержен.

ТЕЛЕЦ. Выступал негативным символом, так как это животное недоброжелательно описывалось в Псалтири: «Множество тельцов обступили меня; тучные Васанские окружили меня, раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий» (Пс.21:13-14).

ВАСИЛИСК. Имел голову петуха, тело жабы и хвост змеи, появлялся на свет из яйца, которое снёс петух и которое затем должна высидеть жаба. Убивал не только ядом, но и своим смертельным дыханием.

ВОЛК. Считалось, что если волк первым увидит человека, то тот потеряет голос. А если человек увидит волка раньше, то тот никогда не нападёт. Чтобы отпугнуть волка, нужно было снять с себя одежду и бить камнем о камень.

БЕГЕМОТ. Упоминается в Ветхом Завете у Иова 40:10-19: «Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол; вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его; поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бёдрах его переплетены; ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья; это – верх путей Божиих». И в Книге Еноха 10:9: «И в тот день бyдyт pаспpеделены два чyдовища: женское чyдовище, называемое Левияфан, чтобы оно жило в бездне моря над источниками вод, мyжеское же называется Бегемотом, который своею грудью занимает необитаемую пустыню».

АМФИСБЕНА. «Названа так, потому что у неё две головы (от cf. αμφισ, “с обеих сторон”; βαινεν, “двигаться”), одна на приличествующем ей месте, а вторая на хвосте. Она двигается, держа впереди обе свои головы, а тело ползёт следом, закручиваясь в кольцо. Глаза же её сияют как лампы. Это единственная змея, которая не боится холода и первой появляется на поверхности после зимы.

Приведу также несколько любопытных фрагментов из александрийского «Физиолога».

О льве. Три свойства имеет лев. Когда львица родит, то приносит мёртвого и слепого детёныша, сидит она и сторожит его до трёх дней. Через три же дня приходит лев, дунет ему в ноздри, и детёныш оживёт. То же и с верными народами. До крещения они мертвы, а после крещения очищаются святым духом. Второе свойство льва. Когда спит, то глаза его бодрствуют. Так и господь наш говорит иудеям: «Я сплю, а глаза Мои божественные и сердце бодрствуют». А третье свойство льва — когда львица бежит, то следы свои заметает своим хвостом, и охотник не может отыскать её следов. Так и ты, человек, когда творишь милостыню, то пусть левая рука не знает, что делает твоя правая. Да не помешает дьявол делам помысла твоего.

О слоне. Слон живёт в горах. Слониха находит траву, называемую мандрагорой, и поглощает её. Так же и слон; и сходится с нею. А когда слониха рожает, то входит в реку до вымени и рожает в воде. Спит же слон, стоя около дерева. А если упадёт, то вопит, и приходит большой слон, но не может поднять его; и затем приходят другие двенадцать. Но и они поднять не могут. И тогда завопят все двенадцать слонов. И приходит маленький слон, и подставляет хобот свой, и поднимает его.
Таким образом, первый слон – это Ева, второй – Адам. Трава – древо ослушания. И если вкусил, то совершил преступление. А что такое озеро? – Рождества рай. А что такое склоненные деревья? – Оплот райский. И кто с топором, тот дьявол. А что топор? – Это язык змеи. И когда упал, то был изгнан. А кто большой слон? – Моисей. А кто двенадцать слонов, которые не могли поднять его, и кто поднял его? – Христос, который вывел того Адама из ада.

«Некоторые повествуют, слон живёт триста и более лет. Посему-то ноги у него цельные и без составов. А пищу, как сказали мы, с земли вверх поднимает хобот, который по природе гибок, сжимается и разжимается наподобие змеи». ⁴

Об орле. Орёл живёт сто лет. И растёт кончик клюва его. И ослепнут глаза его, так что он не видит и не может охотиться. Тогда он взлетает в высоту, бросается на утёс, и отломится кончик клюва его; и искупается в золотом озере. А потом садится на солнцепёк. Когда же он согреется, с него сходит чешуя, и он опять становится птенцом. Так и ты, человек, если много нагрешишь, возвысься, то есть обратись к вере, и оплакивай проявление греха, и умойся слезами своими. Отогрейся в церкви и сбрось с себя грехи.

