Поиск

Боговоплощение

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Тема боговоплощения должна быть рассмотрена с практической стороны. Не всякое православное учение, даже при том, что оно глубоко и подробно изучено, доводится до практики.

Языческое представление о воплощении

В лекциях православных богословов часто приводятся примеры воплощений языческих богов, для того чтобы указать их принципиальное отличие от христианского. Воплощениями в полноценном смысле их трудно называть, потому что они носят эпизодический характер. Боги там приходят на время, совершают задуманные дела и уходят. Они только принимают облик, как в индуистских легендах об аватарах, где повествуется о воплощении одного из богов, который приходит, приносит откровение или напоминает древнюю мудрость, и уходит. Часто и в православии понимают боговоплощение в этом ключе, то есть Бог воплощается не вполне, на время, а потом возносится. В таком случае конструкция взаимоотношений с Богом, Который “Иже еси на небесех”, остаётся той же, что и до воплощения.

Любя друг друга, мы реализуем Бога на Земле

Недостаток онтотеологического1 понимания Бога заключается в том, что Бог в нём представляется как самая высшая вещь в ряду других вещей. Это отличает Бога по рангу, но не делает Его бытие принципиально иным. Действительное, полное боговоплощение подразумевает, что Бог стал человеком, и теперь не существует отдельно. И поэтому, как говорит ап. Иоанн, кто любит брата, тот познал Бога и пребывает в Боге. То есть Бог – это любовь по отношению к братьям. А кто не любит брата, тот как может говорить о том, что любит Бога? Это же невозможно, потому что Бог – это и есть любовь к братьям. Иоанн в 4 главе Первого Послания сказал: «Бог есть любовь», и он отчëтливо указал, какая именно – любовь к ближнему: «Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рождëн от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1Ин.4:7-8). То же самое мы видим в Евангелии от Иоанна, когда ученики просят о том, чтобы Христос показал им Отца, то есть отдельного Бога: «Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца? Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела» (Ин.14:8-10). В другом месте Он говорит: «Я и Отец одно» (Ин.10:30). А в притче Он говорит: Кто сделал благо кому-либо из нуждающихся (малых сих), тот Мне сделал (Мф.25:40).

Большая фабула языческого богословия, в которой Бог является ещë одной дополнительной реальностью, так или иначе противопоставляет Бога и человека. Потому что если между нами кто-то один – Бог, скажем, Иисус Христос, то неминуемым следствием будет образование иерархии. Выстраивается обычная структура власти жрецов. В этом случае, есть боговоплощение или его нет – не имеет никакой практической разницы.

Она будет только тогда, когда Бог станет человеком. Или как буквально у Иоанна: Логос стал плотью (Ин.1:14). Поэтому, когда мы любим другого человека, тогда мы реализуем Бога на Земле, тогда Бог проявляется. В этом случае Бог – внутренний континуум возможности любить другого. То есть та платформа, на которой один человек может любить другого метафизически, не пользоваться, а именно видеть, по-настоящему любить. Это возможно только потому, что есть Бог. Если бы Его не было, то люди бы друг другом только пользовались.

Теология дистанции

«Иже еси на небесех» выражает теологию дистанции, которая включает в себя примат инструкций над личностью человека. Если Бог находится вовне, то в географии Его обретения ключевую роль играют инструкции по поиску Бога и техники Его обретения, или другими словами – учение. Сколько бы ни порицали Евагрия Понтийского 2, пеняя на то, что Бог, де, Сам находит человека, спасает и так далее, всё равно значение именно нашего действия оказывается решающим. Например, если некто распространяет ложную инструкцию по выживанию в пустыне, он натурально губит людей, там оказавшихся. Если по аналогии применить это к духовным путям к Богу, то в полную силу включается логика Каиафы и инквизиторов: лучше одному человеку умереть, нежели он вовлечёт в погибель множество; лучше погубить меньшинство, чем большинство (Ин.8:14).

Такая система мышления оправдывает ненависть к большинству людей планеты, так как невозможно относиться иначе к тем, кто через совращение губят неповинные десятки и сотни тысяч людей. А когда речь идёт о клокочущем аде, то такая реакция оказывается закономерной и праведной.

