Поиск

Распятие

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Когда мы смотрим на Распятие, то видим над православным крестом буквы «IНЦI», что означает «Иисус Христос Царь Иудейский». Это слова Понтия Пилата, которые он написал на трёх языках (греческом, латинском, иудейском) и прибил на кресте Иисуса. По поводу этой надписи в XVI веке шли большие споры. Православные считали эту надпись ересью. 

Вот цитата из «Показания соловецкаго диякона и эклисиарха Игнатия, о новопоявившейся в России на крестах четырелитерной IНЦI, титле»: «О проклятая еретическая и богоборная уста, како на святый и пречистый верх отверзаетеся. О изощреный еретичеством хульный языче, како от устен своих яд аспиден пролиясте; доколе противу рожна лаяние злое бреханием своим отрыгаете: титлу бо положисте Пилатову в другий ряд, на животворящем кресте Христове, аки бы незнаючи яко царствует всеми Исус назарянин: царь июдейской, а не ваш. А он живет ныне не в Назарете, но седит одесную Божия славы в небесных. И тою титлою нам верным християном подписовати непристойно» 1

Диакон Игнатий тех, кто писал титло «Иисус Назарянин Царь Иудейский», называет еретиками. А мы поклоняемся этому как древнему преданию. И само это чувство поклонения часто становится для нас главным. Поклонение, для которого формы и традиционность важнее содержания. 

Мы же попытаемся вникнуть в сущность распятия Христова. Когда люди увидели Господа на кресте, то, естественно, это вызвало вопросы: что это – победа или поражение? в чём смысл распятия Христова? Христиане то находили этот смысл, то опять теряли. И у нас нет ответа, несмотря на то, что написано много толкований, и нам кажется, что мы всё понимаем. 

Это происходит, потому что, когда Бог даёт Откровение, его не схватишь, оно как лёгкое касание. Это можно сравнить с шариком, который пытается схватить ребёнок, а тот от него ускользает. И мы, когда получаем Откровение Божие, должны тут же фиксировать билингвистический парадокс 2. То есть признавать, что мы неспособны его принять, и поэтому, принимая Откровение, мы его отрицаем, изменяем, интерпретируем.

Попробуем рассмотреть эту проблему.

Крест как бунтарство

Крест во времена Христа был символом бунтарства 3, символом восстания. Часто говорят о том, что «отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мной» (Мф.8:34) означает согласиться со своей долей, навьючить на себя ещё больше и тащить. Но не таков был Христос, иначе Он, будучи сыном плотника, так бы и плотничал до конца жизни. Христос был другим, и когда говорил “возьми крест свой”, то крест ассоциировался у его современников с бунтарством, например, с восстанием Спартака и распятыми шестью тысячами вдоль Аппиевой дороги.

Христос, когда призывал взять крест, призывал к восстанию, но к восстанию духовному. Это было призывом к радикальному пересмотру себя. «Отвергнись себя», то есть отвергни свои предрассудки, свои старые, ветхие привычки и иди вперёд. А вот с этим у нас большая проблема, потому что прежде, чем сделать шаг вперёд, мы хотим, чтобы нам чётко обрисовали, ради чего мы должны отказаться от себя. Вот и Пётр, не будучи в состоянии просто вслепую идти за Христом, сказал: «Вот, мы оставили всё и последовали за Тобою; что же будет нам?» (Мф.19:27).

«Переконвертация» драмы распятия в крест-оберег

В процессе осмысления распятия Христова православные приняли идею: Христос пошёл на крест, потому что так было надо, чтобы нас спасти. Вот две цитаты, в которых мы видим, что из огромной драмы распятия Христова нам сделали полезный и спасительный оберег в виде креста. 

