Поиск

ХРИСТОЛОГИЯ: спасти подвиг Христа

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Основные тезисы

  • Сжигать книги еретиков было методологической ошибкой.
  • Вопрос: «был ли Христос всезнающим с рождения?» опровергает высокую христологию.
  • Даже взрослый Христос не мог знать всего, если Он человек.
  • Если Он был Богом, но не натуральным человеком, то Воплощения не было.
  • Иисус перестал быть Богом, став человеком.
  • Бог-Отец воскресил мёртвого Христа и так же может поступить с нами.

Конфликт христологий и предпосылки их пересмотра

Христология – «священная корова» православного исповедания. Православные боятся об этом говорить. Но как следователь, отрабатывая все варианты, методологически соглашается быть во многих вариантах «еретиком» (т.е. идущим по ложному пути), так и богослов должен продумывать и альтернативные варианты христологий, дабы иметь возможность исповедовать истинную. Иначе наше согласие с догматами по сути ложно, так как появляется до всякого анализа. Т.е. это не живое согласие, а механическое повторение 1.

Итак, существует два основных типа христологии:

  1. Низкая 2 христология (в разных изводах) полагает некий прогресс/усовершенствование (Евр.5:8-9) Иисуса от человека или ангела до первого после Бога или равного Богу. Вариативность нам сейчас не важна (например, версия Нестория 3 или более современная и простая – Джона Шелби Спонга 4).
  2. Высокая (т.е. православная классическая или традиционная) христология аксиоматически исходит из того, что Иисус есть Воплощение Второй Ипостаси Св. Троицы, в Своём Воплощении не уменьшивший Своего Божества, т.е. не переставший быть в то же время Богом (свт. Афанасий Великий 5).

В другой классификации это «восходящая» и «нисходящая» христологии6.

Обе христологии имеют против себя фундаментальные возражения и являются богословски неудовлетворительными. Отсюда и репрессивный метод полемики – не от жестокости времени или конкретных деятелей, а от безысходности ситуации. Только уничтожение еретических книг, умерщвление инакомыслящих и гонения на проигравшие партии могли прекратить этот спор.

Проблема учения о Христе как одновременно Боге и человеке чисто теоретическая. Она обнаруживается при попытке согласования этих положений. В христианской практике (молитвы, поста и т.п.) не/правота или не/логичность теорий о Богочеловеке может никак не сказываться на духовной жизни.

***

Низкая христология опирается на Послание к Евреям, которое оспаривает ту версию, что Христос является ангелом (вариант христологии, который отстаивали ранние «Свидетели Иеговы»). Автор Послания к Евреям говорит, что Христос выше ангелов, поскольку ангелам Бог не говорит: «да покорится Тебе, да преклонится пред Тобой» и т.д. (Евр.1:6; 1:13; 2:5). Но каким образом Иисус есть Бог? Послание отвечает: Он сделался достойным, Он сделался Богоподобным, и «хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию, и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного» (Евр.5:8-9). То есть Он, испытав и претерпев всё, в послушании Богу достиг совершенства. В этом суть несторианской низкой христологии, в которой хороший человек Иисус избирается Богом, Который вселяется в Него на Иордане и пребывает с Ним в силу праведности Иисуса и согласия Его во всём с Богом.

Кстати, отсюда следует, что, если бы Иисус на полпути отказался от Креста, от проповеди и Своего замысла, то вся предыдущая Его деятельность нивелировалась бы. Поэтому Православная Церковь высокой христологией настаивает, что Он для того и родился, чтобы совершить Свою миссию. Поэтому Свой выбор Он совершает в вечности, ещё до создания неба и земли, в так называемом Совете Св. Троицы. И так понимается Его жертва.

***

Судя по всему, Несторий, называя Богородицу Христородицей, рассуждал как филолог: как можно родить Бога? Бог вечен. Его не может родить женщина. Он существовал до женщин. Следовательно, Мария родила Иисуса. А кто такой Иисус в максиме? – Христос, Который рос от праведника до обо́женной личности. Несторий отсюда выводит: Мария – «Иисусородица» или «Христородица».

Очевидно, что на эти филологические мысли ему возражали богословски. Православные богословы говорят, что та Личность, Которая сказала: «да будет свет» (Быт.1:3), именно эта Личность родилась в Вифлееме. Но проблема остаётся, т.к. если Личность Логоса сохраняла Своё тождество и самосознание, то эта Личность не была рождена Марией, она была извечно. И значит Дева Мария (если брать высокую христологию) родила тело Иисуса и некоторые психофизические свойства Иисуса… То есть Нестория победили, а проблему не решили.

***

Ещё один новозаветный образец низкой христологии: «Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели. Итак Он, быв вознесён десницею Божиею и приняв от Отца обетование Святаго Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите… Итак, твёрдо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян.2:32-36).

Если Иисус соделан Господом внешней силой, то это принципиально не решает проблему онтологической пропасти между Богом и человеком, о чём прекрасно писал свт. Афанасий против ариан 7.

Иудаизм также стоит на подчинении человека Богу (как и современный ислам) и не чувствует проблемы в иной онтологии Бога. Но эллин говорит: «Как же мы соединимся? Как вернёмся в Божественную Полноту (Плерому), в Единое начало, если мы принципиально от Него отличаемся? Как же мы станем частью Бога?» Потому христианам надо было составить такую теологию, которая позволила бы нам стать причастниками Божеского естества.

Отсюда – запрос на преодоление разрыва между Богом и человеком как онтологическими величинами. Пропасть надо было заполнить, чтобы человек стал подобен Богу.

«Механика» решений Вселенских Соборов

Христианство, начиная от Константина (IV в.) и далее, было под императорским контролем, что позволяло победителям Вселенских Соборов очень жёстко диктовать свои условия. Поэтому победитель мог сказать: «Кто не примет наше мудрое решение, да будет отлучён, изгнан и даже казнён!» и т.п. Почему это так легко соскальзывало с уст наших святых предшественников? Потому что они чувствовали за собой силу и мощь императорских войск, которые действительно шли и усмиряли непокорных.

Послание Константина от 325 г.: «Победитель Константин, Великий, Август – епископам и народам. “Подражая лукавым и нечестивым людям, Арий 8заслужил одинаковое с ними бесчестие. Поэтому, как враг богопочтения, Порфирий, написав беззаконные сочинения против служения Богу, нашёл такую достойную мзду, что и сам, сделавшись ненавистным на всё последующее время, сопровождается непрестанным поношением, и нечестивые книги его исчезли; так и Ария и его единомышленников нам хочется называть порфирианами, чтобы, кому они подражали, тех именем и назывались. Сверх того, если найдётся какое-нибудь из сочинений Ария, то повелеваем предать его огню, чтобы, таким образом, дурное его учение не только исчезло, но и не вспоминалось, Объявляю также, что кто будет обличён в утаении написанного Арием сочинения, кто тотчас же не представит и не сожжёт его, тому наказанием будет смерть; тому, немедленно по открытии вины, отсечена будет голова. Бог да сохранит вас”» (Сократ Схоластик. Церковная история. Кн. I, гл. 8).

Христологический вопрос принципиально не закрыт, даже если все ответы Вселенских Соборов совершенно верны. Обсуждение соединения Бога и человека во Христе актуально потому, что у нас не было и нет о ней дискуссии. Для взвешивания позиций должен быть проговорен диалог. Нам важен не правильный постулат, а продуманный ход мысли, чтобы мы видели, как она рождается, как она течёт и развивается. Если мы почитаем свв. отцов, мы увидим, как страстно они могут шельмовать и унижать оппонента, но качественного сопоставления позиций сторон мы не находим.

Вот, например, недавний конфликт схиигумена Сергия (Романова) с патр. Кириллом (Гундяевым) закончился тем, что к Сергию пришли не проповедники-обличители, а люди в форме, скрутили и отправили его в тюрьму. О качестве дискуссии здесь нет и речи, так как самой дискуссии просто нет. Что будет со следующим «Сергием Романовым»? – понятное дело. А если следующий «Сергий Романов» будет иметь какую-то серьёзную защиту? Лютер в своё время получил покровительство от князей, остался жив, и случилась Реформация. Поэтому такое поведение патр. Кирилла провоцирует в будущем настоящий раскол.

* * *

Парадигмальный и системный «total error» всех Вселенских Соборов в том, что они выбирали истину из вариантов имеющегося у них языка. Когда же на границе эпох происходит исчерпание языка, вместо фиксации этого исчерпания, лидеры мнений всеми правдами и неправдами (казни, сжигание, вырывание языков) продавливали один из вариантов (пусть и лучший).

Все ереси возникают в развилке церковной мысли, которая не должна была разводиться как ложное и истинное, а всего лишь как бесперспективное и перспективное в плане дальнейшего развития богословия.

Выбирать наиболее удачные формулы, а остальные все выжигать огнём – методологическая ошибка. Следовало сказать: «Вот вам экземпляры нового словесного обрамления, они более плодотворны. Старые формулировки тоже хороши, но менее перспективны из-за постэтимологического 9смещения».

Богослов – это как шеф-повар: ему говорят, что нужно сделать, и он делает. Теологи Вселенских Соборов должны были говорить, что вот из этой картошки невозможно сделать бифштекс. Это будет что-то другое, картофельник, но не бифштекс. Мы не можем из старого языка лепить новую теологию, надо менять язык и зафиксировать его смену. Вместо этого радикально новые мысли были поданы так, будто христиане всегда так думали. Чисто богословская победа на Соборах не достигалась никогда, приходилось репрессировать оппонентов и сжигать все их сочинения.

Таким образом, задачи, которые ставились на Вселенских Соборах, были практически неразрешимыми. Представьте себе, что вам задали загадку, которая не имеет ответа. И вы, для того, чтобы разрешить эту загадку (и избавиться от проблемы), удаляете того, кто предложил вам эту загадку. Именно так поступала Церковь всё это время. То есть она убивала (нередко и физически) своих оппонентов, затыкала им рот, провозглашая одно из решений абсолютно правильным. Я не говорю, что оно было плохое. Это было лучшее из решений, но всё-таки оно было реактивным, потому некачественным. Поэтому приходилось не только убивать своих оппонентов, но и запрещать даже своим сторонникам возвращаться к этому вопросу.

Настоящий богослов, выставив свою точку зрения в качестве правой, будет прислушиваться к критике своей идеи до конца своих дней. Он понимает, что в его построении, если не через пять лет, то через десять может обнаружиться какое-то слабое место, которое уже сегодня возможно обнаружить и как-то усилить. В истории философии философы обычно сами корректировали свои учения. Взять того же Эдмунда Гуссерля 10или Мартина Хайдеггера 11. Хайдеггер делится на три периода, Поль Рикёр 12– на два периода, почти все мыслители делятся на какие-то периоды, потому что они понимают, что родив идею, они могут сами её изменить, причём не без влияния критики со стороны. Богословы Вселенских Соборов выдавали хорошие идеи, но делали всё, чтобы их невозможно было рассматривать критически. Поэтому христология, став областью реальных репрессий, представляет собой опасность для исследования данных вопросов.

Я хочу подчеркнуть (для меня это важно), что свв. отцы Вселенских Соборов были достаточно умными людьми для того, чтобы переспорить кого угодно. И если они приняли решение изгнать оппонента из своей Ойкумены 13и сжечь все его сочинения, значит, они понимали, что тут интеллектуальная победа невозможна, а только административная. Исследования Е.В.Фирсова о VII Вселенском Соборе обнаруживают, что свв. отцы смело шли на сознательные подлоги 14.