Порок инструкций в их эксклюзивизме, подразумевающем, что только одна из всех права, а остальные должны быть уничтожены. В то же время единство вокруг инструкций неосуществимо, так как совершенно единодушное принятие некой одной теории невозможно в силу различия индивидуального уклада каждого человека. Только через сознательное и бессознательное сокрытие разности восприятия священных инструкций возможно «единство» адептов единого учения.

Отдельность Бога неминуемым следствием приводит любое общение к взаимопользованию. Если Бог есть отдельная вещь, то все остальные вещи должны подчиниться, привести себя в соответствие Ему. Он искривляет пространство в пользу себя. Бог всегда будет лучше. Чтобы это подчеркнуть, религия унижает человека. И не важно, какая именно и по какому поводу. Важен способ соотношения Бога и человека. Отделённый структурно, Бог всегда входит в оппозицию.

Если Бог стал человеком, тогда мы в людях должны видеть Бога. Мы должны находить его пусть не во всех, но хотя бы по отношению к одному человеку сказать: «Господи, это благодаря Тебе я вижу этого человека. Ты сделал так, что мы можем любить друг друга. И Ты, собственно говоря, и есть моя любовь к нему».

Больше того, что мы переживаем

Хотя присутствие Бога и Его восприятие не фиксируются доказательно и не имеют удобной формы для понятийного схватывания, всегда оставляя ускользающий остаток, отсутствие Бога оставляет человеку только эволюционную адаптацию как принцип объяснения всего. В животном мире процессы химии, физики, биологии и психофизиологии происходят как единый механизм [Рисунок: четыре близкие параллельные прямые]. Человек имеет внутреннее ментальное пространство, созданное влиянием Бога на структуру сознания человека [Рисунок: параллельные прямые разомкнуты перпендикулярной прямой (Бог), образующей треугольник]. Бог дистанцирует наши процессы друг от друга так, что биологические и даже некоторые психические процессы фиксируются как отчуждённые или чуждые психике. Субъект обладает ими, но не сводится к ним. Таким образом, в точке пересечения апперцепций различных биопсихических процессов появляется эмерджентный 3 эффект свободного пространства, который тяготеет не столько к урегулированию всех процессов (как у животных), сколько к сакрализации и девальвации тех или иных аспектов психики, событий и предметов.

Поиск Бога в космосе тщетен и анахроничен. Для нашего сознания там всё происходит по путям неотслеженных и отслеженных законов. На красоту и уродство, милосердие и несправедливость реагирует Бог, Который является частью моего сознания. Эта часть моего сознания небиологична, это базовая предпосылка о его вечности, трансцендентности и так далее. Моё «Я» как физиологическое порождение входит в симбиотическое соединение с Богом (частью сознания – «Бог»). Однако Бог как часть сознания, будучи включён в психофизиологические процессы «Я», остаётся непсихогенным. Он не сводится к той части, которую мы в себе переживаем, но мы имеем отношение только с ней. Бог вообще не делится на части, но воспринимается нами как часть или влияние. Бог порождает религиозность миллиардов людей. Люди, фундирующие эту составляющую их сознания, усиливают свою связь с вечностью: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога» (Ин.17:3)! Таким образом, нам бесполезно искать Бога снаружи, даже если Он снаружи. Всё, что мы знаем о Боге – это то, как Он в нас.

Попытки приблизить Бога

Преставление о нашем «Я» как об отдельном автономном объекте и такое же представление о Боге порождают их болезненное соотнесение как величия и ничтожества, как существования реального и условного. «Я» есть вихрь, порождённый Бурей. «Я» есть движение от присутствия Божия, от Его внимания. Наше ответное внимание к Нему рождает понятие «Бог».