О Фениксе. Феникс самая красивая птица из всех, и красивее павлина… Возлежит он лет 500 на кедрах ливанских без еды. Питается же от Святого Духа. И по пятьсот лет наполняет крылья свои благовониями. И бьёт в било иерей Солнечного города, и та птица идёт к иерею и входит в церковь. Иерей же садится на солее с птицей. И превращается птица в пепел. А назавтра приходит иерей и находит птицу в виде малого птенца. А через два дня он находит её зрелой, какой была раньше. И целует её иерей, а она опять уходит на своё место. А неразумные жиды не верят в тридневное воскресение Господа нашего Иисуса Христа. И что эту птицу Он сам оживляет и будто Сам Себя не воскрешает. Сего ради пророк Давид говорит: «Праведник процветает, как феникс, как кедр ливанский, умножится насаждение в доме господнем».

О Горгоне. У Горгоны обличие красивой женщины и блудницы. Волосы же на её голове — змеи. А взгляд её — смерть. Играет она и всё время смеётся. Живёт она в горах на Западе. И когда приходит её брачная пора, встанет она и начнёт звать. Начиная от льва и прочих зверей, от человека до домашних животных и птиц, и змей, зовёт, говоря: «Идите ко мне!» Как только они услышат её зов, то идут к ней. А увидев её, умирают. И знает она язык всех зверей. Каким же образом одолевает её волхв: он своей мудростью по звёздам узнаёт день её брачной поры. И идёт на место её, волхвуя издалеча. Она станет звать, начиная от льва и всех прочих зверей. Когда же дойдёт до языка волхвов, он ей отзовётся так: «Выкопай на этом месте яму и вложи в неё свою голову, чтобы я не видел её и не умер. Тогда я приду и лягу с тобой». И она сделает так. Тогда волхв, придя, убьёт её, не глядя на неё и не видя головы её, поэтому и не умирает. И прячет голову в сосуд. А если он увидит змею или человека, или зверя, то покажет им голову Горгоны, и тотчас они оцепенеют; и Александр ведь имел эту голову и победил все народы. И ты, человек, имей уважение к Господу и непременно одолеешь вражьи силы.

О змее. Когда змея идёт пить воду, то яд свой в гнезде своём оставляет. Чтобы не отравить пьющих после неё. И ты, человек, когда идёшь в церковь святую, всякую злобу оставь дома. И ещё: когда состарится змея и не видит, влезает в узкую расселину в скале, и постится сорок дней, и затаится, и полиняет, и опять станет молодой. И ты, человек, постился сорок дней, чтобы сбросить с себя лесть дьявола и принять новый облик, обновляющийся во Христе. И ещё: когда змея видит одетого человека, то убегает от него. Если она увидит его раздетым, то нападает и борется с ним. Если же он защищён верою, то она бежит от него.

О ехидне. Ехидна от пояса и выше имеет человеческий образ. А от пояса и ниже – образ крокодила. Идут же и самец, и самка на соитие. И когда распалится самка и хочет сойтись с самцом, она идёт к самцу, съедает лоно его. И зачинает, и тотчас умрёт самец. А когда приблизятся роды у самки, съедают чрево её детёныши. И она умирает. И потом выходят отцеубийцы и матереубийцы, как и жиды отцеубийцы и матереубийцы. Они убили отца, то есть Христа, убили мать, то есть церковь. Того ради Иоанн поносил их, говоря: «Порождения ехиднины! кто велел вам бежать от грядущего гнева?»

О водном коне. От пояса и выше имеет образ коня, а ниже пояса – образ рыбы кита. Плавает же в море и воевода над всеми рыбами. На окраинной же стороне земли стоит золотая рыба и не сходит со своего места, чтобы не попасться рыбакам на пути к водному коню. А он как воевода над рыбами идёт на окраину земли к той золотой рыбе. Оближет её, и затем её облизывают все рыбьи самцы. И уходят на свои места сначала самцы, а потом самки. И самцы мечут семя, а самки, идя за ними, принимают его и становятся чреваты. И через семь дней родят. Когда же они ходят на окраинные земли, то рыбаки ставят сети свои на пути рыб. Пока же будут чреваты, их не ловят.