Свт. Иоанн Златоуст пишет: «Этот крест прежде был знаком проклятой смерти, смерти позорной, смерти самой постыдной; но вот теперь он сделался драгоценнее самой жизни и славнее диадем, так что все мы носим его на челе, не только не стыдясь, но считая его своим украшением. Не только люди простые, но и те, которые облекаются в диадемы, на челе выше диадем носят крест; и весьма справедливо, – потому что он выше бесчисленных диадем. Диадема украшает голову, а крест ограждает душу. Он – гроза для бесов, врачество для болезней души, непобедимое оружие, неприступная стена, непреодолимая защита; он отражает не только нашествие варваров, не только нападение врагов, но и полчища самых свирепых бесов» 4.

Вот ещё цитата прп. Исаака Сирина из беседы «О созерцании тайны Креста; и какую силу несет он невидимо в своей видимой форме, и о многих тайнах домостроительства Божия, которые совершались среди древних; и совокупность этого во Христе, Господе нашем; и как совокупность этого несет в себе всесильный Крест»: «Неограниченная сила Божия живёт в Кресте, так же как она жила непостижимым образом в том ковчеге, которому Народ поклонялся с великим благоговением и страхом, – жила, совершая в нём чудеса и страшные знамения… Та самая сила, что была в ковчеге, живёт, как мы веруем, в этом поклоняемом образе Креста, который почитается нами в великом сознании присутствия Божия… Ибо Шехина Божия жила в нём – та самая, что живёт теперь в Кресте: она ушла оттуда и таинственно вселилась в Крест. Не в меньшей степени явлена сила этой Шехины в знамениях и силах Креста, чем в тех предметах, но даже в большей степени» 5. На кресте, который раньше был орудием позорной смерти, распят Христос Бог, и теперь для нас Крест – оружие победы.

Надо сказать, что для самого Христа крест не был радостным событием. Распятие было драмой, и Он воспринимал это как драму, Он переживал это как драму. Ап. Пётр, когда говорит «Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян.2:36), говорит это как о том, чего не должно было произойти. Пётр не сказал, что этим самым Бог спасает нас. Крест – это драма Бога, который стал человеком.

От чего спасает нас крест Христов

В распятии Христа не было идеи купли-продажи, которая позже появилась в богословии как идея заместительной жертвы — Отец требовал жертв, Сын принёс жертву, и Сын выкупил нас у Отца. 

Если Христос спасает нас от гнева Божия, то тогда, естественно, на кресте Он приносил удовлетворение гневу Божию. Если Христос спасает нас от дьявола, то на кресте Он побеждает дьявола.

Христос спасает нас не от Отца, не от дьявола, не от гипотетического греха, не от страстей. Христос спасает нас от структуры сознания, которая мыслит так, что грешник должен быть распят, от структуры сознания, которая мыслит так, что и праведник должен быть распят. 

Христос спасает нас от структуры мышления, базирующейся на противопоставлении праведности и греха. Эта структура самоубийственна. И когда мы убиваем другого, мы не чувствуем, что такая структура сознания убьёт и нас самих. 

Вот пример: христиане боролись с Римской империей. Потом языческий мир был нашим философским оппонентом. Апологии были направлены против язычников и против иудеев. Но когда христиане оказались во главе империи, они стали сражаться сами с собой. Семь Вселенских соборов – это анафемы христиан против христиан. Святые отцы старались уточнять формулировки, чтобы отделить еретиков от себя. 

Этот самопогубляющий принцип был остановлен православием искусственно. Сейчас мы не выявляем еретиков, хотя мы знаем, что среди современных священников, не говоря уже о прихожанах, можно выявить множество еретиков, если их проэкзаменовать. Почему же мы не экзаменуем? Потому что не хотим обнаружить его ложность. Мы остановили этот принцип, который главенствовал на семи Вселенских соборах – выяснять всё глубже и глубже, кто же из нас еретик? Но сам принцип разделения и противопоставления остался, мы просто не даём ему работать.

Принцип разделения – следствие грехопадения

Откуда этот принцип, где он находится? Разве какой-то бес внушал святым отцам этот принцип? Может, дьявол нашёптывал святому отцу спросить у брата что-нибудь этакое: сколько воль во Христе? Сколько природ во Христе? А сардийские формулы он знает? «Отец во всём» – это правильная формула или нет? Бог-Отец страдал или не страдал? Святой дух сострадал Сыну или нет?