Любящие Бога христиане, но продолжающие понимать Его как отдельный объект, всячески пытаются преодолеть негативные последствия этого понимания. Но измениться должен сам принцип соотнесения Бога, вдыхающего в сознание притяжение сакральности, и сознания, эту сакральность мыслящего. Просто говорить, что Бог нас любит – это бесполезный тезис. Нам всё равно придётся приносить Ему жертвы; Ему всё равно придётся наказывать виновных. И тут нет принципиальной разницы, любит ли Он нас при этом или ненавидит. Общерелигиозная структура остаëтся неизменной. И какой-нибудь замечательный проповедник может рассказывать, что Бог сильно любит вас и не хочет вас казнить, но Ему просто приходится. Мы же спрашиваем по-философски: а кто/что Его вынуждает? Его вынуждает структура мысли, в которую мы Его поместили: Бог наверху, человек внизу – Ему надо подчиняться.

В некоторых религиозных кругах существует горизонтальный посыл: Бог – наш брат, и поэтому мы должны любить Его как ещё одного брата. То есть в каждой группе людей Иисус невидимо присутствует как ещё один. И вроде бы хорошо звучит. Но тогда любовь к Богу и любовь к человеку, который рядом, оказываются двумя отдельными актами. Даже при том, что Сам Бог говорит мне любить ближнего, моя любовь к Нему, как к отдельному объекту, делает отношения с другим человеком не такими важными, как с Богом.

С точки зрения структуры религиозного мышления, куда мы поместим Господа, чтобы не убить ради Него ближнего? Только в наше отношение к ближнему. Он стал человеком, стал плотью, стал отношением к другому человеку. Он между нами в смысле пространства приятия друг друга, а не ещё одной единицы, перевешивающей всех. Если там, где двое или трое, Он будет четвёртым, тогда в присутствии остальных почти не останется смысла. Остальные даже мешают, как это подчёркнуто в православном монашестве. Я люблю Христа, я пошёл за Христом, а не за этими остальными двумя или тремя. При восприятии Христа как дополнительного объекта христианство всегда возвращается к классическому язычеству.

Бог и ближний как конкуренты

Отсюда понятен уход монахов в пустыни. Люди им мешают. Это справедливо и в горизонтальном отношении к Богу как другу, и в вертикальном, как к Высшему Существу. Если Он Такой отдельный и красивый вообще есть, значит люди так или иначе будут мешать, заслоняя Его или очерняя. Ближний оказывается искушением на пути к Богу. И даже когда подвижник в ответ на призыв Бога идёт помогать ближнему, то его мотивом остаётся Бог, а не ближний. Об этом французские материалисты XVIII века иронически высказывались: христиане делают добрые дела, чтобы не гневить Бога.

Если подвижнику нужен ближний для того, чтобы исполнить заповедь, ему нужен не ближний, а Бог, который сделал их условием. Он сказал: пока ты не проявишь любовь к этому человеку, Я тебя знать не хочу! И тогда подвижник понуждает себя. В такой конструкции Бог не воплотился, и правыми оказываются еретики докеты. Они говорили, что Бог воплотился призрачно и только кажется настоящим человеком. Поэтому неслучайно в сочинениях святых отцов проговаривается мысль, что Иисус только казался обычным. Просияв на Фаворе, Иисус показал Себя настоящего, а в жизни просто многие этого не видели. Это не простые оговорки. Концептуально это выглядит так, что мы практически оказываемся докетами, даже отрицая докетизм.

Если мы Его помещаем во главу, тогда Он становится опрессивным элементом. То есть Он давит на людей своими заповедями и даже просто фактом Своего соприсутствия. Потому что есть образ, даже если Он никого не судит. Сам образ, само его наличие уже судит.

Непрактичность веры в Бога

Как только мы находим функцию для религии, она выявляет религию бессмысленной, так как эти функции (утешение, рационализация, морализаторство, интеграция) вполне реализуются и без религии.