Водный конь толкуется: Моисей начал пророчества. Море же — весь мир, а рыбы — люди. Золотая рыба толкуется как вход правоверия. Идут же прежде пророки и приобщаются к Святому Духу. Люди, приобщающиеся к учению пророчества, от них получают духовную благодать. Рыбаки же — это бесы. Сеть же – это пагуба и льстивые вожделения. Если не следуют водному коню, то есть Моисееву закону, тогда отдаляются и попадают в сети тех рыбаков и погибают. А идущих за пророками не настигнет ни сеть, ни невод.

Об аисте и о прочих птицах. Аист – добрая птица. Когда настанет весна, соберутся все вместе с другими прочими птицами, с гусями и утками, и со всякими птичьими родами, из Египта, и Ливии, и из Сарацин. И взлетают все, и прибудут в Лукию на реку, называемую Ксанфон, и вступают там в бой с воронами, воронами и галками и сколько хищников есть.

Следует и тем знающим время находиться там всем. Да пеликаново воинство, и журавлиное, и прочих водных птиц и травоядных выстроится по берегу на одной стороне реки. А вороново и всех прочих хищных птиц — на другом берегу реки.
Строятся же шесть месяцев и соберутся на бой. Знают же и дни, в которые хотят биться. Да слышен до небес шум, и течёт кровь птиц, дерущихся в бою, и выпадают перья без числа.

Оттого-то лукиане все имеют перины на постелях своих. По окончании же боя того видят ворон раненых и прочих хищных птиц множество, а также и аистов. И пеликанов немало, и других птиц. Многие же из них в бою том падают замертво.
Бой же их между собой и победа одной из сторон являет собой знамение всем людям. Если аистово воинство победит, то будет изобилие пшеницы и прочих всех злаков. Если же вороново воинство победит, то будет множество овец, и коров, и других четвероногих.

Аисты же имеют и другое примечательное свойство. Когда состарятся их родители и не могут уже летать, тогда их дети, поддерживая с обеих сторон и под пазухи, переносят их с места на место. Так и кормятся. А если начнут слепнуть, то их дети влагают корм им в рот. И таковы им награда и воздаяние.

О несгорающей саламандре и непортящемся мясе павлина. О естественных примерах, рассмотрение которых показывает, что тела могут оставаться живыми и среди мучений.

В труде блаж. Августина «О граде Божьем» есть глава «О естественных примерах, рассмотрение которых показывает, что тела могут оставаться живыми и среди мучений». Там он описывает некоторых знакомых нам существ очень характерно для начала Средневековья: «Если саламандра живёт в огне, как пишут любознательные исследователи природы животных; если некоторые всем известные горы Сицилии столь продолжительное время, с глубокой древности и до наших дней, непрерывно извергают пламя и остаются целыми, тем самым непререкаемо свидетельствуя, что не всё то гибнет, что горит; наконец, если и душа наша показывает, что не всё умирает, что может страдать, то каких ещё требуют от нас примеров, которые бы показывали, что нет ничего невероятного, если тела людей, осуждённых на вечное мучение, будут сохранять душу и в огне, будут гореть, не сгорая, и страдать, не погибая? Субстанция плоти получит тогда это свойство от Того, Кто наделил все видимые нами вещи самыми удивительными и разнообразными свойствами, которые лишь потому не возбуждают в нас удивления, что их много. Ибо кто, как не Бог, Творец всего, сообщил мясу мертвого павлина свойство не портиться? Хотя рассказ мой и покажется, пожалуй, невероятным, но с нами действительно был такой случай. В Карфагене нам предложили сваренного павлина; мы приказали из его груди вырезать кусок мякоти, достаточной на наш взгляд величины, и спрятать; этот кусок через некоторое время, более чем достаточное для того, чтобы всякое другое мясо испортилось, когда его нам предложили, не имел никакого неприятного запаха. Спрятав его снова, мы нашли его таким же по истечении более чем тридцати дней, и таким же по истечении года, с той только разницей, что мясо сделалось несколько суше и жёстче». ⁵

Можно также дополнить этот список фантастических и реальных животных экзотическими народами и человекоподобными существами:

• Макробы. Исполинских размеров люди, ростом от 10 до 12 футов, отличающиеся необыкновенным долголетием;
• Ихтиофаги. Жители Центральной Азии, питающиеся исключительно рыбой;
• Аримаспы. Человекообразные существа с вывороченными внутрь ступнями, имеющие по 8 или 16 пальцев на каждой ноге;
• Левкокроты. Превосходящие всех остальных животных по скорости передвижения, имеющие тело осла, львиную грудь и огромную пасть до ушей, а голосом подражающие человеку;
• Гиппоподы. Существа с лошадиной ногой, обладающие способностью быстро передвигаться и т.д. ⁶

Кризис означающего в культуре постмодерна

Мы можем иронизировать над миропониманием людей того времени, но в современной культуре постмодерна мы сталкиваемся с кризисом означающего. Что для нас сегодня значат все эти животные? Ничего. В лучшем случае, это лишь забавные живые игрушки, которыми мы умиляемся. Вот во что мы превратили «книгу природы». Для нас всё разнообразие животного мира слилось во что-то единое. По сравнению со средневековыми людьми мы выглядим детьми. Они придавали смысл окружающему миру, а мы его обессмысливаем. И если бы они увидели, как мы воспринимаем животных, то воскликнули бы, что мы сделали из них паяцев. Таким образом, я даю возможность увидеть наше эпистемологическое пространство не как прогрессивное, а как регрессивное.

Исходя из этого, мы можем перенести кризис означающего и на другие сферы нашей жизни. Татуировка, которая раньше была сакральным символом, теперь служит лишь украшением тела, своеобразным боди-артом. Трапеза, которая была священна для пророка Давида и Христа («ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою» (Ин.13:18)), теперь представляет собой машинальное пережёвывание пищи. Мы отважились посягнуть на область сексуального — и интимные отношения потеряли для нас свою священность. Семейные узы, которые раньше были невероятно значимы — сегодня лишены всякого значения. Сын ничем не обязан отцу, может повышать на него голос, не оказывать помощь. А раньше такое поведение считалось недопустимым. Существовал целый свод семейных устоев, которые нельзя было нарушать.

Средневековье имело то содержание, которое мы утеряли. Средневековый мир был наполнен смыслом, был раскрытой книгой, которую можно было читать. Для него лев, преследующий антилопу или бородавочника — это глубочайшие символы мироздания, а для нас лишь животные, которые выживают в борьбе за существование. Даже болезни имели свои значения, а мы воспринимаем их сегодня как биологические реакции, которых могло попросту и не быть. Таким образом, мы перешли к дефициту означающего, который и характеризует нашу культуру. И если мы рассматриваем средневековую эпоху как фантазёров и выдумщиков, то ошибаемся, так как Святые Отцы применяли именно такой подход, не заботясь о достоверности изложенных сведений.

Я рассмотрел бестиарии не для того, чтобы читатель поверил в написанное, а чтобы продемонстрировать мировоззрение людей того времени и выработать определённый подход для понимания святоотеческих текстов. Эти сочинения писались со всей серьёзностью, вплоть до мельчайших подробностей, безо всяких допущений. Читая описания жизни и деяний преподобных, мы видим ангельские жития, в которых описываются сражения с драконами, чудесные посещения Божьей Матери, и нет ни малейшего движения ко греху. Например, Павел утверждал, что от начала своего подвижничества не сделал ни одного выдоха осуждения. Современные читатели житий обвинят авторов во лжи, но должны ли мы верить всему написанному? Если должны, то почему не принимаем реальность бестиарных описаний во всей её полноте? Можно возразить, что их авторы находились в неведении, и зоология того времени не была достаточно развита. Но не настолько же, чтобы ошибаться в таких элементарных вещах. Нет, это намеренное искажение животного мира, дабы аргументировать богословские идеи.

Читая книгу «Праздник заклятий. Размышления о мезоамериканской цивилизации» французского писателя Ж. М. Г. Леклезио о жизни индейцев Эмбера, я заметил, как много общего между ними и средневековыми людьми. Например, Леклезио пишет: «Ещё мне стало известно, что ягуар не когтит свою добычу, но убивает ударом лапы, подушечки которой тверды, как камень». Это кажется довольно созвучно историям о необыкновенных свойствах животных из средневековых бестиариев. Зачем же вводить людей в заблуждение и предоставлять неверные сведения?