Принцип разделения и противопоставления находится не у сатаны за пазухой, а у человека в голове. Это эволюционный принцип. Мы обнаруживаем себя уже в ситуации безжалостного эволюционного потока, который в Библии описан как «изгнание Адама из Рая». В этом потоке человек вынужден все свои таланты подчинить выживанию. Различать своего и чужого, свою и чужую территорию, и т.п.

Вся праведность Ветхого Завета также держится на идее разделения. Кто-то разным богам приносит жертву. А мы, древние иудеи, считаем, что только Яхве нужно приносить жертвы. И вот люди, которые научились разделять, они разделяли до такой степени скрупулёзности, что уже не готовы признать другого праведником, потому что он не проходит наш тест, он другой.

Христос идёт на крест не потому, что надо что-то кому-то доказать, выкупить, заплатить, переубедить или осудить, а потому что не может обойти сути грехопадения, так как не может обойти настоящую трагедию человека. Настоящая трагедия человека состоит в том, что он обязательно распнёт другого. Он распинает не врага, не преступника, он распинает Другого, человека другого формата. Иногда кажется, что мы распинаем тех, кто нам вредят, но если присмотреться, то просто других.

Христос был обречён на распятие. Пойти на крест – это всё равно что стать человеком. Если ты стал человеком и будешь пытаться объяснить людям, что они неправильно мыслят, что они неправильно живут, или сам будешь просто иначе мыслить, иначе жить, они будут вынуждены тебя распять. 

Как говорил Рене Жирар 6, срабатывает система, когда надо кого-то принести в жертву, чтобы успокоить сообщество и себя, обозначить причину проблемы и её удаление.

Христос видит, что корень греховности человека состоит в том, что тот силится отличать праведника от неправедника.

По этой причине и Бога отделили от человека: Пётр «припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный» (Лк.5:8). Это рассуждение хоть и выглядит благочестиво, но выстроено в том же русле противоположности праведности и грешности. Всевышний Бог так возлюбил мир, что захотел быть нам простым другом, но мы поставили Его на место! Бога отделили настолько, что Тот вначале ещё как-то «ютился» в Дубравах, потом «переселился» на гору Синай, потом Его «отправили» на Небо, а потом сказали, что и на небе Его нет.

Принцип, который возносит Христа на крест это принцип разделения. Читая в Евангелиях о распятии Христа, мы видим, что среди разбойников распят Праведник. Машина распятия убивает как злодеев, так и праведников. Значит, нужно смотреть глубже, чем это разделение: злодей и праведник. 

Христос не просто появляется на кресте, но на кресте заботится о других. На кресте Он всех прощает, ни на кого не злится. И на кресте Он страдает в одиночестве. «Или, Или! Лама савахфани?» (Мф.27:46). Бог Его не спасает, не приходит, не низводит со креста. Христос просит Отца за распинающих Его: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк.23:34). Христос говорит плачущим о Нём: «Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших» (Лк.23:28). Получается, что ошибаются даже те, кто соболезнуют Христу. Он говорит, что вы плачете обо Мне так, как будто вы добрые, те – плохие, а Я – пострадавший. Вы – пострадавшие, потому что не видите, что вы тоже хотите Моего распятия! Вот о чём Христос призывает их скорбеть. 

В дальнейшем развитии христианство оправдало распятие Христа, дескать, иначе нас нельзя было искупить. Христиане оправдали и прославили механизм распятия как механизм искупления и радуются.

Получается, что распяли Христа, потому что Он не вписывался в систему. Система не любит выделяющихся – и «правильных», и «неправильных», и святых, и разбойников. Она их распинает. 

Распинающий принцип – это не только принцип отделения грешников, но также и принцип поиска святости. В основании святости лежит тот же самый фактор, что и в основании греха – выделение, отделение себя от других, противопоставление себя себе лучшему, себе идеальному. Идея праведника является расистской по своей структуре, т.к. придаёт обычным людям статус неправильных, подлежащих исправлению или самоисправлению. Бог заповедал нам принимать ближнего не за его святость, а так, как принимают дождь, равно льющий на праведников и грешников, и солнце, восходящее над всеми одинаково (Мф. 5:45). Только тогда мы и можем называться сынами Вышнего.

