Поиск

Метод вопрошания о Воскресении

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Что превосходит вопросы и ответы

Вопрос о Воскресении, который мы ставим перед собой, не решается через стандартный вопрос-ответ, он не решается через идею «правильности». В этом вопросе целью является качественное суждение, а не выдача правильного ответа.

Если мы спросим приложение «OK Google»: «Бог в христианстве – Троица или Четверица?», то программа нам ответит: «Христианство исповедует Троицу». Попробуйте ещё спросить: «У Христа две воли или одна?», и приложение «OK Google» вам тоже ответит. Но это ни секунду не познание этих истин. Это ничто. И вся христианская история это череда взлётов, соблазнов и падений, связанных с нарушением идеи научения. Христиане чествовали свой искусственный интеллект, которому, чтобы правильно всё знать, не обязательно это переживать.

Неслучайно Христос ходил три с половиной года, а не сидел три с половиной года и писал сочинение, которое потом кто-то должен прочесть. Он ходил с учениками для того, чтобы они ощутили Его ритм, Его смысл жизни, Его некоторую подлинную глубинную мотивацию или метамотивацию 1, т.е. то, что превосходит вопрос-ответ.

Если бы на вопрос «Иисус, зачем Ты живёшь?» Он ответил: «О! Я живу, чтобы проповедовать слово Божие!», тогда какой-нибудь еврей сказал бы: «Так Ты как наш раввин! Он тоже для этого живёт». И для этого живут все донатисты, монтанисты и прочие, для этого живёт каждый, кто проповедует от лица Божия.

Правы ли те, кто читают духовные книги в надежде получить готовые ответы на какие-то духовные вопросы? Конечно, не правы. Религия это совместное проживание, совместное поклонение. Это нечто, передаваемое нерациональными путями, когда учитель, уча своего ученика «науке жить», передаёт ему стиль, дух и смысл высказываний, а не сами высказывания. По крайней мере, так проповедует вся античность, которая нам известна по истории философии. И даже наша православная традиция говорит о том, что древние аскеты жили вместе и научались друг у друга. Но потом к ним пришла Византийская империя, которая изменила ситуацию, решив подмять все учения под единый корпус. С тех пор мы должны учиться у книг, должны спрашивать у Писания, должны спрашивать у кого-то. Более того, спрашивая, мы теперь не должны иметь свободу несогласия, свободу сопротивления. Получаемое нами известие уже не дискутируемо, т.е. его нельзя оспорить, в нём нельзя усомниться.

Когда возможно качественное принятие идеи. Необходимость сомнения

Без сомнения нет приятия. Если вы, читая книгу, не будете иметь право сказать, что там написан бред, в таком случае качество вашего анализа заведомо ущербно. Вы не сможете развернуть анализ в негативную сторону, вы не сможете это отвергнуть, вам придётся это принимать. И, коль скоро вам всё равно придётся это кушать, вы будете нахваливать это, чтобы вам легче было это съесть.

Если мы принимаем сочинения святых отцов, то, как мечтал отец Иоанн Мейендорф 2, было бы хорошо изучать их без титульной страницы, т.е. не ведая – это вообще православный, христианин или нет, чтобы были убраны слова, по которым всё идентифицируется: Христос, благодать, Троица, Четверица и т.д. Если убрать эти слова, сможем ли мы отличить тексты или не сможем?

То есть нам надо научиться читать текст так трезво, чтобы его можно было отвергнуть. Услышав какую-то идею – например, «ничего не бывает тайного, что не стало бы явным» или какую-то другую невероятную/абсурдную/красивую идею, мы должны уметь её отвергнуть. И только имея возможность отвергнуть, мы будем иметь возможность качественно принять.

Потому мы не можем ничего принять в христианстве, что оно некачественно подано. Мы можем принять только немножко, побыв либералами, модернистами и т.п. Если мы не побудем ими, то у нас не будет ничего – ни Священного Писания, ни Священного Предания, ни Воскресения.

Страх мыслить о Воскресении. «Слово» свт. Афанасия: чтение, размышление и приближение к вопросу

Один человек спросил меня: «По-Вашему, у нас есть только эллинский дискурс и иудейский? Других дискурсов больше нет?» Я ответил, что ап. Павел в 15-й главе Первого Послания к Коринфянам оглушил христианскую мысль. Он сказал, что если Воскресения нет, то вера наша тщетна (см. 1Кор.15:14,17). И поэтому мысль о Воскресении просто парализована. Все боятся думать о Воскресении, как бы не начать отрицать его или как бы его не обесценить.

Ниже читателю предлагается замечательное сочинение свт. Афанасия Великого «Слово о воплощении Бога-Слова, и о пришествии Его к нам во плоти» (небольшой отрывок с 27-го по 30-й параграф), в котором речь идёт о Воскресении. Вслушиваясь в его аргументы, мы должны почувствовать, насколько он говорит какую-то дичь. Но дичь он говорит только в наших ушах, а в ушах современников он говорил нечто великое и очень важное. И только так мы можем почувствовать начало важнейшего для нас вопроса «как лично мы объясняем Воскресение?» и сможем бесстрашно искать ответ на него.