Я думаю, что индейцам, как и средневековыми людям, было прекрасно известно о реальных свойствах животных, но мифологические описания для них оказывались гораздо важнее, чем реальные. Видимо, для человека крайне важно иметь различные виды восприятия. Поэтому практическая истина часто отрицается мифологической, а логические противоречия никого не смущают.

Вопросы

1. Как могли люди увидеть, что в берлоге между медведем и медведицей пролегает борозда, но вместе с тем не догадываться о том, как рождаются медвежата?

Можно, допустить, что медведи — это опасные животные, на которых можно было только охотиться, либо осматривать уже мёртвыми. Однако поведение зайца или петуха можно было наблюдать непосредственно вблизи. Зачем же было нарочито придумывать то, чего никто никогда не видел, и что может быть легко проверено любым крестьянином? Даже если эти бестиарии составляли интеллектуалы, которые плохо разбирались в жизни сельскохозяйственных животных, почему тогда они были столь популярны именно в народе? Популярны настолько, что до нас их дошло больше, чем романов?

Суть в том, что порождали фантастических животных и их интерпретации теологические идеи. Сперва они появлялись в богословских трудах, а потом эти представления переносились на реальность, и из этого следовала морально-нравственная подоплёка. Отрицая существование мифологических животных, например, птицу феникс, смерть и восстание из пепла которой была символом смерти и Воскресения Христа, вы отрицали само Воскресение. О реальном существовании этой птицы писали многие Святые Отцы. Например, тот же Климент Александрийский.

Для нас сегодня биология существует как отдельная наука, тогда как в Средневековье и в Античности разделения наук не существовало. У Аристотеля каждый минерал имел определённые свойства, что-то означал, на что-то влиял, для чего-то служил. Предметов без свойств не существовало, всему придавался определённый символизм, и это было намного важнее, чем реальное существование какой-то вещи в природе.

2. Что означает, когда сегодня говорят о том, что определённые камни и травы подходят для определённых людей? Например, тигровый глаз оберегает от сглаза, а аметист помогает улучшить здоровье?

Современная оккультная минералогия и астрология — это отголосок древних христианских верований. Например, раньше считалось, что мандрагора и особые яблоки возвращали сексуальную активность и молодость. Люди искали конкретные минералы, которые могли дать знание, принести богатство или возвратить молодость. Более подробно узнать об этом можно в книге В. Л. Рабинович «Алхимия как феномен средневековой культуры».

3. Вы утверждаете, что Tik-Tok – это плохо. Вот, оказывается, как люди без него жили раньше. Придумывали всякую ерунду и воспринимали её всерьёз.

Да, но что интересно, так это то, что всё воспринималось крайне серьёзно. Почему? Потому что сперва в головах возникала христианская проповедь, евангельское благовестие, которое и накладывало своё представление на окружающий мир. Считалось, что Воскресение Христово запечатлено в улитке, которая закупоривается в раковине на зиму, а по прошествии холодов выползает из неё наружу. Природа ясно давала об этом понять. А если вы выступали против, то вам необходимо было найти в окружающем мире или придумать другое существо, которое указывало бы на Воскресение. Например, пеликана или феникса. Но если вы отвергали все эти символы Воскресения, говорили, что птицы феникс не существует, пеликан не ведёт себя подобным образом, улитка не служит его иллюстрацией, то вы утверждали, что в природе нет ничего, что бы подтверждало Воскресение. Но разве Бог не раскрывает перед нами книгу Творения? Ведь Он же сотворил бытие, и всё бытие говорит о Нём.

Именно так и зародился плацдарм для развития науки. Средневековые христиане считали, что, изучая горные породы, минералы и космос, они познают величие Славы Божьей. В XVII веке произошёл радикальный поворот в восприятии мира, который послужил толчком для разделения религии и науки, и рождения новой научной парадигмы. В 1632 году между итальянским учёным Галилео Галилеем и папой Урбаном VIII произошёл конфликт, который был вызван выходом в свет книги Галилея «Диалог о двух главнейших системах мира — птолемеевой и коперниковой». Среди прочих вопросов, участники конфликта дискутировали о том, что если бытие является раскрытой книгой, действительно ли Бог обязан всё в неё записывать, например, свидетельства о Воскресении? Должны ли они быть найдены в природе? И что делать, если их там нет?