Ни один церковный Собор не оставил нам примера качественного диалога, дискуссии. Возможно, они там и были. Но нам в наследство они не остались. Мы не можем сказать: «Посмотрите, так говорил Арий, а вот так ему ответил Афанасий, так говорил Македоний, а вот так ему ответил Кирилл Александрийский, так говорил тот, а вот так говорил этот». Эти диалоги не сохранились. Всё, что до нас дошло, это победные лозунги победителей, проклятия и унижения проигравшим и некоторые их цитаты и высказывания.

Свв. отцы дают нам двойной месседж. Мы спрашиваем: «О чём там Евномий писал?» А Василий Великий говорит: «А я его опроверг. Вот, почитай мои три книги против Евномия». – «А где сам Евномий и его книги?» – «Евномий изгнан, а его сочинения сожжены». – «Но зачем ты их сжёг, ты же их качественно опроверг?». И он отвечает: «Я умный и потому сжёг их. Ибо, если оставить его сочинения, будет видно, что в этом языковом поле ни у меня, ни у него решения нет и быть не может. А людям нужно ясное и однозначное учение».

Свв. отцы оказались в ситуации, когда анализируемые феномены не помещаются в языковое пространство, потому новые богословские проблемы невозможно решить в старых понятиях. И они подменяют понятия, хотя это выглядело преступлением против библейскости. Вместо фиксации языкового барьера они выдают ответ, представляя его органичным продолжением теологии предыдущих поколений. Потому книги оппонентов благочестиво сжигались.

* * *

Когда вы хотите применить апофатику 15, заявите об этом с самого начала богословских суждений. Скажите: «Я сейчас вам буду говорить, но на самом деле я ничего не знаю. Всё тайна» 16. Но если всё – тайна, зачем ты человека посылаешь в тюрьму? Почему ты вырываешь языки православным, которые неправильно говорят? Почему ты их убиваешь, выгоняешь из страны? Если это всё тайна, почему ты ведёшь себя так, как будто ты точно знаешь?

Поэтому весь апофатический лепет про непостижимость тайны это всего лишь попытка спрятать прижатый хвост, когда тебе указали на слабое место, а ты вопишь: «Это непознаваемо!». Надо было изначала поступать исходя из того, что это непознаваемо, – сказать: «Брат Евномий, брат Савеллий, мне кажется, вы неправы, хотя это и тайна. Поэтому давайте будем отдавать приоритет своим богословским формулам, не считая это эксклюзивной истиной, ведь мы с вами не знаем правильного ответа». Вот тогда я поверю, что человек включил апофатику в своё богословское рассуждение. Но святые Соборы говорили и репрессировали так, как будто они всё знают. Но между делом вставляли: «Ну, это тайна, мы ничего не знаем».

Свт. Кирилл Иерусалимский: «Мы не изъясняем, что такое есть Бог, но искренно признаёмся, что мы не имеем совершенного ведения о Нём. Ибо в вещах Божественных великое есть знание сознавать своё незнание» 17.

Свт. Григорий Нисский: «Понятия, каковые мы образуем согласно с естественным своим пониманием и рассуждением, основываясь на понятном нам представлении, вместо того, чтобы открыть нам Самого Бога, творят из Бога идола» 18.

Бинарность христологических противоречий

Время идёт, понятия движутся, а мысль в области христологии остановилась. Сегодня «каппадокийский синтез» 19 – как достижение IV века и развитие в последующих V–VIII веках – исчерпан.

Спор пресвитера Ария с Александром Александрийским был об «исхождении» Сына от Отца. Для Ария этот термин отсылал к истечению Плеромы. Александру рождение во времени представлялось творением, т.е. «не богом». Оба защищали божественную Личность Бога. Оба опасались тритеизма и саввелианского смешения. Как признают историки-богословы, докаппадокийский язык не имел инструментов разрешить эту дилемму. Вводится неудачное «омоусиос», в борьбе против которого арианство и полуарианство получило второе дыхание.

На I Вселенском соборе утвердили, что Христос не подчинён Отцу, а равен Ему. Однако, исходя из этимологии, спорили – было ли время, когда Сына не было? Арий опирался на предыдущую традицию, которая говорит о подчинении Сына Отцу (субординатизм). Даже ап. Павел писал: «Христу глава – Бог» (1Кор.11:3), причём ставил это наряду с тем, что «всякому мужу глава Христос, жене глава – муж». Однако для эллинского мышления, подчинение – это форма внутренней борьбы. Бог, чтобы Ему быть апофеозом гармонии, не должен иметь в Себе конфликта. Отец, Сын и Св. Дух должны быть равны.

Несторианство и монофизитство 20 – две грани одной ситуации, которая не имеет разрешения. Тогдашний дискурс не в силах был проплыть между Сциллой и Харибдой этих доктрин. И в результате выбора одной стороны, богословие впадало всегда в противоположную проблему.

Подумайте сами: если соотношение естеств во Христе держится непреложностью (праведностью) свободной человеческой воли Иисуса, то получается несторианство. Т.е. божественная природа в Нём ненадёжно соединена с человеческой, и если бы Он согрешил, то божественная природа и благодать покинула бы Иисуса из Назарета. Если её соединить функционально, получится практическое монофизитство.

По Воскресении человеческая природа равна божественной. То есть человечество и Божество теперь пребывают во Христе неслитно, неизменно, неразлучно, нераздельно. Но как только мы переносим метафизического Христа во дни Его земной жизни, рождается богословская ошибка. Хорошее объяснение Халкидонского собора (451 г.) о соединении природ во Христе в метафизических категориях настоящего бытия при переносе в евангельское повествование уничтожает подлинность Его вочеловечивания и подвиг Его жизни. Таким образом, когда православные описывают период земной жизни Христа, вот здесь проблема подлинности встаёт во весь рост.

Халкидонская апофатика только повторила условие задачи, но не решила её, вызвав сильнейшее негодование части православных, что закончилось расколом на халкидонитов и дохалкидонитов. Нельзя решать нерешаемый вопрос как решаемый. Иллюзия решения порождена верой в адекватность терминологического аппарата. Это обрекает на недопонимание своего собственного исповедания, т.к. его отвергнутая часть органична и потому непременно возвращается. Так, арианство вернулось в понятии Бога как источника (возвращение к субординатизму в борьбе с тритеизмом). Максим Исповедник в VII веке возвращает идею непреклонности (непреложности) воли Иисуса, сохранявшей Его Богочеловечность, т.е. единство природ во Христе 21. Курьёзность ситуации заключается в том, что он этим самым повторил тезисы несторианской христологии. Таким же образом отвергнутое иконоборчество вернулось и в IX веке и в XVI-м. Смешение Отца и Сына и Св. Духа вернулось в концепции тождества воли Лиц Св. Троицы.

Таким образом, исчерпание дискурса должно фиксироваться как таковое. Выбор одного из двух неудовлетворительных ответов не может быть удовлетворителен.

Перихорезис – богословская хитрость

Термин «перихорезис» 22 говорит об обмене свойств, чтобы Христос мог вести себя как человек и как Бог одновременно. Однако, перихорезис – просто богословская хитрость, она не решает задачи. Если Вы обменяетесь свойствами с мотыльком, то он перестанет тупо лететь на свет и т.д., т.е. перестанет быть мотыльком. В результате обмена свойств никто из вас не будет настоящим мотыльком. Если Христос вбирает в себя человеческие свойства и вместе с тем остаётся Богом, то такого рода подключения к комару, жабе или человеку делают их неподлинными. Если комар, благодаря перихорезису, думает как Бог, то это уже не комар. А для Бога это не воплощение, а только перемена формы.

То же самое и с подключением к нейросети человеческого мозга. Подключиться Богу к человеческой нейросети – означает ограничивать рассуждение возможностями человеческой нейросети. Если Бог подключился к человеческой нейросети, но не был ограничен ею, то это всего лишь аватара 23 – Он лишь показался человеком, восприняв на Себя несколько человеческих качеств, а Сам по Себе оставался Богом. А значит, тогда наступает обычный языческий дискурс – Бог пришёл в мир в виде человека, став только похожим на человека.

Кришна 24, как аватара Вишну, не был настоящим человеком. Он лишь на время урока казался человеком, чтобы ближе подойти к людям. В «Бхагавадгите» он показывает Арджуне 25, что то, что тот видит, это всего лишь один из множества его обликов. Разве каждый из нас может продемонстрировать бесчисленность своих форм? Вы даже форму носа изменить не можете, если у вас нет денег, как у Майкла Джексона. ☺

Индусы не считали нужным делать аватару настоящим человеком. Ценность аватары в рамках индуизма как раз в том, что она не является человеком, это божество. А христиане говорят о том, что ценность Христа – в подлинности Боговоплощения и в подлинности Его Божества. В попытке соединить эти два тезиса мы лишаем каждый из тезисов его значения. Получается «ни то, ни это». В этом проблема высокой христологии.

Православие утверждает, что Христос стал стопроцентным человеком, кроме греха. Уже в этой формуле «стопроцентный кроме греха» грех представляется случайностью. В то же время грех (связанный с повреждением природы) называется неслучайным явлением. Если повреждения природы у Христа не было, то Он не настоящий человек, а если было, то каким образом Он удержался от греха, и каким образом это было возможно, если Он человек. Значит, у Него была не человеческая личность и Он не был настоящим человеком.

Три главных возражения против высокой христологии

Назначение Иисуса главным ответственным по планете Земля для «пионеров» высокой христологии – не решение. Он должен быть только Господом Богом! Если Господь Бог принимает в Себя человеческую природу, вот тогда мы становимся спасёнными по логике свт. Афанасия. Эта мысль великолепно удовлетворяет эллинские запросы. Леонтий Византийский сказал: «Он воипостазировал человеческую природу» 26. Это классическое возражение против низкой христологии, оно прописано во всех догматических учебниках. Существуют ли возражения против высокой христологии?

Возражение первое: неясность онтологии детства Иисуса

С древних времён христиан мучил вопрос: Младенец Иисус всё знал и был мудр с рождения или же «Младенец возрастал [разумом – В.Р.] и укреплялся духом» (Лк.1:80; 2:40; 2:52)?

Наш мозг и интеллект развивается естественным образом. Поэтому если Младенец чего-то не знал по параметрам мозга, то и взрослый мозг не может знать всего в мире по той же причине. Если же Младенец ещё в утробе был премудр и знал абсолютно всё, то Он – не человек с его параметрами мозга. Т.е. Его мышление должно в таком случае выстраиваться не из опыта биологического проживания (создания нейронных связей) – оно радикально иное.

Эта дилемма решена отцами наспех. Некоторые христианские мыслители, размышляя над историей мальчика Иисуса в Иерусалимском храме и над словами «преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков» (Лк.2:52) приходили к выводу, что Он «рос, как растут все люди, отдавая должное каждому возрасту» (св. Иустин. Диалог с Трифоном Иудеем, 88) 27.

Вместе с тем, у свв. отцов, в частности у преп. Иоанна Дамаскина, мы находим утверждение, что Бог во чреве Марии был уже с совершенным разумом, совершенно мудрым, то есть взрослым, у Него не было ни секунды детства, он сразу родился премудрым. «Сын Божий, единосущный со Отцом, осенил Её, как бы Божественное семя, и из непорочных и чистейших Её кровей образовал Себе плоть, одушевлённую душою, одарённой как разумом, так и умом… не так что внешний вид создавался понемногу через прибавления, но так что он был окончен в один момент» 28.

Если мозг Иисуса был сразу способен опознавать все языки мира, считывать каждую чужую мысль, просчитывать баллистику каждой пылинки и прочее, то в таком случае Он нам никак не родня, потому что люди знают и размышляют, опираясь на работу нейросетей головного мозга. Если у Богомладенца было не так, то Он – не человек, это Нечто другое. Прекрасное, но не человек.