* * *

Святитель Афанасий Великий. «Слово о воплощении Бога-Слова, и о пришествии Его к нам во плоти» (из главы 5 «Воскресение»):

«27) А что смерть сокрушена, что крест соделался победою над нею, что она не имеет уже более силы, но действительно мертва, сему немаловажным признаком и ясным удостоверением служит то, что пренебрегается она всеми учениками Христовыми, все наступают на неё и не боятся её, но крестным знамением и верою во Христа попирают её как мёртвую. Древле, пока не совершилось ещё божественное Спасителево пришествие, страшна была смерть и самым святым, и все оплакивали умирающих как погибших. Теперь же, поелику Спаситель воскресил тело, смерть уже не страшна, но все верующие во Христа попирают её, как ничтожную, и скорее решаются умереть, нежели отречься от веры во Христа. Ибо несомненно знают, что умирающие не погибают, но живы, и чрез воскресение сделаются нетленными. Один лукавый диавол, древле зло наругавшийся над нами смертию, остался истинно мёртвым, по уничтожении смертных болезней. И вот доказательство этому: люди прежде, нежели уверуют во Христа, представляют себе смерть страшною и боятся её; а как скоро приступают к Христовой вере и к Христову учению, до того пренебрегают смертию, что с готовностию устремляются на смерть, и делаются свидетелями воскресения, совершённого Спасителем в низложение смерти; даже младенцы возрастом спешат умереть, и не только мужи, но и жены учатся, как бороться со смертию. Столько немощною стала она, что и жены, прежде обольщённые ею, смеются теперь над нею, как над мёртвою и расслабленною. Когда законный царь победит в брани похитителя власти и свяжет его по рукам и ногам; тогда все уже мимоходящие издеваются над ним, наносят ему удары, терзают его, не боясь его неистовства и свирепости, потому что побеждён он царём. Так, поелику смерть побеждена и опозорена Спасителем на кресте, связана по рукам и ногам, то все ходящие о Христе попирают смерть, и, делаясь за Христа мучениками, издеваются над нею, осмеивая её и говоря написанное выше: «где ти смерте жало? где ти аде победа?» (1Кор.15:55).

28) Маловажное ли это свидетельство о немощи смерти, или маловажное ли это доказательство одержанной над нею Спасителем победы, когда дети о Христе и юные девы ни во что ставят здешнюю жизнь, и помышляют о том, чтобы умереть? Человек по природе боится смерти и телеснаго разрушения. И всего необычайнее, что облекшийся верою крестною пренебрегает и тем, что естественно, и не боится смерти за Христа.

Огонь имеет естественное свойство жечь. Если же скажут, что есть вещество, которое не боится огненного сожжения, и даже доказывает собою, что огонь над ним бессилен, и таков, как говорят, у индов каменный лён [амиант]; то, если не верит кто таким рассказам, захочет же опытом изведать сказанное, без сомнения, одевшись в несгораемое вещество и, бросившись в огонь, удостоверится, наконец, в бессилии огня. Или, если пожелает кто увидеть связанного мучителя; то конечно, пойдёт для сего в область и владения победителя, и там на деле увидит, что бывший для других страшным стал уже бессилен. Подобно этому, если кто и после стольких доказательств не верует ещё во Христа, и после того, как было такое множество Христовых мучеников, преспевающие же о Христе ежедневно посмеваются над смертию, колеблется ещё мыслию в том, действительно ли смерть упразднена и возъимела свой конец; то прекрасно он делает, что изъявляет удивление при всём этом; но да не будет же по крайней мере упорен в неверии, и да не отрицает с бесстыдством того, что так очевидно, а напротив того, как взявший каменный лён узнаёт, что в огне он не сгораем, или как желающий видеть связанного мучителя идёт во владение победителя, так и этот, не доверяющий победе над смертию, пусть восприимет веру Христову и приступит ко Христову учению; тогда он увидит немощь смерти и победу над нею. Ибо многие прежде не веровали и смеялись, впоследствии же, уверовав, до того стали пренебрегать смерть, что сами сделались Христовыми мучениками.