4. Не утомляли ли их самих эти выдумки, основанные на тексте Библии?

Нет, более того, их было намного больше, чем я приводил в пример. В любой средневековой псалтири было огромное количество небольших иллюстраций животных. Ведь полагали что то, о чём говорится в Писании — присутствует в природе. Например, женская похоть, мужская гордость, достоинство и слава, свинья как источник всего нечистого и т. д. Природа провозглашала о критериях нравственности и безнравственности, о человеческих достоинствах и недостатках, пороках и добродетелях. Люди воспринимали мир символически и не могли воспринимать его иначе, так как в противном случае он стал бы абсурден. О чём и заявил в XX веке А. Камю в своей работе «Миф о Сизифе». Несколько раньше, в XVII веке, Б. Паскаль писал в своей книге «Мысли»: «Человек — всего лишь тростник, слабейшее из творений природы, но он — тростник мыслящий. Чтобы его уничтожить, вовсе не нужно, чтобы на него ополчилась вся Вселенная: довольно дуновения ветра, капли воды. Но пусть бы даже его уничтожила Вселенная, — человек всё равно возвышеннее своей погубительницы, ибо сознаёт, что расстаётся с жизнью и что он слабее Вселенной, а она ничего не сознаёт. Итак, всё наше достоинство — в способности мыслить. Только мысль возносит нас, отнюдь не пространство и время, в которых мы — ничто. Постараемся же мыслить благопристойно, в этом — основа нравственности». Причём, Паскаль был не атеистом, а пламенным апологетом христианства.

5. Современные люди заменили символику образов на абстракции словесных конструкций?

Да, это очень хорошее замечание. Если почитать Гегеля и позднего Шеллинга, то мы увидим у них зарождение нового типа восприятия красоты мира, того, которое сегодня представляет теоэстетика. Можно сказать, что теоэстетика — это некая кастрация и вырожденчество средневекового миросозерцания, если брать его за образец. Избирательное желание видеть лишь позитивную его сторону, обесценивая негативную. Что касается словесных конструкций, то неслучайно философия XX века приходит к поэтике как к одной из форм философствования. Изменение языка философии стало реакцией поздней немецкой философии на классическую. Первопроходцем поэтической философии был Гёльдерлин. Следуя за ним, в XX веке это направление развивали Хайдеггер, Витгенштейн и Рикёр, заявляя, что музыка, танец и поэзия имеют более близкое соприкосновение с бытием, чем философское изложение в рамках классической немецкой философии.

6. Современное обесценивание связано с колоссальным потоком информации?

Нет, с потоком информации связана лишь многовекторность её восприятия, так как она напрашивается сама собой. Возьмём, к примеру, Афганский конфликт. Одни говорят, что решение ввести войска было верным, а другие — что это было сделано зря. И когда вы слышите эти две точки зрения — вы начинаете подозревать, что, возможно, существует и третья. Едва ли мы должны выбирать только из двух вариантов.

7. Как исторически сложилось, что драконы есть как в средневековой, так и в восточной мифологии? У этого мифа единый источник, или средневековая культура заимствовала драконов с Востока? Почему в восточной культуре положительная оценка драконов?

Это связано с символическим значением культа змея, который существовал в Древнем Египте, Месопотамии, Израиле и позже проник в европейскую культуру. В какой-то момент символы змея и дракона начали мимикрировать друг под друга, и дракон стал заменять змея. Например, Георгий Победоносец в первоначальной версии поражал змея, а сейчас изображают, что он убивает дракона. И, конечно же, культ дракона существовал в Китае и Японии. В Японии дракон является символом благородства, прародителем, защитником, источником закона, поэтому первой добродетелью считается благородство и принципиальность. Кроме того, предполагается, что дракон являлся предком японских императоров, появившихся на свет благодаря союзу богини Солнца Аматэрасу с богом-драконом Рюдзином. В нашей культуре он является отрицательным символом, поэтому сравнивать средневекового дракона с восточным некорректно.