Это и есть монофизитство мозга Иисусова. Иоанн Дамаскин настаивает, что Иисус никогда ни о чём не думал, «ибо Бог не обдумывает Своих действий, поскольку обдумывание есть следствие неведения: никто не обдумывает того, что он знает. Если же обдумывание есть следствие неведения, то, несомненно, то же самое нужно сказать и о выборе. А так как Бог непосредственно знает всё, то Он не обсуждает Своих действий. Равным образом и по отношению к душе Господа Иисуса Христа мы не говорим об обдумывании и выборе; ибо ей не было свойственно неведение. Если Ему и принадлежала природа, не ведущая будущего, однако, ипостасно соединившись с Богом Словом, она обладала знанием всего не по благодати, но, как было сказано, по ипостасному соединению; ибо один и тот же был и Богом, и человеком» (Точное изложение православной веры, кн. 2, гл. 22). Мозг человека Иисуса «по причине ипостасного соединения» оказался без свободы выбора, без сомнения и без мышления, так как все ответы уже даны Ему.

Таким образом, православные отняли у Иисуса возможность не только переживать и плакать, но и думать. Как же быть со слезами Христа у могилы Лазаря, где «Иисус прослезился» (Ин.11:35)? или при входе в Иерусалим, когда Он «смотря на него, заплакал о нём» (Лк.19:41)?

Когда Иисус на Кресте кричит: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27:46), мы слышим строку из псалма (21:2). Евангелист, вкладывая Ему это в уста, указывает, что Он – человек, и Он переживал колоссальный кризис богооставленности. Эта фраза была запечатлена, чтобы подчеркнуть идею, что Христос чувствовал пустоту, Он метался, начиная с Гефсимании. Это нормальная реакция. Это свидетельство подлинности человека Иисуса. Вот, что хотят сказать евангелисты – свидетели Его жития. Т.е. эта фраза означает не то, что у Христа была минута затмения, а то, что вообще Ему было знакомо это чувство. Это совсем не похоже на всеведение Логоса и Его принципиально невозможное разлучение с другими Ипостасями Троицы (в высокой христологии).

Принципиальное различие «мышления» Бога и человека (см. Ис.55:8) не оставляет середины между мозговой деятельностью человека и вневременно-пространственным сознанием Бога. Люди мыслят посредством нейросети и синапсов. Таким образом, мышление всегда нуждается во времени и ресурсе, который у человека исчислим, т.е. ограничен. Если допустить, что Иисус хоть на секунду задумался, то Он – просто человек, а если он «мыслит» Логосом, то Он не мыслил вовсе никогда. Ибо Логосу не нужна мозговая нейросеть с её синапсами и электросигналами.

Иногда у свв. отцов мы можем видеть фразы типа «Христос по человечеству плакал и страдал» 29. Но чтобы «по человечеству» заплакать, надо «по человечеству» (т.е. ограниченно) мыслить и потому – эмоционировать. Иначе вы не сможете «заплакать по человечеству». Плач – это психозащита, антисстрессовая реакция психики, необходимая для выброса эмоции коллапса. Когда у нашей психики стресс, потрясение, она ищет выхода. И когда его нет, мы плачем. Это эмоциональная разрядка, укоренённая в ограниченность ресурсов нашей так называемой личности.

И вот, Его друг Лазарь умер. Но Христос (если Он вездесущий и всемогущий Логос) должен был видеть, что с Лазарем всё ok! Он сейчас будет воскрешён, ибо он просто «уснул» (Ин.11:11). К чему здесь плакать-то?!

Чтобы эмоционировать как человек, нужно быть ограниченным и в опыте и в знании, иначе Иисус оказался бы неспособным ни удивляться, ни гневаться. Соприсутствующее Ему всезнание всех чувств и переживаний не дало бы фрагментарности всех видов познания, необходимых для человеческих чувств.

Чтобы мыслить по-человечески, нужно опираться на мозг (синапсы и нейросеть). Если Иисус опирался на синапсы и нейросеть, то Его знания были принципиально ограничены возможностями мозга.

Если кто-то утверждает, что Бог Ему всё открывал, тогда это – несторианская ересь с отдельным Иисусом и отдельным Логосом 30. Приём информации извне – это пророческая модель взаимодействия с Богом. Моисей принимал откровения через урим и туммим 31, между херувимами ковчега (Исх.25:22). Припадёт, бывало, к крышке над ковчегом, так оттуда прямо информация от Бога бьёт ключом – только успевай записывать! ☺ Здесь любая версия богочеловечества излишня.

Рекомендую книгу 2020 года Александра Чернявского 32 «Кризис традиционного богословия и поиски выхода». Она есть в сети 33. Там он неплохо ставит вопрос о следующем пункте.

Возражение второе: ведение и неведение Христа

По мысли А.Чернявского, если Он всё знал, то Он не человек, «Его точка зрения находится по ту сторону всего времени и пространства» (стр. 176). Но одно из качеств человека – параметры познания. Без них нельзя говорить о человеке. Иначе мы получаем бабочку с разумом Альберта Энштейна. ☺

Таким образом, если Христос чего-то не знает, тогда Он не Бог. Если всё знает, тогда Он не человек. Боговоплощение теряет смысл, если Иисус остаётся Тем же всезнающим Логосом.

В целом ответ свв. отцов сводится к формуле: «по Божеству Он знал, а по человечеству не знал». Когда Он говорит: «Я не знаю» – Он отвечает как человек. Но это неудовлетворительный ответ. Если сознание у Иисуса было объединяющим центром двух природ, то знание (по Божеству) и незнание (по человечеству) одновременно невозможно. В противном случае надо предполагать последовательное расщепление личности, когда субличности не опознают друг друга (существует такое психическое заболевание, когда в мозге образуется несколько идентичностей). Это ко Христу неприложимо. Поэтому второе возражение остаётся неразрешимым.

В православии нет ответа на вопрос о едином центре сознания во Христе, и истерика с казнями всех несогласных с высокой христологией – лишнее свидетельство об этом.

Возражение третье: подлинность Боговоплощения или умаление подвига

Высокая христология, желая возвысить Христа, сильно умаляет подлинность Его Воплощения. Если Боговоплощение от самого начала предпринято Богом как временное, то воплотившийся Логос лишь казался человеком, т.к. осознавал и кратковременность Своей земной истории.

Если Иисус не только 100% знает, но и уже переживает иное вечное блаженное состояние на Кресте, то это сильно уменьшает Его подвиг. Любой советский партизан, который не выдаёт своих, когда ему отрезают один палец за другим, понимает, что эти пальцы никогда и никто не восстановит. И он при этом, сжимая зубы, идёт на смертный подвиг. А Христос знает, что всё это сегодня закончится феерическим схождением Его во ад и потом на Небо.

Желая превознести Иисуса, высокая христология унижает Его подвиг, делает Его предсмертную молитву непредсмертной. В результате высокая христология уничтожает саму идею Воплощения, превращая её в некое подобие аватары, как в индуизме.

Одной рукой свв. отцы пишут: «Логос подлинно воплотился», а другой: «Логос предвечный знал обо всём от начала до конца и, воплотившись, продолжает быть Логосом предвечным и знающим».

Высокая христология обесценивает эмоциональный мир Иисуса Христа, Его подлинность. Высокая христология требует признать ересью мысль, что на Кресте страдала вся Св. Троица 34. На Кресте страдала только человеческая природа. Да, это было болезненно. Афтартодокеты 35 говорили, что Он пожелал испытывать боль и испытывал. А докеты 36 говорили, что Он её не чувствовал; они исходили из цели возвысить Иисуса.

Творцы высокой христологии не намеревались уничтожать подвиг Христа, а наоборот, хотели восславить и возвысить Христа, сказав, что Он есть Бог, Логос воплощённый. То есть Тот, Кто принимает решения во Христе, есть стопроцентный Бог. Только при такой большой посылке некуда девать мышление (как процесс), ощущения и эмоции Иисуса из Назарета. В этом случае Бог на Кресте страдал телом, а Его сознание не только осознавало, что эти ощущения временны и далее будет вечное блаженство, но и уже пребывало в этом блаженстве, потому что Бог не переставал быть Богом после Воплощения.

Таким образом, в стремлении возвысить Христа как Бога высокая христология перечёркивает значительную часть драмы евангельского Христа, Который соглашается на Крест, но молится: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф.26:39). Он не хочет, Он томится, Он «скорбит смертельно» (Мф.26:38). То есть у Него нет параллельного переживания Себя, находящегося в постоянном блаженстве.

Христологические теории – как короткое одеяло: тянешь его к голове – ноги открываются, тянешь на ноги – нос открывается. Хочешь возвысить Христа – подвиг пропадает, хочешь усилить подвиг – тогда Он не совсем Богочеловек.

Далее, предлагая свою «христологию предельной любви», я попытаюсь спасти подвиг Христа, Его подлинное Боговоплощение, а также разрешить вопрос о его ведении или неведении, всемогуществе или немощи.

Смысл христологии – возможность выбрать Христа

Христология имеет для нас очень важные практические следствия.

Христос есть Бог. Но если мы это приняли под давлением объективных аргументов, мощных аргументов, то мы испуганы этими аргументами, мы задавлены этими аргументами, мы не выбрали Христа.

В Евангелии есть очень однобокая фраза – «не вы Меня избрали, а Я вас избрал» (Ин.15:16). Это всё равно, что подойти к девушке и сказать: «Не ты меня любишь, а я тебя сейчас буду любить, я тебя выбрал».

Тот, кто так рассуждает, не может говорить о любви. Для любящего важна взаимность, то есть надо, чтобы не кто-то один избирал, а оба друг друга избирали. Может, я ошибаюсь, но я так считаю. Надо, чтобы мы выбрали Христа тогда, когда Он – Младенец, рождённый в хлеву, тогда, когда в пользу Него никто не говорит. И тогда, поднимая Его на руки, мы – христиане. Если же мы за Христа, потому что за Него небесные войска, потому что за Него земная толпа, потому что за Него вся наша культура, то это поклонение ветру культуры, силе войск, власти и авторитету общественного мнения.

Я хотел бы спросить: «А где здесь мы? Где моё христианство? Я выбирал его или мне показалось?». Я думаю, что в выборе Христа (именно Христа, а не Церкви и не христианства как культурного контекста) важно сначала Его «раздеть», сделать Его маленьким, беззащитным, рассмотреть Его в хлеву, ещё до пришествия волхвов. И в этот момент, когда ничего не говорит о том, что Он велик, вот тогда подойдём и скажем: «Он велик, это мой выбор, это моё решение. И не потому, что сейчас вслед за мной придут ангелы, пастухи и волхвы, которые будут говорить про звезду и царство. Если и не будет звезды, а я всё равно скажу, что это Он. Это Тот Самый. Я хочу, и я буду христианином.

Сегодня очень важно деконструировать христологию, потому что она даётся нам как неопровержимый монолит, угрожающий нашему мышлению. Если ты помыслишь что-либо о христологии неверное – ты форменный еретик, который противоречит такому-то Собору. В этой эпистемологической ситуации лучше не думать, а повторять.

Христологическое мышление – это практическая вещь, христианин должен привести себя в ситуацию выбора Христа заново. Для этого придётся отставить всемогущего, вооружённого всеми автоматами мира, пульверизатором вечности и прочими «фишками» Христа, и, взяв Его снова, как Младенца, сказать: «Я христианин не поэтому. Я могу надеяться на всё это, но это другая история. Это мои проекции стремления к власти».

Христология предельной любви

Формально моя версия христологии – еретическая. Это слово у нас ассоциируется с понятиями «ложный, извращённый». Но её суть в жизненной правде безрассудной (дошедшей до последней, немыслимой грани) любви Бога к человеку. То есть это понятная нам (в какой-то степени) интерпретация Благой вести: «И Слово стало плотию, и обитало с нами» (Ин.1:14). Альтернативная христология – это христология любви и подвига. На мой взгляд, она более здравомысленна, а главное, она наиболее православна.