На кресте Христос выявляет личность Бога

Личность Бога, как замечают философы, невозможна. У нас с вами такая система восприятия, что мы не воспринимаем, что перед нами личность, если в ней нет категории трагедии. Но если есть трагедия, тогда личность возможна. Бог Ветхого Завета не был воспринят иудеями как Личность. Бога воспринимали как Силу, как Закон, который надо исполнять. Израиль не столько любил своего Бога, сколько боялся. Если в Торе мы не встречаем трагедии, то уже в корпусе пророков Ветхого Завета мы читаем, что Бог болезнует, Он переживает некую драму, но при этом находится в безопасности. И человек понимал, что трагедии там на самом деле нет. 

Бог становится человеком, и теперь трагедия человека становится Его собственной трагедией, трагедией внутреннего разделения одного от другого, внутренней попытки оттолкнуть ближнего, определить его, убить. Потому что живой человек нам кажется неполноценным, т.к. мы различаем в нём праведное и неправедное. В этом состоит трагедия греха. 

Христос идёт на крест, и мы познаём Его как личность, потому что невозможно познать личность без её трагедии. Он стал человеком без греха, т.е. без разделения на чужих и своих, на хороших и плохих, на праведников и грешников. И такой человек должен быть распят, должен быть репрессирован и убит. 

Он берёт себе за принцип антипринцип – не противопоставлять праведника и неправедника. Вот, где Он не грешит. Он не стал делать разницы между почётными членами Синедриона и мытарями, образованным Никодимом и необразованными рыбаками, мужчинами и женщинами. Христос вобрал в Себя принцип неразделения и будет исповедовать его до конца. Он был обречён на то, чтобы быть распятым, за то, что Он человек, за то, что Он не животное. Потому что ксенофобия – это животный импульс.

Все теории о распятии, начиная от теории заместительной Жертвы, и заканчивая тем, что Он пошёл на Крест, чтобы избавить нас от смерти, разрушить дьявольские козни – это попытки приладить распятие Христово к ситуации языческого мировоззрения. Все эти теории исходят из предпосылки, что с нашим сознанием всё нормально, просто мы согрешили вчера, позавчера, и две недели назад. Но если в человеке повреждён коренной принцип сознания, и он лежит в основе его праведности и греховности, надо менять коренной принцип сознания. И с этим исцелённым принципом сознания мы и Бога назовём «папочка», то есть Авва, и не будем различать, кто у нас в друзьях, и постимся мы или не постимся, мы тоже не будем различать. И ап. Павел донёс эту идею, что не надо на всё это обращать внимание.

Сыны Божьи и сыны дьявола

Христос помиловал блудницу, помиловал мытарей, Он их даже не миловал, не было акта помилования как такового. Может, Ему и не нравилось, как они живут, но это их жизнь, они вот такие. И Он хотел быть со всеми.

И нам нужно взять этот принцип Христа себе на вооружение. Христос не отличает праведника от неправедника. Стало быть, и наша праведность должна иметь этот параметр. Если же наша праведность делит людей на праведных и неправедных, более того – основана на этом делении, то мы не лучше атеистов и язычников. Христос говорит: «Если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев [которые противопоставляли себя другим], то вы не войдёте в Царство Небесное» (Мф.5:20). Т.е. если праведность наша не будет иной по самому исходному принципу, то мы неизбежно придём к тому, к чему пришли книжники и фарисеи — нам непременно понадобится оппонент, мы будем обречены на бесконечный поиск врага. Основной порок людей: любить хороших, исправлять плохих, убивать неисправимых. Человек, который говорит, что вот такое поведение ненормативное, неправильное, плохое, а вот такое поведение хорошее, хочет создать гетто для себя и тюрьму для другого. Он создаёт своё пространство. Как говорил Теодор Адорно, все мы – фашисты. То есть в каждом из нас сидит фашизм, который выбирает свою фашию из всего мира и противопоставляет себя, свою фашию, свой тип сознания другим людям. Если мы перестанем противопоставлять, если мы примем язычника и еврея, раба и свободного, мужчину и женщину, праведного и неправедного, вот тогда мы будем людьми, сынами Вышнего. И тогда мы будем доверять друг другу, видеть друг друга такими, какие мы есть, ничего не строя из себя, не стремясь впечатлить другого или внушить ему какие-то идеи. Мы перестанем гоняться за людьми в попытке их воцерковить, и начнём воспринимать  людей персонально как личность. Этим мы избавим себя от необходимости делить мир на своих и чужих, помня, что противопоставление, в конце концов, приводит к распятию другого.