Если фигуру Бога включить в рассказ, то структура рассказа выталкивает Бога как невозможный элемент. Вплоть до формулы: это было, но это немыслимо. Во всяком действии Бог – еретик. Например, Бог явился ап. Павлу по пути в Дамаск (Деян.9; 26). Это было, но это вне правил теологии, так как теология не признаёт, что Бог является всем достойным (искренним, честным) гонителям. Христос воскрес, но для чего? Тут опять провал смысла. Всё, чего ожидали от Воскресения, осталось нереализованным. Он исцелил расслабленного по милосердию, но почему ещё множество больных остались больными? Не хватило милосердия? То же касается и идеи «Бог – Творец неба и земли»: Он оказывается творцом вопиющей жестокости как основного принципа выживания. Он творит круговорот жизни как взаимопожирания. Таковы следствия применения Бога как объяснительного принципа.

И Сам Бог несопрягаем ни с чем иным в качестве Его объяснения. У Него нет функций, целей и задач. Любая интерпретация внешних событий в мире будет ложной, так как будет построена по принципу перенесения внутренней структуры сознания на объяснение внешних структур бытия. Внутри Бог есть, снаружи – нет. Вот почему все проекции будут неудовлетворительными.

Бог есть нерешаемая проблема человека. Мы не знаем, что делать с Ним и для Него. Вот этот опыт богообладания, беременности Богом может быть реально объединяющим фактором. Это будет «единство» не вокруг фатально дискуссионных инструкций/учений, а вокруг принципиально недискуссионного опыта обладания (в обоих смыслах: мы обладаем Богом, и Он обладает нами).

Недовоспринятая идея боговоплощения

Есть хорошая теория, которая говорит, что Бог стал человеком, поэтому теперь наша человеческая природа не обречена, она не просто прах. Эта человеческая природа стала божественной потому, что Бог породнил Себе человечество, и мы можем надеяться на вечное спасение. Но практический вопрос вновь остаëтся без ответа: а делать-то что? Теория хорошая, но перечень предписаний остаëтся тем же: постись, молись, подавляй недостатки. Т.е. то же, что и везде.

Иудей задаст вопрос: что делать? Ответ: слушай Яхве, исполняй заповеди, Он оценит и вознаградит. Христианин задаст тот же вопрос и получит ровно тот же ответ, только вместо Яхве – Христос. Православные любят указывать на чрезвычайную важность Воплощения, но на практике, оказывается, оно не имеет никакого значения. Это тот случай, когда учение не доходит до практического уровня. То есть оно принято, но не до конца.

Сегодня большинство людей не могут этого принять и понять. Кому-то будет здесь мерещиться атеизм, кому-то пантеизм, панентеизм, субъективный идеализм. Человек, который не может схватить идею, помещает её в другие знакомые ему идеи. Если идея боговоплощения принята до конца, то мы начинаем, оглядываясь на людей, искать Бога. И не в одном из людей, как воплощённого Далай-ламу или Сатья Саи Бабу, а проглядывать Бога во всех.

Бог-чудотворец, обладающий сверхчеловеческими способностями, ходящий по водам и улетающий, поселился и в христианстве. Таким Его пожелали видеть вместо того, чтобы немного подумать и сказать: «Господи, а зачем Ты приходил и становился человеком?» Он бы сказал: «Да затем, чтобы ты принял человека в обычной майке и шортах. Я, Бог, был в обычной одежде, и ты принимай такого простого человека». Но язычник скорее послушает рассказ о том, как Иисус ходил и непрестанно чудотворил, удивляя всех, а потом улетел. Это более знакомый ему образ божественности.

Но этого чудотворства нет в реальной жизни. И Евангелие вытесняется в особый раздел исторических сказок. В ней всё возможно, но ничего не рекомендуется повторять в домашних условиях. В таком жанре Евангелие не может быть полноценно воспринято. А если бы оно было воспринято, человек бы сказал: я вижу Бога в своём окружении, не то, что это есть Бог, а то, что Бог мне даёт их видеть. Бог есть святая связь между мной и другим в тот момент, когда я его люблю. И в этой версии Бог будет недовоспринят, но приняв Его так, мы не будем изымать Его из самого драгоценного, что для Него есть, – из людей.