Эта христология отстаивает главный тезис: подлинный Бог стал подлинным человеком, в точности по известной древней богословской формуле 37. Логос, который создал небо и землю, стал плотью и перестал быть Богом.

Вот здесь – расхождение с православной классической христологией, которая утверждает, что Иисус «не переставал быть Богом». Конечно, «не переставал быть Богом» звучит вроде более-менее замечательно, но каким образом не переставая быть человеком, человек может стать лягушкой – представить себе невозможно. Все эти греческие словесные пируэты – ни о чём, они ничего не означают даже в фантазии. Это всё равно, что я вам скажу «круглый квадрат или мокрая сухость».

Итак, чтобы стать по-настоящему человеком надо перестать быть Богом. Бог по любви к человечеству воплотился в человека со всеми его уязвимостями и ограниченностями (физическими, интеллектуальными, психологическими), к которым можно отнести и «непорицаемые страсти» (по Максиму Исповеднику), а также голод, жажду, усталость и т.п. Это суть настоящие ограничения человека. Настоящие!

Подлинное единение с Богом осуществляется через любовь к Нему и ближним.

Сын (Логос) так возлюбил мир и людей, что стал человеком ради того, чтобы побыть с нами. Потому что Он прекрасно знает, что человек не может строить общение с Ним на равных. При слове «Бог» мы падаем ниц и здоровая любовь (т.е. любовь равных) становится невозможной.

Уже Адам в раю показывает, что вместо нормального доверительного диалога он прячется от Бога как от угрозы. Даже если не верить в этот миф, мы по себе знаем, что Бог – это наше благоговение, искривлённое тем, что не предполагает взаимного благоговения. А Он хотел быть настоящим ближним, настоящим другом, настоящим братом людям. И хотел получить от них то, что они дают друг другу. Для этого надо быть тем, кем люди являются. И вот Он становится человеком, перестав быть Богом, и, зная, что Его предадут и убьют, решается на этот короткий отрезок жизни ради того, чтобы побыть рядом со своими друзьями, живя с ними, деля с ними пищу и кров. Вот такой по-настоящему великий подвиг любви.

Вы бы согласились превратиться в рыбку для того, чтобы побыть с вашими любимыми аквариумными рыбками? Зная о том, что срок их жизни 5-6 лет, а обратного билета нет. Вот это я понимаю – Любовь, вот это – Самопожертвование. Тут в качестве примера ещё лучше бы подошли Толкинские истории «Берен и Лютиэн» 38, в которых эльф из-за любви к человеку отказывается от эльфийского бессмертия.

Утверждать настоящее Боговоплощение – значит утверждать отсутствие в Иисусе Божества, и наоборот, утверждать в Нём Божество – означает утверждать неподлинность Боговоплощения.

Я соединяю Божество и человечество хронологически:

Бог → человек → Богочеловек

Может быть это неправильное соединение, но здесь, по крайней мере, Иисус из Назарета очень понятен.

В Своём Воплощении Логос (Второе Лицо Троицы) теряет все божественные преимущества. Становясь человеком, и каждый раз называя Себя «Сыном Человеческим», Он лишь ощущает бессознательное единство с Отцом, так как Он рождён Отцом. Это всё, что у Него должно было остаться, если Он родился человеком. Он прожил Свою земную историю, был распят, потому что такова была Его любовь и такова была встречная «любовь» человека. Но Бог воскресил Его и «соделал Господом и Христом» (Деян.2:32-36). И когда Он воскресает, в этот момент Он опять становится Богом-Сыном (равным во всём Богу-Отцу), т.е. по словам ап. Павла «Бог превознёс Его и дал Ему имя выше всякого имени» (Флп.2:9-11). Христос возносит человеческую природу на небо (преображает её), оставаясь при этом Тем Самым, Кто вкушал хлеб, пил вино и Кого целовал Иуда.

Вознесённый, «соделанный Господом Богом», Иисус остаётся и человеком, потому у всякого другого человека есть некоторая перспектива сродниться с Богом через общую нам человеческую природу. И теперь, и «во все дни до скончания века» (Мф.28:20) у человека теперь есть место в вечной метафизике, т.е. в Боге. Только Бог вечен, только Бог существует, только Бог реален, а теперь реально существует только Бог и человек. Поэтому всё пройдёт, всё изменится, а Бог и человек останутся, потому что они вечны. И это свершилось в Иисусе Христе.

Воскрешение Христа

Из вышесказанного ясно, что сохранение божественных знаний во Христе Иисусе девальвирует Его подвиг. Потому я утверждаю, что Он не рассчитывал на Своё Воскресение, не пророчествовал о нём. Все фразы в Евангелии, когда Он говорил о будущем Воскресении, пришиты белыми нитками. Его слова апостолы или не понимают (см. Мк.9:32) или пропускают мимо ушей, каждый раз реагируя на другой стих. Например, ап. Пётр возражает на предыдущие слова (см. Мк.8:31-32; Мк.14:27-29). Никто этого не ожидал. И Христос тоже. Поэтому в поту и страдании «во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принёс молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти» (Евр.5:7): «если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф.26:39).

Он побыл с людьми, как и хотел. В итоге, Иисус идёт на смерть, после которой неожиданно для всех Бог воскрешает Его и обратно делает Богом. Тот, Кто решился быть человеком, Тот дорог Богу. Как и говорит апостол Пётр: «Сего Иисуса Бог воскресил… Он, быв вознесён десницею Божиею… Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян.2:32-36). То есть Он Его снова из умершего человека «соделал Господом».

В ортодоксальном варианте Воскресение является неизбежным параметром. Как если топить надутый шарик, он не может утонуть, так и Бога нельзя убить – Он воскресает. Связи с нами здесь нет, Он воскресает потому, что Он – Бог, но я – не Бог. Поэтому в высокой христологии идея воскресения из мёртвых к нам по существу не относится.

В «христологии предельной любви» воскресение относится к нам, потому что «Бог воскресил Его» (Деян.2:24) как мёртвого человека. Значит, и я, будучи мёртвым человеком, в перспективе тоже имею надежду воскресения. Как ап. Павел сказал: «Христос воскрес из мёртвых, первенец из умерших» (1Кор.15:20), и мы как бы идём за Ним, держась за пяточку, потому что мы тоже люди. И Бог может поступить с нами так же, как поступил Он со Христом.

Я считаю такую христологию намного православнее классической, по которой жертва приносится неудовлетворённому Отцу или Бог, не переставая быть Богом, становится человеком. В том-то и дело, что человеком можно быть, только не будучи больше никем, особенно – Богом.

Есть старый школьный анекдот в тему.

Летит волк на самолёте. К нему подлетает ворона и говорит:
– Слушай, волк, а что ты делаешь?
– Лечу.
– Но ты же не умеешь летать…
И тут самолёт начинает падать.
Ворона опять спрашивает:
– Волк, а что ты сейчас делаешь?
– Пикирую.
– Ну ладно, ты пикируй, а я полетела!

Так вот, когда нам рассказывают о том, что делал Христос, мы думаем: «Христос – Бог, Он «умеет летать», но я тут причём?» Альтернативная христология православнее в том, что она утверждает подлинность и жертвенность Боговоплощения.

Христос хотел донести людям, насколько драгоценна их обыденность. Как верно заметил А.И.Осипов 39, если бы Он хотел быть императором, то родился бы в императорской семье и захватил все страны, будучи сверхмудрым. Но Ему нужна была повседневность, Ему нужно обычное общение за хлебом и вином, за чаем и пирогом, за кофе и круассанами.

Он говорит: «Люди, цените, любите друг друга». Эта проповедь подлинна. Нет в истории другого, кто бы решился на такую колоссальную жертву ради Любви к человеку. «Едва ли кто умрёт за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть» (Рим.5:7).

Изменило ли Воплощение-Воскресение онтологию бытия человека?

Когда свв. отцы говорят, что Христос «победил смерть», «разрушил ад», «спас человеческий род» и т.д., это звучит возвышенно. Например, свт. Иоанн Златоуст в пасхальном слове говорит, что ад огорчился, ибо стал праздным, посрамлён, ибо умерщвлён, ибо низложен, ибо связан… То есть ад побеждён и смерть побеждена 40.

Свт. Афанасий Великий также пытается в рамках исторического повествования о Христе сказать о том, что произошло онтологическое изменение: «Люди прежде, нежели уверуют во Христа, представляют себе смерть страшною и боятся её; а как скоро приступают к Христовой вере и к Христову учению, до того пренебрегают смертию, что с готовностию устремляются на смерть, и делаются свидетелями воскресения, совершённого Спасителем в низложение смерти; даже младенцы возрастом спешат умереть, и не только мужи, но и жены учатся, как бороться со смертию. Столько немощною стала она, что и жены, прежде обольщённые ею, смеются теперь над нею, как над мёртвою и расслабленною» 41.

Мы видим здесь – как и в 27-й главе Евангелия от Матфея (когда мёртвые воскресли и явились многим в Иерусалиме) – некий смысловой абсурд. То есть, то, что в мифологическом (риторическом) ключе вполне нормально (мёртвые воскресают, смерть побеждена, никто её не боится, все радостно идут на смерть, даже дети и женщины), но как только ты подумаешь: «Подождите, а где факты? где и когда это было вообще?», получается, что исторически это не так. В каком смысле Христос победил смерть? Если в аллегорическом – пожалуйста, хоть двадцать смертей, если в реальном, то у нас нет наблюдаемых данных.

Таким образом, заявление об изменении онтологии превращает историческую евангельскую теологию в мифологическую – не относимую ни к какой эмпирике, ни к какому историческому факту. Такая смена дискурса даёт повод таким теологам, как Роберт Прайс 42, Ричард Кэрриер 43 и др. говорить о том, что Иисус изначально был мифологичен, что исторический дискурс пришёл позже мифологического. Я так не считаю, поэтому в этой неразрешимой дилемме, которую создали христиане, я выбираю второе, т.е. неизменённую онтологию. Это позволит сохранить главный тезис христианства в историческом измерении.

Когда говорят «тело Иисуса», «взалкал», «пригвоздили» и т.п. – это язык истории, а когда говорят «воссел одесную», это уже язык метафор (или мифа). Эти два пласта благовестия об Иисусе (исторический и мифологический) несоединимы и их смешение порождает множество богословских проблем.

Кенозис неизмеримый

В классической христологии Логос в Воплощении остаётся нисколько не «истощённым», не «обнищавшим» в полноте Своего Сверхсознания. Его кенозис (греч. κένωσις – опустошение, истощение) относится только к временным трудностям телесной жизни. При таком описании кенозис остаётся поверхностным, то есть, по сути, не является им. Это просто красивый образ ап. Павла.

Подлинный кенозис Христа происходит тогда, когда Он – Сын Божий, Вторая Ипостась Св. Троицы – становится человеком. А если в более мягкой версии то, Он «обнищал ради вас» (2Кор.8:9), «приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек» (Флп.2:7). Я принимаю кенозис Христа в максимальном значении, то есть «Слово стало плотию» (Ин.1:14).

Если покритиковать понятие «кенозис», то оно обычно мыслится некоторым умалением Бога по снисхождению. Но так ли это? Для Христа не было снисхождением стать человеком. Для Него было честью и радостью стать человеком. Если мы будем думать, что Он «так уж и быть» стал человеком, то я думаю, тут будет умаление Его любви.

Главной христологической загадкой, как нам представляется, здесь остаётся непрояснённая мера умаления Второй Ипостаси Св. Троицы, откуда следуют некоторые проблемы, отмеченные в последнем разделе статьи.

Из тезиса о неизмеримости кенозиса в «христологии предельной любви» следует каскад пониманий События, произошедшего более 2000 лет назад. Но как бы мы не выстраивали эту теорию, мы должны признать фатальную непознаваемость принципа Воплощения.