Если мы хотим быть похожи на Бога – будем любить врагов наших, не будем различать праведных от неправедных, ибо Бог льёт дождь на всех одинаково, и Бог «благ к неблагодарным и злым» (Лк.6:32-36). И тогда «будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5:45).  

Христос проповедовал принцип приятия ближнего, и Ему возражали. И возражающим Он говорит: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин.8:44). Возражение и делает их сынами дьявола, попытка исправить Христа и приводит к распятию. Исправить и убить – это одно и то же, это один вектор. Христос называет их сынами дьявола, потому что они решили исправить Его проповедь, обвинить Его в том, что Он не такой как они. Именно это и творит ситуацию, когда один убивает другого. «Вы хотите Меня убить» – вот лейтмотив повествования Иоанна, начиная с 5-й главы и до 10-й. Но они ещё не понимают этого, они думают, что хотят проповедовать правильную мораль. Но Христос уже видит корень. Они хотят Его убить, потому что не хотят видеть Его таким, какой Он есть.  Начинается всё с исправления, потом следует наказание, а потом убийство.

Христианство есть наш диалог с Богом

Если в нашей системе мышления праведность противоположна греху – мы ничего не поняли в христианстве и продолжаем мыслить как те люди, что распяли Иисуса Христа.

Христианство – это когда мы стараемся понять все религиозные концепции, все религиозные типы мышления, и в то же время понимаем, что мы другие, что нам нужно что-то другое. Вот кто-то сидит и ест булочку, а мы идём в храм. Мы, проходя мимо него, понимаем (если мы, конечно, доросли до такой степени духовности), что он делает то же самое, что и мы. Просто он считает вот это важным для себя, а мы считаем важным для себя другое. И никто из нас не лучше. 

Наша цель – выйти из соревнования, конкуренции с ближним. Существуют баптисты, буддисты, кришнаиты, джайнисты, католики, атеисты, все, кто угодно. Понятно, что все они, исходя из своей картины мира, из своего сознания, которое у них сложилось под влиянием школьных преподавателей, соседей по двору, любимых телепередач и так далее, поступают совершенно верно. И мы поступаем верно, исходя из своей картины мира. 

Православие – это когда человек видит всех: и мытаря, и праведника, и знатока, и глупца, и рыбака, и блудницу, каждого человека. И расслабленного он видит не как проклятого. Он видит всех как делающих одно и то же. Мы с вами занимаемся тем, что Бог нам сказал. Но мы не знаем, что Бог сказал им, и почему они поступают не так, как мы. Нам не стать мормонами, потому что Церковь Иисуса Христа Святых последних дней, как они называют себя, для нас слишком примитивная, слишком чуждая. Мы не станем неоязычниками, потому что неоязычество, кроме того, что оно слеплено в 90-е годы из комсомольского прошлого, оно ещё и достаточно нескладно само по себе. Мы не станем католиками, потому что для нас неприемлемы их статуи, струи крови из краски, бритые ксёндзы, и вера в непогрешимость папы.