Искреннее чувство

Многие действия – обряды, ритуалы, внутренние порывы, простые бытовые дела, взаимодействия с людьми совершаются с предельной искренностью. У Николая Семёновича Лескова есть рассказ «На краю света» о том, как отец Кириак рассказывает своему архиерею всякие рассказы о том, как он поселился на краю земли, как он там миссионерствовал, и так далее. Но вначале он рассказывает, как он познал Бога. Как-то раз в детстве его должны были выпороть за проступок. Он увидел уже приготовленные к порке вожжи, забился в угол где-то в конюшне, стал молиться так, что проступил пот. И он умилился тем, что Бог пришëл к нему за пазуху, был с ним и утешил его, явив таким образом чудо: на следующий день приехал ревизор, и его не стали пороть, потому что были заняты хозяева. Архиерей ему говорит: «Так что же это за чудо?» Кириак ответил: «Нет, вы не понимаете, это на самом деле чудо, потому что мне ближе не византийский Бог, а вот этот Бог, который лезет за пазуху к маленькому, никому не нужному мальчику».

Искреннее чувство вообще вне всякой религии. В этой искренности, в этой проникновенности в самого себя есть тоже нечто божественное. Путь от себя к себе, внутрь себя – тоже божественен. И так же – путь от себя к другому, именно к внутреннему другому 4. И поэтому священно и божественно то, что соединяет нас с собой, и нас друг с другом.

Основные тезисы

  • Воплотившись, Христос не просто принял вид, но стал человеком полностью.
  • Представление о Боге как отдельном существе делает религиозный опыт языческим.

Статьи, близкие по теме

  1. Онтотеология — осмысление бытия, которое сводится к совокупности всего существующего, и Бога как его вершины. Онтотеология происходит от забвения подлинного бытия, замена его логическими метафизическими конструкциями мысли. Следствием этого забвения является утрата священного и божественного — нигилизм.[]
  2. Евагрий Понтийский  († 399)  —  монах-пустынник. Автор ряда трудов о монашеской жизни.[]
  3. Эмерджентность (от emergent «возникающий, неожиданно появляющийся») в теории систем — наличие у системы свойств, не присущих её компонентам по отдельности; несводимость свойств системы к сумме свойств её компонентов.[]
  4. Эта тема более подробно развернута в статье “Богообщение”[]
Подписаться
Уведомить о
6 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Pavlo
5 месяцев назад

/////

na-nebesi
Pavlo
5 месяцев назад

«Если Бог стал человеком, тогда мы в людях должны видеть Бога»
Должны, но! Не получается.
Вот не могу я увидеть Бога в Путине, Кадырове, Гундяеве, и прочей п-братии.
Кстати, Сам Христос тоже не во всех видел, так как назвал одних «кучкой сатанистов» .
Значит можно, не во всех видеть?

Eugene
Ответить на  Pavlo
5 месяцев назад

Можно. Только учтите, что в обратную сторону это тоже работает и кто угодно может назвать сатанистом и Вас, к примеру. И принудить их так не делать никто не сможет.

Artur K.
Ответить на  Eugene
2 месяцев назад

Вот именно! Я, к примеру, вижу сатанистов в людях, которые желают снести всех, кто им не по душе, развалив тем самым страну, посадить на трон шута с манией величия, а затем вновь назначать виновных вовне. Любимое дело «идиотов от Бога»: найти дьявола в ком-то

Сергей
5 месяцев назад

Отец Вячеслав. Воспользуюсь случаем, с Вашего же разрешения, задать вопрос. Христос у Вас человек или Богочеловек? Если Богочеловек, то на пальцах объясните как это » выглядит» в Вашей «схеме». Каким образом мы получаем единение с Ним? Спасибо.

Рубский
Ответить на  Сергей
2 месяцев назад

Не думаю, что это возможность воспользоваться случаем.
На объёмные вопросы я отвечаю на платном телеграмм-канале (по курсу 2 е в месяц). Добро пожаловать на Закрытый телеграмм-канал. Поддержите наш проект финансово: https://t.me/+taqAUxLFRmsxYmI6
В тему Вашего вопроса см. статью «ХРИСТОЛОГИЯ: спасти подвиг Христа» ссылка: https://re-orthodox.org/rubskiy/hristologiya-spasti-podvig-hrista/

Оглавление
6
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x