Каким-то невероятным образом на самом пределе «истощания» Непознаваемый Бог преобразовал Свою Божественность в маленького, зависимого от миллиона обстоятельств, Младенца Христа. Потому мы говорим не о том, как это осуществилось, а о том, как об этом правильнее мыслить.

Человеческая природа и «нус»

Что такое человеческая природа по свв. отцам? Представьте себе корзину, в которой находится некая аморфная масса. Вы подносите её к страданию – она страдает, подносите её к желанию – она желает, подводите к огню – она убегает от огня (или тянется к огню, чтобы согреться), она стремится к еде, размножению и т.д. Вот это человеческая природа. Максим Исповедник прямо так и говорит, что у этой природы есть своя воля: желание удовольствий и нежелание неудовольствий. Человеческая природа – это бессознательный компонент. Но есть некий «нус» 44, который над природой и управляет природой, который распределяет и, так сказать, контролирует все её движения и процессы. Когда на базе аристотелизма решили рассказать, что Бог воплотился, стал вопрос: а каким «нусом» Он пользуется? Кто пользуется силами души и ресурсами тела? Одни сказали, что пользуется Сын Марии – Иисус, но Бог Ему помогает. Другие на это сказали: «Нет, это несторианство. Логос пользуется телом». Но это получается аполлинарианство 45. Аполлинарий Лаодикийский, который говорил это, умер в 390 году. Потом его прокляли. А умер он, кстати, в мире с Церковью. Вот же досадно. Небось, уже сидел в раю, а Церковь раз! – и объявила его еретиком. Наверное, его оттуда выкинули, потому что Бог всегда соответствует Церкви. Или не всегда? Вот тут я тоже не пойму. ☺

Человеческая природа – это психофизическое тело (как собака Павлова), которому нужен ещё надприродный компонент, распределяющий его ресурсы. И он может быть только один.

Так что, когда молился Иисус: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф.26:39), свв. отцы без колебаний классифицируют: «Это Он по человечеству молился». У Иисуса одна ипостась, и это Ипостась Бога. Ипостась Божия подавляет (замещает) собой человеческое мышление. Потому Христос ни разу не поддался искушению. Ради такой надёжной безгрешности свв. отцы и утверждали такую модель сознания Иисуса.

Но эта модель не выдерживает критики. Чтобы молиться «по человечеству», нужно по человечеству думать, а значит, быть по-человечески ограниченным. Именно человеческая ограниченность, как специфика, делает возможным наш эмоциональный мир.

Автартодокетизм – плохое решение

Сегодня психология заразила теологию. Поэтому теологам всё сложнее говорить на языке свв. отцов, который был языком, конечно, теологическим.

Время от времени звучит старая ересь автартодокетизма – тезис о том, что Бог сознательно решает чего-то не знать. Автартодокетизм в своём центральном поворотном моменте укоренён в божественную возможность регуляции собственного сознания. Таким образом, это не натуральное незнание. Это искусственное незнание. Это не человеческое незнание. Это имитация незнания человека. То есть мы с вами натурально многого не знаем, а Бог решил не знать. Это разные вещи. Его незнание совершенно другой природы.

Когда мы знаем хороший фильм, тогда смотреть его 25-й раз – не то же самое, что первый. Обычно киноманы говорят нам: «Ах, как я вам завидую, что вы ещё не видели этого фильма!» А Бог говорит: «А давайте-ка Я забуду этот “фильм”». И Он смотрит его как первый раз, радуется и не знает, чем он закончится 46.

Повторюсь, параметры нейросети мозга, синапсы, количество нейронов, скорость обработки информации и проч., всё это обеспечивает нам возможность знания или незнания. Если Иисус не опирался на эти компоненты, а просто решил не знать, это совсем не то же самое, что незнание человека. Это просто имитация.

Проблемы триадологической теории

Троица – Единица

Бог немыслим без человека, потому что без человека Его некому мыслить 47. Когда мы слышим «Бог», то больше узнаём не о Боге, а о говорящем. Бог, как человеческое понятие, больше характеризует то, чего нам не хватает.

Когда кто-то критикует математическую троичность, мы соглашаемся: да, триадология, действительно, является математической моделью, но это – объяснительная модель 48.

Нельзя смешивать Троицу как интерпретацию и Троицу как факт. Это разные вещи. Например, вы считаете, что на моей кофте сзади нет большой дырки. Это интерпретация. Вы думаете, что, скорее всего её нет, так как обычно у людей нет на спине большой дырки. Но это не факт, потому что вы не можете это видеть. И Троица – не факт, это интерпретация. Однако на уровне «Катехизиса» она утверждается как факт.

Я согласен с учением о Троице. Поэтому, опираясь на триединство Бога, мы в рамках классической высокой христологии позволяем мыслить, что Вторая Ипостась Троицы, став человеком, не уничтожила бытие Божие. «Слово стало плотию», но Бог всё равно не исчез, потому что Бог есть Троица.

Триадология возникает из логической необходимости ответа на вопрос: «Кому молился Иисус в контексте строгого монотеизма?»

– Конечно, Богу!

Но Он не может молиться существу, низшему Себя. Почему же Он молится Высшему, если Они равны?

До I Вселенского Собора преобладал субординатизм, то есть считали, что Сын, действительно, ниже. «Даже Александр еп. александрийский, первый восставший на Ария и осудивший его, говорил: “Мы научены, что Сын подобен Отцу, единому только нерождённому, но что Он ниже Его”… Отцы сардикийского собора писали: “Никто не отрицает, что Отец больше Сына не по различию ипостасей, ни по какому иному отличию, но потому, что само наименование Отца больше наименования Сына”. Афанасий Александрийский называет Отца большим Сына “не ради величия и не по времени, а потому, что Он рождён От Отца”. Василий Великий говорит, что слово “больший” употребляется в смысле причины или начала и что Отец больше Сына: “как Его причина и начало”… В творениях Григория Назианзина можно указать немало подобных мест» 49.

Потом стали говорить по-несториански, что Он молится, потому что Он был ниже в этот момент по человеческой природе. Как будто молится человеческая природа. Молится субъект, т.е. Тот Самый, Кто сказал: «да будет свет!» (Быт.1:3). Если молится Тот, Кто существует вечно, то у нас получается два божественных Субъекта: молящийся и Тот, Кому Он молится.

Св. Дух также обладает субъектностью. Если Он утешает, наставляет и т.д., значит Он является Третьим божественным Субъектом. В Послании апостола говорится, что Св. Дух распределяет дары «как Ему угодно» (1Кор.12:11). Значит, Он – Личность. «Свидетели Иеговы» остались в терминологии Ветхого Завета, где Св. Дух – лишь проявление силы Яхве, Его действия.

Что касается гармоничной триадологии, она возникает под влиянием неоплатонической триады. «Неоплатоническая триада: бытие – жизнь – ум, соотносится с халдейской триадой: отец – сила – ум. Сила вместе с отцом, а ум – от отца происходит. Отец отличается от Демиурга (Творца) так же, как рождение (γίννησις) отличается от творения (δημιουργία). Отец порождает самим своим бытием, тогда как творение есть определённая деятельность (энергия), осуществляемая по свободному решению и предполагающая наличие разумного плана, видение цели и выбор средств для её реализации. Созидание собственным бытием предшествует творению по собственной воле и в онтологическом плане. Поэтому причина космоса – это нечто, стоящее выше любого существа, обладающего свободой выбора» 50. Также можно вспомнить триаду Плотина: «Единое – Ум – Душа».

Таким образом, популярность неоплатонических триад сделала логичным представление о троичности Бога, Который в то же время является Единицей. В традиционном (иудейском) дискурсе соединить это невозможно, ибо получается тритеизм или модализм. Поэтому пришлось вводить красивый неоплатонический парадокс. Это порождало очень большие проблемы. Внутри церковной ограды было совсем немного интеллектуалов эллинской школы, ариане оказывались традиционалистским большинством в сравнении с афанасьевцами.

Но споры между ними были утоплены в крови. И уже ни у кого не было желания оспаривать новую логику мышления о Боге.

Драма недовосприятия неоплатонического дискурса в том, что апофатика, являвшаяся органическим компонентом суждений неоплатонических философов, не была принята в церковной практике. Малые и большие христианские соборы проклинали и отлучали от Бога всех несогласных в тонкостях философско-богословских формулировок 51.

Сын – Отец?

Многие речи Иисуса Христа, особенно Его прощальная беседа с учениками на Тайной вечере (Ин.13-17 гл.), наполнена образами сопричастия и единства Его жизни и жизни Отца, аллюзиями на Своё тождество с Отцом, чрезвычайными усилиями дать нам представление об Отце через Самого Себя, то есть через «Сына Человеческого».

Вот Он говорит: «Видевший Меня видел Отца» (Ин.14:9). Этой фразой Иисус даёт такое понимание Боговоплощения, в котором вы ничего не можете знать о Боге как об отдельном объекте. Бог является вам в человеке, в человеческом общении. То, что делает человек в общении, это максима, которую он может принять. Если вы придумаете Бога как ещё один объект в параллельной реальности, вы по поводу этого рассоритесь с другими людьми в этой реальности. Когда Иисусу сказали: «покажи нам Отца [как отдельный объект] и довольно с нас», Он ответил: «Если во Мне не видите, тогда не увидите иначе. А если во Мне видите, то это и есть подлинность Богосозерцания». Бога можно видеть только в человеке 52.

Что касается слов Иисуса: «Я и Отец – одно» (Ин.10:30). В контексте Иисус имел в виду только функциональное тождество, потому что с точки зрения онтологии Он и Отец – не одно в любой христологии, кроме модализма. «Иисус отвечал им: Я сказал вам, и не верите; дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне» (Ин.10:25). «Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нём» (Ин.10:37-38); «Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам» (Ин.14:11). Таким образом, этот стих ни о чём не говорит даже в дискуссии со «Свидетелями Иеговы».

«Отец и Сын – то же самое» – только в теологии еретиков модалистов, которые говорили о том, что Бог принимает вид Отца, Сына или Духа. Как пластилин принимает любые формы. Мы не исповедуем модализм, и высокая христология, и низкая равно отвергают эту концепцию.

Когда модалисты и савеллианцы опять прописались в православном предании, мы стали исповедовать не три синергийные воли Троицы, а одну. Т.е. нет Троичного совета (как показано на известной иконе Андрея Рублёва), невозможна никакая взаимность, потому что есть тождество воль Отца и Сына и Св. Духа 53. Тут мы вернулись к слиянию еретика Савеллия († III в.), который смешивал Лица Св. Троицы в своё время, т.е. утверждал, что Лица Св. Троицы – суть одно и то же. Православные его анафематствовали, но позже их опять смешали, продолжая анафематствовать Савеллия.

Так вот, я верю Рублёву и не верю Савеллию и Дамаскину. Я верю в то, что Лица Св. Троицы пребывают в чрезвычайно близком единстве и общении. Потому воля Отца всё-таки может быть отличной от воли Сына. Следовательно, когда, образно говоря, Св. Троица решала (Предвечный Совет), стоит ли идти Сыну к людям, чтобы стать навсегда им близким и доступным, тогда Отец и Дух попрощались с Сыном, Который сказал: «Я так их люблю, окаянных, что откладывать больше невозможно. Я пошёл с ними жить». И Они, как бы благословляя, сказали: «Аминь, иди».

Я думаю, что Иисус тогда не предполагал Воскресения, чтобы не обесценился Его шаг и подлинность Его переживаний. Потому что, когда вы туристом посещаете Папуа – Новую Гвинею, вы не так это проживаете, как если бы вы воплотились в настоящего папуаса. А когда вы воплотились там, и вы не знаете о том, что вы уйдёте, тогда ваши чувства (вся ваша жизнь) максимально аутентичны и подлинны.