И когда мы поймем, что они такие же, как и мы, то тогда мы воспримем своё православие не как превосходство, а как свой диалог с Богом, свою песню. Например, вам нравится какая-то песня. Но это же не значит, что эта песня должна нравиться всем. И это не значит, что если кому-то она не нравится, то он плохой человек. Он просто иначе устроен, иначе воспринимает музыку. Когда мы изучим и будем понимать свою историю, мы будем принимать каждый элемент, каждый век своей истории. И тогда мы будем настоящими последователями Господа Иисуса Христа, который говорил, что если вы хотите быть сынами Всевышнего, то посмотрите на Него. Он светит и льёт дождь на праведных и неправедных одинаково. Он не разделяет этих людей. Разделение убивает и человека, и Бога. И если мы – сыны Неразделяющего, то не должны разделять, и тогда будем любить друг друга.

Вопросы

Вопрос: Если мы будем смотреть на праведных и неправедных одинаково, то как мы сможем помочь неправедным спастись? Или мы оставим их погибать?

о. Вячеслав: А мы послушаем Евангелие. Там говорится: шёл добрый самарянин, видит побитого иудея, взял и помог ему. А мораль читать не стал (Лк.10:23-37). Мы же, когда видим человека, который ведёт себя иначе, чем мы, то мы неосознанно, инстинктивно, как животные, пытаемся его поправить и сказать: веди себя так, как я. Это желание растёт не из христианства, это растёт из нашей животной природы. И как только мы перестаём рефлексировать, то сразу начинаем кому-то читать мораль и исправлять ближнего. Все так поступают. Иисус видел беду в исправлении ближнего, призывал принимать его таким, какой он есть, не читая ему морали. 

Если же к нам обращаются с вопросом, если нас спрашивают, как некогда Никодим приходил ко Христу (Ин.3:1-11), то мы призваны дать ответ с кротостью и благоговением, как говорил Пётр (1Петр.3:15). Если же спрашивают, как Пилат спросил Христа: «Что есть истина?» (Ин.18:38), то нам не следует вступать в диалог, потому что нет искреннего вопрошания. Как и Христос не ответил Пилату, потому что это был риторический вопрос стоика.

 

Вопрос: Почему мы поклоняемся кресту? Это язычество?

о. Вячеслав: Поклоняться Кресту призывает канон Кресту, существует акафист Кресту, на Великом повечерии после молитвенных обращений к Господу, Божьей Матери и святым следует прошение: «Непобедимая и непостижимая, и Божественная Сило Честнаго и Животворящаго Креста, не остави нас грешных«. Это, конечно, язычество. Но это неизбежная участь массовости. Православие, попадая в массовую культуру, подчиняется уровню массовой культуры. Язычество – это естественный эволюционный продукт, это некоторая бессознательная вера. Любая религиозная практика, попадая в широкие массы, становится языческой. Не потому что эти массы глупые или плохие. А потому что широкие массы реагируют на практику широких масс. Суть социальной психологии заключается в том, что многие делают то, что делают многие, потому что это делают многие. Когда никто не поклонялся кресту, когда крест считался орудием казни, позора, тогда и сами христиане понимали, что это некоторого рода антикультура. Но когда крест становится не антикультурой, а мейнстримом культуры, тогда массы, которые реагируют только на массовое, включаются в поклонение. Это поклонение не выходит на уровень христианства. Язычник, даже молясь, пытается манипулировать Богом, молитва понимается как языческий обряд.  Христианин же может выйти на уровень христианского осознания этой практики, на уровень молитвы.

  1. http://krotov.info/acts/17/3/titla.htm[]
  2. См. текст лекции Билингвистический парадокс, отрывок аудиозаписи лекции Билингвистический парадокс |Вячеслав Рубский | 25.01.2018 или полностью аудиозапись лекции https://t.me/c/1580769193/23 на Закрытом ТГ-канале[]
  3. Крест как бунтарство / Проповедь о.Вячеслава Рубского, 2018г.[]
  4. Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. Издание СПб. Духовной Академии, 1899. Том 5, Книга 1-2, Беседы на Псалмы. Беседа на псалом 109:6[]
  5. https://azbyka.ru/otechnik/Isaak_Sirin/o-bozhestvennyh-tajnah-i-o-duhovnoj-zhizni/11[]
  6. Жира́р Рене́, Рене Ноэль Теофиль Жирар (René Noël Théophile Girard) (25.12.1923, Авиньон, Франция – 4.11.2015, Стэнфорд, США), франко-американский антрополог, философ и теолог. Создатель всеобъемлющей концепции происхождения человека и культуры, известной как миметическая теория / Источник: https://bigenc.ru/c/zhirar-rene-a4382b[]
Подписаться
Уведомить о
8 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Дмитрий
4 месяцев назад