8. Видела в музее икону XIX века с цитатами Иоанна Богослова, где пеликан кормит детенышей кровью.

Совершенно верно. Именно из этого мира и его сочинений к нам обращены аскетические упражнения. Кроме того, эти же книги уверяют, что какой-то святой не ел 40 дней, никогда не спал, что к нему являлись ангелы или бесы. И когда мы с полной серьезностью воспринимаем один фрагмент текста, а от другого отмахиваемся — это не научный подход. Мы должны найти один универсальный ключ, который бы открывал нам мир автора этих текстов.

9. У Тихона Задонского есть упражнение: премудрость, от простых вещей рождаемая. Она состоит в том, что человек смотрит на что-то привычное и пытается увидеть в этом предмете или явлении что-то поучительное. Сегодняшнее занятие очень похоже на это — верные примеры средневековых текстов.

Да, но Тихон Задонский несколько поздноват для подобных упражнений. У него они являются уже обособленной практикой. А в Средневековье вкладывали смысл в предмет прежде, чем могли его увидеть.

10. Ваша информация крайне познавательна.

Познавательны не сами описания животных, а психология Средневековья, понимание религиозности как символического мировосприятия. Подозреваю, что в то время сама драма Христа не воспринималась как историческое событие. Вероятно, поэтому с такой легкостью появлялись апокрифы с новыми событиями и деяниями из Его жизни, так как эти чудеса прямым образом вытекали из идеи понимания Христа. Из идеи Христа проистекало Его житие, а не из Его жития следовали толкования, как и из идеи животного следовало его описание.

Когда вы читаете средневековые жития, помните, что сначала появляется идея, а из неё следует жизнеописание, которое полностью подстраивается под эту идею, даже если этого не существовало. И мне кажется это довольно недооцененной вещью. Мы полагаем, что они не разбирались в зоологии, но не настолько же они в ней не разбирались, чтобы думать, что если бросить стеклянный шар тигрице, то она остановится, увидев в нём свое отражение и решив, что в нём находится её малыш.

11. Кажется, что бестиарии ушли навсегда. Я встречал попытки некоторых поздних толкователей, например, Дмитрия Ростовского, доказывать существование этих существ.

Конечно, они нуждались в доказательствах, так как авторы подобных сочинений не выделяли их как вымышленных, а уверенно заявляли об их существовании. Более того, с помощью символа феникса доказывалось существование Христа, а с помощью символов аиста и пеликана обосновывалась христианская идея. А всё потому, что смысловым источником служил Бог, который через всё сущее демонстрировал важные спасительные идеи. Именно из этой идеи стала развиваться натуральная теология, которая заявляла, что из окружающего мира можно почерпнуть полноценное наставление. Своё начало она берёт в первой главе послания апостола Павла к Римлянам, позже фигурирует у апологетов, несколько угасает после теософского века каппадокийцев, но всё-таки продолжает жить вплоть до падения Византийской империи. В западной традиции она возникает в X веке, апеллируя к предметам и событиям, и почти приравнивая их к Божественному Откровению.

12. Некоторые символы остались до сих пор, существуют в культуре и репродуцируются периодически в литературе. Например, в книгах о Гарри Поттере.

Извините, но это некорректный пример. Книги о Гарри Поттере — это фэнтези, fiction literature. Также, как пример голубя или кошки, которая сейчас выступает в качестве символа семейного очага и уюта в доме. Однако, в Средневековье она не была в таком почёте. Наша котомания родилась сравнительно недавно. Даже у Булгакова кот выступает как нечто мистическое и опасное, что является отголоском тех времён.

***

Дополнительные ссылки по теме:

Средневековые бестиарии. 09.09.2021 https://youtu.be/ExVxsQucYCk

1. Якоб Ворагинский. Золотая легенда: Житие св. Доминика[↩]
2. Заклятая книга Гонория. О ликантропии, превращениях и исступлениях колдунов[↩]
3. https://azbyka.ru/otechnik/Evfimij_Zigaben/tolkovaja-psaltir/[↩]
4. Василий Великий. «Шестоднев», беседа 9[↩]
5. Августин. О граде Божьем. Кн. 21, Глава IV[↩]
6. См. также У.Эко. Баудолино.[↩]