К вопросу о страданиях Бога в мире

В доникейском христианстве одно из еретических течений утверждало, что Бог-Отец страдал на Кресте вместе с Сыном (патрипассианство 54). Православные это решительно отрицали, так как исходили из логической предпосылки, что Бог ни в коем случае не может страдать, поскольку Бог – бесстрастное существо. Страдание – признак недостатка, а Всевышнему не может чего-то недоставать. Но современных апологетов старые догмы уже не пугают, и они легко пересекают «красные флажки» патрипассианства, заставляя Бога страдать в каждой печи Холокоста 55. В этом есть какая-то большая правда, пусть даже и поданная очень по-человечески.

Желание Бога

Реакция на божественное присутствие всегда антропоморфна. Иудеи, чувствуя присутствие Бога, начинали обрезываться в подражание египтянам, и вслед за египтянами мнить себя богоизбранным народом, приносить в жертву скот и т.д.

Бог, явившийся во Христе, показал нам, что Он есть и чего Он хочет. То есть Иисус явил желание Бога (Ин.1:18).

Иисус есть Тот же, что и Бог, только без ослепляющей (в негативном смысле) мощи, без нечеловеческого сверхзнания. Но желания Бога и Иисуса тождественны. В Нём мы видим, Кто есть Бог и чего Он жаждет.

До этого мы откликались на присутствие Бога, тратя силы на поиск Бога и попытки угодить Ему, а теперь мы увидели Его желание – не Ему угождать, а друг друга любить. И во взаимности этой любви Он находит самую главную ценность Своего Творения.

Тут кто-то может сказать, что многочисленными Своими чудесами Иисус также хотел нам представить свидетельство подлинной Своей божественности. Но тогда нужно вспомнить о ещё больших исцелениях и чудесах, о которых густо рассказывается в священных текстах и преданиях других религий, а Сам Иисус не считает чудеса признаком святости или присутствия Бога на земле 56.

Святая надежда, которую Он нам открывает, это то, что Он – навсегда человек, теперь уже пребывая Богом.

Сейчас я понимаю, что многие процессы мыслительные, которые во мне происходят, продиктованы тем, что я – эволюционное животное. И мысля о своей смерти, я переживаю, что если от меня отнять всё эволюционное, адаптивное и биологическое, то от меня останется, наверное, только намёк на то, что я был. Но так как теперь и Бог есть «обезьяна», то я верю, что Он позволит моей «обезьяне» существовать в Себе Самом (в божественной жизни), опираясь и на мои амбиции, и страхи (хотя страхи, я надеюсь, там будут уменьшены), и на какие-то паттерны поведения, свойственные нам, как земным животным. И так как Он воспринял природу адаптивного животного, то мы в Нём сможем существовать уже как божественные «обезьянки». То есть теперь есть способ продолжения бытия. Он не будет играть с нами, как будто Он «обезьянка», ведь Он и есть «обезьянка». То есть мы все будем во Христе органично.

Телесным Вознесением 57Он показал, что вся наша природа стала Его собственной. Вот это я считаю очень важным в христианстве. То, что Божество может вобрать в Себя человечество, говорит о том, что мы побратались всерьёз и надолго.

Он есть путь и истина и жизнь

Когда Христос говорит «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин.14:6), Он имеет в виду, что не нужно искать абстрактную истину. Вот Dasein. Вот оно, данное нам бытие.

– Вот Я сейчас перед тобой. Это максимум, что ты можешь найти в этом мире.

Общение между людьми – это есть истина.

– Я есть истина. Но не потому, что Я великий, могучий, а потому, что Я действительный, реальный, непридуманный. А ты что ищешь? Абстракции (истина, духовный путь, духовная жизнь и т.п.)?.. Я есть путь, истина и жизнь! И если ты меня любишь, то Я есть всё, что ты хочешь.

Этим самым Он совершенно переворачивает все эти высокие мощные религиозные идеологемы «истинной жизни» и «истинного пути» 58. Главные препятствия в пути человека к Богу и Бога к человеку в том, что человек удовлетворяется самим хождением по пути, самим поиском истины, самим отысканием жизни или обещанием жизни. Это вполне достаточно.
Христос прорывает всю эту паутину обещаний, исканий и шествий, и хочет сказать:

– Вот это Я есть. Вот всё, что Я есть. Всё, что вы можете знать о религии, это Я.

Но не в контексте, что Он великий Бог, а в контексте, что люди – если они желают исполнить волю Божию – должны перестать блуждать в абстракциях.

Проблемы альтернативной христологии

Как и всякая другая теория, решающая одни проблемы, новая христология рождает другие, требующие разрешения или более чёткого проговаривания.

Например, нераздельность Лиц Троицы. Новая христология провозглашает, что Вторая Ипостась Св. Троицы после Воскресения опять стала Богом-Сыном (Богочеловеком). Но если Св. Троица во время земной жизни Христа пребывала без Второго Лица, то как же догмат о нераздельности Лиц Троицы?

Мы можем лишь предполагать, что ключ к решению этой проблемы находится именно в понятии «кенозис», точнее – в его степени.

Когда мы говорим о подлинном предельном кенозисе Второго Лица Св. Троицы, то степень этого кенозиса определить невозможно, у нас нет мерила того, насколько Бог может «обнищать ради нас» (2Кор.8:9). Вхождение Логоса в пространство свободы зарождающейся личности Иисуса из Назарета делает неразличимым Логос и человека. Это как ветер поместить в пипетку или медицинскую иглу – он перестаёт быть ветром, то есть становится настолько малым, что сказать «в игле нет ветра» и сказать «в игле тот же ветер» было бы равно корректным.

Тут инструментарий классической теологии не может рассуждать далее, потому что логически это потребует тезиса, что Логос умалил Своё божественное присутствие практически до нуля.

С этим также связана проблема тождества Второго Лица Св. Троицы.

Во-первых, если Бог-Слово умалился предельно, то, нам сложно говорить о тождестве Личности Логоса и Иисуса Христа. Если же Он умалился лишь отчасти, то в результате у нас не совсем человек в той степени, в которой не совсем умалилась Вторая Ипостась.

Во-вторых, если история личности Иисуса из Назарета начинается как у всякого настоящего человека и развивается средствами мозга, то невозможно качественно говорить о Воплощении именно Второго Лица Троицы или вообще кого бы то ни было. Так как прервана память и архитектоника (структура) сознания, соединяющая Логос до Воплощения и после. Существует ли тождество личности при полной амнезии? – этот вопрос до сих пор не решён в научных кругах. Тем более при смене основного принципа мышления субъекта.

Памятуя об апофатическом обстоятельстве любого богословствования, я считаю всякое описание «технологии» Боговоплощения неуместным теоретизированием. В коротком «Письме Гаю монаху» [Псевдо]Дионисий Ареопагит это выразил так: «если кто-либо, увидев Бога, понял то, что он видел, – не Его он видел, а что-либо сущее и познаваемое… И в заключение: полное неведение и есть познание Того, Кто превосходит всё познаваемое» 59.

В начале статьи я упомянул, что теоретическое решение христологической дилеммы не влияет на нашу духовную жизнь. А в теории есть смысл разделить вопросы на два типа: 1) «что случилось?» и 2) «как это случилось?». Первый вопрос важен практически, а второй – развлечение для праздного ума.

Мы можем заявить о максимальном кенозисе. Мы можем видеть в нём безрассудство предельной любви, но достоверно очертить «механизм» Воплощения не может никто. Это «великая благочестия тайна: Бог явился во плоти» (1Тим.3:16). Это тот самый случай, когда тайное останется тайным навсегда. И это «полное неведение и есть познание Того, Кто превосходит всё познаваемое».

Человеку важно богообщение, хоть и «как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1Кор.13:12) и Богу тоже важно только это.

Связанные статьи

Статья «Воскресение и Вознесение»

Статья «Смысл Вознесения»