Я не дочитал ещё до конца, просто недавно мысль пришла, «крамольная».
Со-единение – сим‐волон, символ. Раз-деление, раз‐единение – диа-волос, дьявол.
«Мните ли, яко мир приидох дати на землю? Ни, глаголю вам, но разделение…» Лк.12:51
Т.е. Иисус, таким образом – ..?
Или это опять «вставка»?:)

Дмитрий
4 месяцев назад

Правда в греческом тексте стоит διαμερισμόν. Но смысл отражает верно, да и приставка та же, что и у диавола.

Дмитрий
4 месяцев назад

«Начинается всё с исправления, потом следует наказание, а потом убийство.»
Ха-ха. Очень смешно.
А зачем вы всё это пи’шите? А зачем Иисус приходил?
Разве не для того, чтобы исправить? Назовите как угодно, «донести свою мысль», «объяснить», «показать»…
А для чего?
Чтобы исправить.
Разве нет?
Вот и фсё, вот и фу всем вашим умопостроениям.
Яйца они выеденного не стоят.
Так для чего беседы? Для чего Иисус? Для покаяния. Для того, чтобы мыслить, думать научить/побудить/заставить(sic!)…
Для этого необходимы провокации, необходим ДИАЛОГ, необходимо исправлять и наказывать. Слова какие «страшные», а на самом-то деле очень хорошие и правильные, «хромает», как всегда, исполнение.
А неисправимых – не будете убивать, они убьют вас. Поэтому, если вам не нравятся радикальные меры, оградите их от себя и себя от них, от «неисправимых». Захотят исправится сами – придут к вам, не захотят – пусть живут, как хотят, но(!), с оговоркой, не вредя вам и другим.
Сложно? Глупо? Невозможно?
Человеку – да. Но не Богу.
В этом, «эволюционном», «падшем», «грешном» мире – невозможно.
Факт другого мира – не доказан, но и не опровергнут.
Остаётся верить. Или не верить. Вот и всё.

Редакция Re-orthodox
Ответить на  Дмитрий
4 месяцев назад

Здравствуйте! Отец Вячеслав приглашает вас через неделю на аудио-беседу.

Дмитрий
4 месяцев назад

«Вот кто-то сидит и ест булочку, а мы идём в храм. Мы, проходя мимо него, понимаем (если мы, конечно, доросли до такой степени духовности), что он делает то же самое, что и мы. Просто он считает вот это важным для себя, а мы считаем важным для себя другое. И никто из нас не лучше.»
Ок.
Вот, я иду в храм и ем булочку, а кто-то, под кустом насилует ребёнка. И я понимаю, что ему, насильнику, это нравится, и он делает то же самое, что и я, ведь мне тоже нравится идти в храм и есть булочку… и он не хуже чем я… ??!
Ах, да, ребёнок…, куда же деть ребёнка??

Данил
Ответить на  Дмитрий
4 месяцев назад

Ребенка защити и потом продолжай свой путь в храм, но только не считай это религеозным действом. Атеист зделал бы так-же.

Данил
Ответить на  Данил
4 месяцев назад

Можно считать и это религиозным, но понимать при этом, что ты есть та инстанция которая назначила такому поступку быть религеозным. Никогда не докопаешься до той глубины где однозначно ясно: это голос Бога в тебе или голос нормы привитой социумом. Всегда придется отнести это действие к той или другой категории не будучи уверенным доконца.

Дмитрий
4 месяцев назад

Дочитал. А тут можно дизлайк поставить? Нет? Ну я тогда тут поставлю
👎

Оглавление
8
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x