  1. См. видео «Ложное согласие и клиповое мышление | Вячеслав Рубский | 6.05.2021».[]
  2. «Низкая» и «высокая» христологии – здесь это технические термины, а не оценочные.[]
  3. Несторий († около 451) – известный церковный деятель, представитель Антиохийской богословской школы; архиеп. Константинопольский. Его учение несторианство, эпонимом которого он стал, было осуждено как ересь на Эфесском (III Вселенском) соборе в 431 году.[]
  4. Джон Шелби «Джек» Спонг († 2021) – американский англиканский теолог, еп. Епископальной Церкви. Призывал к коренному переосмыслению христианской веры, к отходу от теизма и традиционных доктрин.[]
  5. Афанасий Великий († 373) – один из Отцов Церкви; архиеп. Александрийский. Известен как один из наиболее энергичных противников арианства. К 350 году он остался единственным епископом неарианского толка в восточной половине Римской империи.[]
  6. Сесбуэ Б. Разные направления в христологии. http://www.odinblago.ru/raznie_napravlenia_hristologii[]
  7. Возражения против классически еретических христологий не вижу нужным приводить. Они есть во всех учебниках.[]
  8. Арий (250-е – 336) – ливийский пресвитер и аскет, священник в Баукалисе в Александрии, Египет. Один из ранних ересиархов, основоположник и эпоним арианства. Его учение о природе Божества в христианстве, в котором подчёркивается единство Бога-Отца и подчинение Христа Отцу, и его противодействие тому, что станет доминирующей христологией, христологией омоусии, сделали его главной темой Никейского (I Вселенского) Собора, созванного императором Константином Великим в 325 году.
    «Арий учил, что Сын Божий не рождён, а сотворён Богом Отцом во времени, сотворён не из Божественной природы, а из ничего, и потому Он (Сын Божий) – не одного существа с Отцом» (Православный катехизис. Основы христианского вероучения. – К.: Издательский отдел Украинской Православной Церкви, 2009, с. 81).[]
  9. Постэтимология – определение смысловых категорий по названию. Например, ужин – это еда для ужиков (узников, связников, то есть родственников), а завтрак – это то, что с ужина оставили «на завтра», можно легко догадаться и без словаря.[]
  10. Эдмунд Густав Альбрехт Гуссерль (1859–1938) – немецкий философ, основатель феноменологии.[]
  11. Мартин Хайдеггер (1889–1976) – немецкий философ-экзистенциалист и феноменолог. Создал учение о Бытии (Dasein) в своей наиболее известной работе «Бытие и время» (1927) в духе экзистенциализма.[]
  12. Поль Рикёр (1913–2005) – французский философ, один из ведущих (наряду с Хайдеггером и Гадамером) представителей философской герменевтики, новой ветви философии, выросшей из своего корня – феноменологии.[]
  13. Ойкумена (от др.-греч. οἰκουμένη «заселённая» (земля), от οἰκέω «населяю, обитаю») – в широком смысле слова освоенная человечеством часть мира. В узком смысле слова – область, обозначающая границы определённой цивилизации (или занимаемая цивилизацией область в целом, в отличие от областей варварских и примитивных с точки зрения этой цивилизации народов).[]
  14. Фирсов Е.В. «Мешанина тщеты или Седьмой Вселенский собор», «Седьмой Вселенский собор: «Не лобызающим иконы – анафема»» и др.
    См. также статью «Consensus patrum».[]
  15. Апофатика, апофатизм (от греч. ἀποφατικός «отрицательный») – традиция отрицательного богословия, в котором Божественная сущность выражается путём отрицания всех возможных определений, как несоизмеримых с её природой. Бог постигается как сущность, к Которому неприложимо ни одно человеческое понятие.[]
  16. «Святой Григорий Богослов в одном из своих произведений говорит, что если мы собрали бы все свидетельства Священного Писания и весь опыт церковный, святых и грешников, и из всего этого создали как бы полную картину, что такое Бог и Каков Он, мы создали бы идол, но не создали бы Бога, потому что всё нами познанное и всё нами постижимое бесконечно мало по сравнению с тем, Кто Он и Каков Он» (Митрополит Сурожский Антоний. Из выступления в Московской Духовной Академии 10 февраля 1982 г.). https://www.mitras.ru/besedy/besedy4.htm#1[]
  17. Поучения огласительные, 6.2.[]
  18. Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви, гл. 2. https://azbyka.ru/otechnik/Vladimir_Losskij/ocherk-misticheskogo-bogoslovija-vostochnoj-tserkvi/2[]
  19. «Каппадокийским синтезом» называют учение Василия Великого, Григория Богослова и Григория Нисского. Отцы-каппадокийцы стремились разрешить конфликт между греческим разумом и христианской верой. К 370 году, за исключением Афанасия Великого, все восточные епископы отвергали понятие «единосущия» (омоусия) потому, что они полагали, что Единосущный Бог не мог быть действительно Троичным. «Именно каппадокийским отцам удалось объяснить и точно выразить православное исповедание веры в Единосущного и Триипостасного Бога. Это объяснение каппадокийцами позволило примирить абстрактность греческой мысли с иудейской идеей личного божества и тем самым «спасло» Церковь» (Прот. Иоанн Мейендорф. Введение в святоотеческое богословие. Гл. 11). https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Mejendorf/vvedenie-v-svjatootecheskoe-bogoslovie/11[]
  20. Монофизитство (от др.-греч. μόνος – «только один, единственный» + φύσις – «природа, естество») – христологическая доктрина в христианстве, возникшая в IV–V вв. в Византии, постулирующая наличие в Иисусе Христе только одной природы (естества).[]
  21. «…вследствие страстного начала Он стал по [человеческой] природе ради нас грехом, не ведая добровольно избранного греха благодаря непреложности произволения. Этой непреложностью произволения [Господь] исправил страстное начало естества, соделав конец его (я имею в виду смерть) началом преображения к нетлению. И как через одного человека, добровольно отвратившего своё произволение от блага, естество всех людей изменилось из нетления в тление, так и через одного человека Иисуса Христа, не отвратившего [Своё] произволение от блага, произошло для всех людей восстановление естества из тления в нетление.
    Итак, Господь не ведал моего греха, то есть изменения моего произволения; Он не воспринял моего греха и не стал [им], но ради меня Он стал грехом, то есть стал тлением естества, [возникшим] через изменение моего произволения, взяв [его на Себя]. Ради нас Он стал по природе страстным человеком, с помощью греха, [возникшего] через меня, уничтожая мой же грех. И как в Адаме склонность его личного произволения ко злу лишила естество [человеческое] общей славы, поскольку Бог рассудил, что человек, дурно обошедшийся со своим произволением, не настолько благ, чтобы обладать бессмертной природой, так и во Христе склонность Его личного произволения к благу лишила всё естество [человеческое] общего позора тления, когда во время Воскресения естество преобразилось через непреложность произволения в нетление, поскольку Бог разумно рассудил, что человек, не изменяющий произволения, вновь может получить обратно бессмертную природу. «Человеком» же я называю воплотившегося Бога Слово, Который посредством Воплощения ипостасно соединил с Собой разумную и одушевлённую плоть. Ибо если изменение произволения в Адаме ввело страстность, тленность и смертность в естество [человеческое], то непреложность произволения во Христе вновь вернула этому естеству через Воскресение бесстрастность, нетленность и бессмертие». (Преп. Максим Исповедник. Вопросоответы к Фалассию. Вопрос 42).[]
  22. Перихоре́зис (от греч. Περιχώρησις – взаимопроникновение) – богословский термин, используемый в триадологии для обозначения взаимообщения Лиц Св. Троицы, а в христологии для обозначения взаимного проникновения (взаимного общения) свойств двух природ, заключённых в Ипостаси Богочеловека, Иисуса Христа.[]
  23. Аватара – концепция в индуизме, которая на санскрите буквально означает «схождение» (descent). Этот термин, которым в индуизме называют бога, нисшедшего в материальный мир с определённой миссией, чаще всего ассоциируется с индуистским богом Вишну, хотя эта идея была применена и к другим божествам.[]
  24. Кришна – божество в индуизме, восьмая аватара Вишну в вишнуизме, одно из наиболее популярных индуистских божеств. В кришнаизме почитается как верховное и изначальное проявление Бога, источник всех аватар.[]
  25. Арджуна – герой древнеиндийского эпоса «Махабхарата». Во время битвы на поле Куру возничим Арджуны становится его друг, наставник и двоюродный брат Кришна. Именно Арджуне перед боем Кришна возвещает своё учение «Бхагавад-гиту». Кришна убеждает Арджуну принять участие в битве, разъясняя ему его долг как воина и царевича и излагая перед ним различные философские системы веданты и практики йоги. В процессе беседы Кришна раскрывает Арджуне свою божественную сущность. Показав свою вселенскую форму и всемогущество, Кришна объявляет себя самим Всевышним, конечной философской истиной и абсолютным благом, а бхакти-йогу, путь преданности, высочайшей духовной практикой.[]
  26. Понятие «воипостасное», введённое в контекст христологических дискуссий в первой половине VI в. в сочинениях таких авторов, как Иоанн Грамматик и Леонтий Византийский, стало одной из основных философских концепций, которую сторонники Халкидонского Собора активно использовали как для формирования системы дифизитской христологии, так и в целях полемики с монофизитством и несторианством. Природа реально существует только в ипостаси, однако существование какой-либо природы в данной ипостаси не значит, что это ипостась данной природы. Природа может осуществиться не только в присущей ей ипостаси, но и в ипостаси иной природы, поэтому существуют одноприродные и составные ипостаси. Примером последней является человек, представляющий собой одну ипостась, но состоящий из двух природ – души и тела. Таким образом, в составной ипостаси одна природа существует в ипостаси другой. Чтобы описать способ такого соединения, Леонтий вводит термин «воипостасность» (ἐνυπόστατον). Ипостась есть что-то или кто-то, воипостасность же указывает на то, что существует в другом, и означает соединение природ в одной ипостаси без слияния и без утраты свойств природ; Леонтий именует это ипостасным единством. Воплощение Бога Слова, будучи тайной, является нам в лице Христа, в котором соединились совершенный Бог, «один из Святой Троицы», и совершенный человек, «один из нас». https://azbyka.ru/otechnik/Leontij_Vizantijskij/[]
  27. Цит.: Прот. Александр Мень. Сын Человеческий. Глава 2.[]
  28. Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн. 3, гл. 2 (46).[]
  29. Свт. Кирилл Александрийский: «Так прослезился Он о Лазаре, дабы мы поняли, что пожалела его человеческая природа падшая в смерть». (Cyrillus Theol. : Commentarii in Lucam (in catenis) : Volume 72, page 704, line 39).
    Блж. Феофилакт Болгарский: «Но как Господь скорбел, ибо был воистину Человек и желал удостоверить в действительности Своей Человеческой природы, то позволил ей сделать своё. В то же время Он ограничивает плоть, запрещает ей силой Духа Святаго; но плоть, не вынося запрещения, смущается, воздыхает и предаётся печали. Всё это Господь допускает испытать Своему Человечеству частью для того, чтобы утвердить, что Он был Человек по истине, а не по провидению, а частью для того, чтобы научить нас полагать пределы и меру печали и беспечалью».
    Архиеп. Аверкий (Таушев): «”Прослезися Иисус” – это, конечно, дань человеческой природы Его».[]
  30. Ересиарх Несторий полагал, что «Сын Божий» и «Сын Девы Марии» ипостасно разделены: между ними существует только нравственная связь, подобная той, которая существовала между Богом и праведником.[]
  31. Урим и туммим (см. Исх.28:30; Лев. 8:8) – в буквальном смысле слова значат «свет» и «совершенство». Составляли ли урим и туммим особое украшение первосвященника – определённо неизвестно. Известно только, что на ефод первосвященника налагался наперсник, в который вкладывали «урим и туммим». «Урим и туммим» были жребием, одним из трёх, наряду со сновидениями (1Цар.28:6) и пророчествами, дозволенных способов предсказания будущего во времена становления еврейского народа.[]
  32. Чернявский Александр Леонидович – кандидат технических наук, старший научный сотрудник Института проблем управления РАН, автор исследований о А. Швейцере, Э. Левинасе, Иеремиасе, А. Мене, Э. Сандерсе, переводчик ряда книг по новозаветной библеистике и современному богословию.[]
  33. Чернявский А.Л. Кризис традиционного богословия и поиски выхода. М.; СПб, 2020. http://inion.ru/site/assets/files/5411/cherniavskii.pdf[]
  34. Кто именно страдал на Кресте? Человек или Бог? Пытаясь разрешить этот вопрос, многие впали в ересь. Одни считали, что страдал только человек, а Бог никак в этих страданиях не участвовал, и тогда получалось, что Иисус на самом деле не был Богом, а был лишь праведным человеком, отмеченным особой божественной благодатью. Такова ересь несторианства. Другие утверждали, что Господь – это только Бог, человеческое в Нём только видимость, и отсюда следовало, что Он на самом деле вовсе не страдал на Кресте. А раз так – значит, и никакого искупления быть не может. Это ересь докетизма. На IV Вселенском Соборе (451 год по Р. Х.) Церковь приняла такое определение: единая Личность Христа содержит в себе две природы – Божественную и человеческую, которые соединены в Нём «неслитно, неизменно, неразлучно, нераздельно». Страдала не божественная или человеческая природа, а Личность Христа по человеческой природе. Поскольку Личность Христа есть Личность второго Лица Святой Троицы – Сына Божьего, постольку мы можем говорить, что страдал на Кресте, как это ни парадоксально, Сам Бог. https://azbyka.ru/teopasxitskie-vyrazheniya[]
  35. Афтартодокети́зм (др.-греч. ἀφθαρτοδοκήται – «нетленномнители» от др.-греч. ἄ-φθαρτος – «неуничтожаемый, нетленный» + δόκησις – «казаться») – нехалкидонское миафизитское течение, существовавшее в VI–VII вв. Их лидеры полагали, что тело Христово всегда было нетленно («нетление» понимается здесь как невозможность разрушения, распадения на стихии). При этом они отвергали обвинения в докетизме и настаивали на полной реальности страстей и смерти Иисуса Христа, однако они считали, что эти страсти противоестественные, то есть навязываются бесстрастному человечеству со стороны Божества.[]
  36. Докети́зм (от др.-греч. δοκέω [dokeō] – «кажусь») – одно из старейших еретических христианских учений, отрицавшее реальность страданий Иисуса Христа и его воплощение как противоречащие представлениям о бесстрастности и неограниченности Бога и утверждавшее иллюзорность его существования.[]
  37. «Бог стал Человеком, чтобы человек стал богом» (свт. Афанасий Великий).
    Близкие формулировки есть у блж. Августина («Чтобы сделать богами тех, кто были [всего лишь] людьми, сделался человеком тот, кто был Богом») и св. Иринея Лионского («Слово Божие, Иисус Христос, Господь наш, по неизреченной благости Своей сделался тем, что и мы, дабы нас сделать тем, что есть Он»).[]
  38. «Берен и Лутиэн» (англ. Beren and Luthien) – книга английского писателя Джона Рональда Руэла Толкина, изданная под редакцией его сына Кристофера в 2017 году. Сюжет книги повествует об истории любви смертного человека Берена и бессмертной эльфийки Лутиэн, дочери короля Тингола. Тингол считал Берена недостойным своей дочери и в качестве условия его женитьбы на Лутиэн потребовал, чтобы Берен принёс ему сильмарилл (драгоценный камень), украденный Морготом («Чёрный враг»). Берен согласился, и после множества суровых испытаний смог добыть сильмарилл, однако сам погиб от ран в схватке с Кархаротом («сильнейший из волков»). Лутиэн смогла воскресить Берена с помощью Мандоса (Хранитель Чертогов умерших), отказавшись от своего бессмертия. После этого Берен и Лутиэн жили на острове Тол-Гален, где у них родился сын.[]
  39. Алексей Ильич Осипов – профессор Московской Духовной Академии, преподаватель, специалист в области Основного богословия (апологетики). Профессор Осипов активно выступает с докладами и лекциями в России и за рубежом, на радио и телевидении.[]
  40. «Слово огласительное на Святую Пасху иже во святых отца нашего святителя Иоанна Златоуста».[]
  41. «Слово о воплощении Бога-Слова, и о пришествии Его к нам во плоти», гл. 5.[]
  42. Роберт МакНэйр Прайс (род. 1954) – американский теолог, библеист, религиовед и писатель.[]
  43. Ричард Севантис Кэрриер (род. 1969) – американский историк, активист и пропагандист атеистического движения, является ведущим сторонником мифологической теории в современной библеистике.[]
  44. Нус (др.-греч. νοῦς – мысль, разум, ум), или Ум, одна из основных категорий античной философии; обобщение всех смысловых, разумных и мыслительных закономерностей, царящих в космосе и в человеке.[]
  45. Аполлинарианство – еретическое учение Аполлинария (младшего), еп. Лаодикии Сирийской, осужденное Церковью на II Вселенском Соборе. Аполлинарий известен как ревностный сторонник Никейского Символа веры. Еретические тенденции возникли у Аполлинария в качестве противовеса учению Диодора, еп. Тарсского, стоявшего во главе Антиохийской богословской школы. https://www.pravenc.ru/text/75612.html[]
  46. Преп. Максим Исповедник: «Как нам следует понимать неведение Сына [Божия] относительно завершения? (Мк.13:32) – …Подобно тому как раскалённое в огне железо имеет все свойства огня – ибо горит и жжёт, – хотя по природе не огонь, но железо, так и человечество Господа, по единению с Логосом всё знало, и всё, что подобает Божеству, в нём было явлено. По [самой] же человеческой природе, соединённой с Ним [то есть, Логосом], говорится, что Он не знал». (Святого Максима различные вопросы и выборки из различных глав недоумений. I, 67).[]
  47. Заратустра у Фридриха Ницше говорит: «Великое светило! В чём было бы счастье твоё, не будь у тебя тех, кому ты светишь?» (Так говорил Заратустра. Часть первая. Предисловие Заратустры, 1).
    Похожие размышления также есть у писателя Леонида Леонова: «Вверху, в пространствах, тысячекратно повторенных во все стороны, бушуют звёзды, а внизу всего только люди… но какой ничтожной пустотой стало бы без них всё это!.. Промороженные до звонкой ломкости, скачут листья, сбираясь в шумные вороха… и только человеческим бытием всё связано воедино в прочный и умный узел. Не было бы человека на ступеньке, в задумчивости следящего за ходом вещей, – не облетали бы с деревьев последние листы, не гонял бы их незримым прутиком по голому полю ветер – ибо не надо происходить чему-нибудь в мире, если не для кого!» (Вор. Пролог).[]
  48. Попытку рассмотреть догмат о Троице с точки зрения математики предпринял учёный в области механики, автор трудов по искусствоведению и теологии, академик Б.В.Раушенбах в статье «Логика троичности» (см. журнал «Вопросы философии», № 3 за 1993 год). https://kph.ffs.npu.edu.ua/!e-book/clasik/data/vopros/54.html[]
  49. Елеонский Ф.Г. «О Божестве Сына Божия и Духа Святого и об отношении их к Отцу», гл 3, § 2, ссылка 335.[]
  50. Марков С. «Первоединое в философии неоплатонизма»: https://creativeabs.com/absolyut-v-zapadnoj-filosofii/antichnaya-filosofiya/ellinisticheskaya-filosofiya/neoplatonizm.html[]
  51. См. лекцию-чаёвню «Святой Дух и Троица» на Закрытом ТГ-канале: https://t.me/c/1580769193/86[]
  52. См. статью «Боговоплощение».[]
  53. «…в Отце, и Сыне, и Святом Духе, вследствие тождества деятельности и воли, мы признаём тождество естества» (преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн. 3, гл. 14 (58)).[]
  54. Патрипассианство (от лат. pater – отец и passio – страдание), в христианстве еретическое учение о том, что на Кресте пострадал единый Бог Отец. Патрипассианство возникло в III в. из трудности сочетания учений о едином Боге и о Божестве Сына Божия, Логоса, воплотившегося в Иисусе Христе. Патрипассианство рассматривает Лица Триединого Бога всего лишь как различные проявления, модусы единой ипостаси Бога. Источниками по патрипассианству являются полемические и исторические труды Тертуллиана, Ипполита Римского, Евсевия Кесарийского, Афанасия Великого, Василия Великого, Епифания Кипрского, Феодорита Кирского.[]
  55. В беседе Серафима Сашлиева с Владимиром Познером и прот. Александром Абрамовым на вопрос В. Познера «как может быть Холокост? как Бог мог допустить страдания тысяч неповинных людей (в том числе младенцев), зная наперёд, что так будет, если Он всё может и от Него всё зависит?» прот. Александр ответил: «В каждой печи был Христос. С каждой из жертв Майданека был Христос в Холокосте. Первой, невиновной ни в чём жертвой жестокости человечества был распятый Спаситель на Кресте, Которому одни кричали «Распни Его, распни!», другие говорили: «Кровь Его на нас и на детях наших», третьи смотрели, жив ли Он ещё и совали Ему в рот на копье губку с уксусом и т.д. Везде там Христос с ними первый страдалец». (См. «Церковь. Критика. Принятие Православия – трагедия России? (Познер, Абрамов) //12 сцена» https://www.youtube.com/watch?v=Zzecbm1UFGw )[]
  56. См. лекцию «Чудеса и христианство».[]
  57. См. статью «Смысл Вознесения».[]
  58. См. статью «Путь Бога к человеку».[]
  59. Дионисий Ареопагит «Письмо Гаю монаху»: http://psylib.org.ua/books/_dioar01.htm[]
Подписаться
Уведомить о
6 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Martin Lemke
4 месяцев назад

В принципе описанный вариант кенозиса укладывается в космологию цимцума — поскольку в нашей сфере божественное в принципе невозможно, богу тут делать нечего. Если уж бог и появится тут, то от божественного в нем не останется вообще ничего. Так что схема с точки зрения неоплатонизма вполне логичная, а любая другая — нет.
Что остается непонятным в этой схеме, это собственно сотериология — а зачем такой бог в котором ничего божественного нету вообще нужен? Зачем нужен бог третьей ступени, после вознесения, кто угодно может объяснить, — но какая тогда польза от евангельского человека?
Повторяющаяся идея о том что богу просто хочется побыть с народом хорошая, — но без богословской поддержки совсем бессмысленная. Ну вот он побыл тридцать лет и оставил трогательную литературу через десятые руки, поскольку сам еще и неграмотным был, — вот до чего цимцум бога доводит! — и что, это все?
Все в общем согласны с тем что Иисус каким-то загадочным образом содействовал спасению человека. Но я бы не сказал что предложенная христология хоть немного приближается к понятному объяснению этого механизма спасения. Как умерший 2000 лет назад человек нам может сегодня помочь? Посказка — выгляните в окно, да никак конечно, какая еще христология вам нужна?
Я бы не стал заканчивать свой комментарий на такой грустной ноте, конечно же вера помогает — именно потому, что бога вокруг нету хоть обыщись. Спасать вера наверное все же не спасает, но помогает хоть как-то ориентироваться в том что вообще вокруг происходит, но это конечно уже другая история к христологии не имеющая никакого отношения.

Ответить на  Martin Lemke
4 месяцев назад

Прочтите статью «Сотериология» на сайте
https://re-orthodox.org/rubskiy/soteriologiya/

Tony
4 месяцев назад

Это могло бы казаться революционным, если бы в Православии уже давно не шли рассуждения на тему, а что важнее — то, что Христос сказал(учение) и сделал(чудеса) в своей земной жизни или сама Жертва? Ответ очевиден — сама Жертва. Однако, возникает вопрос, как пересобрать Новый завет без чудес Христа. Если от превращения вина и умножения хлебов сейчас просто отмахиваются, то что делать с хождением Петра по воде, дистанционными исцелениями слуг, исцелением спущенного через крышу, исцеление дочери хананеянки? Признать мифом, но только с настолько большой буквы М, чтобы он казался настолько же весомым, как если бы это происходило в реальности?
Этот вопрос обостряется, когда рассказываешь о Христе детям. Оправданно нередкий вопрос «это реально было?»

Martin Lemke
4 месяцев назад

У меня еще одно возражение по теме. Даже если воплотившись честно, на сто процентов, вторая ипостась по-человечески прожила короткую бессмысленную жизнь, не зная что будет завтра, — то это все равно никак не отменяет что до этого воплощения эта самая ипостась вполне четко представляла себе что с воплощением должно произойти. Даже если земной Иисус плохо понимал что происходит и куда его тащат, — для бога-слова это был лишь короткий сторонний сюжет как жизнь какой-нибудь бабочки или клопа.
То есть если автор статьи говорит что жизнь Иисуса это не космическая опера, — то по факту это таки космическая опера, заранее инсценированная товарищами наверху. Совершенно очевидно что они не могли не просчитать весь сюжет, и сыграть его в лучшем виде — даже если в момент исполнения один из них полностью растворился в образе, для артистов это нормально.
Собственно, это именно то чем является вся античная литература — рассказом о том как боги поставили спектакль чтобы понаблюдать за тем как живые люди неподдельно страдают. Иисус по версии автора статьи таким вот греческим героем и выходит, — произносит нравоучительные речи, путешествует, кушает, конфликтует, страдает ни за что и мучительно умирает, — а боги одобрительно качают головой и апплодируют. Такой Иисус даже если и не загадочное двуестественное наваждение — то не менее глубокое лицедейство, если не кукольный театр вообще где Иисус что-то типа заводного соловья. Я не говорю что античная трагедия, кукольный театр или заводной соловей это что-то плохое — просто мне кажется выгородить бога даже Рубскому не под силу.

Надя
3 месяцев назад

Очень понравилось, спасибо за Вашу работу! Мне интересно, что у автора кроется за понятием Бог, какое представление «что-где-когда» этот Бог? И мне интересно про «человек становится рыбкой». Не про механизм воплощения, а как одно м о ж е т стать чем-то другим? Мне кажется, такое невозможно. Точнее, если одно становится другим, то оно перестаёт быть собой. Почему-то вспоминаю мультик про инопланетянина и художника, где они знакомятся ближе через музыку, художник перестаёт пугаться «чудовища», а «чудовище»-инопланетянин становится то дудкой, то ещё чем-то. И они узнаЮт друг друга лучше, и страх проходит, потому что им нравится одна и та же мелодия.
Ещё думается про гусеницу-бабочку. И про феномен вспоминания прошлых жизней.

Kirill
3 месяцев назад

Кажется, эта новая христология наследует все недостатки «низкой» христологии, из-за которых она и была отвергнута.
Если Иисус из Назарета — это просто человек (который ходит, мыслит, познает и рассуждает как человек), то непонятно, с чего он чему-то кого-то учит, причем не как книжник, ученый, а как право имеющий, и даже не просто учит, а еще и грехи прощает, и новый завет устанавливает.
А если Иисус из Назарета — это не просто какой-то человек (как и миллиарды других), а всё таки отмечен присутствием бога, высшей степенью присутствия бога в человеке (слово стало плотью и обитало с нами, и мы видели славу его, как единородного от отца), то в этой христологии что-то должно быть про святость, благодать и обожение, а сейчас кажется ничего нет 🙂

Оглавление
6
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x