29) Если же крестным знамением и верою во Христа попирается смерть; то, пред судом истины, ясно видно, что одержал победу и восторжествовал над смертию, и довёл её до изнеможения не иной кто, а сам Христос. И если прежде смерть была сильна, а потому и страшна, ныне же, по пришествии Спасителя, после смерти и воскресения тела Его, смерть пренебрегается; то явно, что она упразднена и побеждена Христом, восшедшим на крест. Если, по прошествии ночи, является солнце и озаряются все надземные места под солнцем; то конечно, нет сомнения, что это же самое солнце, которое повсюду разлило лучи свои, и тьму рассеяло, и всё осветило. Так, поелику смерть пренебрегается и попирается, со времени спасительного явления в теле и крестной кончины Спасителя; то явно, что тот же Спаситель, Который явился в теле и упразднил смерть, и ныне ежедневно торжествует над нею в учениках Своих. Ибо когда видим, что люди, по природе немощные, устремляются на смерть, не ужасаются её разрушительности, не страшатся нисхождения во ад, но с сердечною готовностию призывают на себя смерть; не трепещут мучений, но идти за Христа на смерть предпочитают даже здешней жизни; или когда бываем зрителями того, как мужи, жены и малые дети, по благочестивой вере во Христа, стремятся и спешат на смерть: тогда будет ли кто столько скудоумен, или столько маловерен, и до того ослеплён умом, чтоб не понять и не рассудить, что Христос, за Которого люди терпят мучение, Сам уготовляет и даёт каждому победу над смертию, приводя её в изнеможение в каждом из уверовавших в Него и носящих на себе крестное знамение? Кто видит попираемую змею, тот (особливо если знал прежнюю её свирепость) не сомневается уже, что змея мертва и совершенно изнемогла, если только не повредился он в уме и здравы у него телесныя чувства. Кто, видя, что дети играют львом, не познает из этого, что лев мёртв или потерял всю свою силу? Как в истине этого можно увериться своими глазами: так, поелику верующие во Христа посмеваются над смертию и пренебрегают ею, то никто да не сомневается более, никто да не остаётся в неверии, что смерть упразднена Христом, и разрушительность её уничтожена и прекращена.

30) Сказанное пред этим – немаловажным служит подтверждением тому, что смерть упразднена и крест Господень есть знамение победы над нею. А что общим всех Спасителем и истинною всех жизнию – Христом совершено уже бессмертное воскресение тела, – на то для имеющаго здравое око ума яснейшее всякого слова доказательство представляется в видимом. Ибо если, как показано в этом слове, смерть упразднена, и при Христовом содействии все попирают её; то тем паче сам Он первый попрал и упразднил её собственным телом Своим. По умерщвлении же Им смерти, чему надлежало быть? Не тому ли, чтобы тело воскресло, и этим явлено было торжество над смертию? Из чего же и явствовало бы, что смерть упразднена, если бы не воскресло Господне тело?

…Поелику Спаситель так действует на людей, и ежедневно повсюду такое множество населяющих Элладу и варварскую землю невидимо убеждает приступать к вере в Него и покорствовать учению Его; то будет ли ещё кто-либо колебаться мыслию, что действительно было воскресение Спасителево, и что Христос жив, вернее же сказать, что Он есть Жизнь? Свойственно ли мёртвому приводить мысль человеческую в такое умиление, чтобы люди отрекались от отеческих законов и поклонялись Христову учению? Или, если Христос бездействен (ибо таким быть свойственно мёртвому); то каким образом прекращает Он действенность в действующих и живых, и прелюбодей уже не прелюбодействует, человекоубийца уже не убивает, обидчик не домогается уже корысти, нечестивец не нечествует более? Если не воскрес Он, но мёртв; то как же ложных богов, которые по утверждению неверующих живы, и чествуемых ими демонов изгоняет, преследует и низлагает? Ибо где только именуются Христос и вера Его, там истребляется всякое идолослужение, обличается всякая бесовская прелесть. Ни один демон не терпит и имени Христова, но едва слышит его, как предаётся бегству. А это – дело не мёртвого, но живого, и преимущественно дело Божие. Иначе, смешно будет об изгоняемых Им демонах и об упраздняемых Им идолах утверждать, что они живы; а Кто изгоняет Своею силою и обращает их в ничто, Кого все исповедуют Сыном Божиим, – о Том говорить, что Он мёртв». 3

Когда вопрос-ответ возможен/невозможен. Как читать святых отцов.

Более-менее сложные вопросы не решаются через вопрос-ответ. Вопрос-ответ это очень узкий сегмент общения, возможный только в рамках одного смыслового континуума. То есть для того, чтобы вы меня спросили что-то конкретное и чтобы я вам конкретно что-то ответил, мы в целом должны находиться в тождественном смысловом дискурсе. Но если между нами происходит хоть небольшое смещение, то нам нужно очень многое восстановить для того, чтобы прийти к вопрос-ответу.

Можно сказать, что в нашем «общении» с людьми ушедших эпох или иных социокультурных, профессиональных сфер, уровней образования и т.д. самого вопрос-ответа не существует. Существуют только образцы мышления.

Вот почему я предлагаю читать святых отцов не как оракулов, перед которыми мы должны цепенеть и быстро списывать у них определённые идеи, а именно как образцы мышления (мыслетворчества), которые мы можем брать как примеры мышления. 4

Копирование идей дошло до такой смешной степени, что сегодня православный это тот, кого не спросили подробно о вере. Ведь тот, кого спросят чуть подробнее, он уже окажется неправославным. «Православие» и «неправославие» стали отличать по принципу «насколько ты можешь воспроизводить чужие формулировки», хотя положения веры настолько абстрактны, что до них тебе и дела нет. Подавляющее большинство никогда не задумывалось о них, и никогда бы не задумалось, и умрёт, никогда не задумавшись. Человек должен решать только те вопросы, которые лежат на его духовном пути. И если кому-то вопрос о Воскресении кажется неинтересным, тот ещё более прав. Это скорее всего не его вопрос.

Я против того, чтобы навязывать людям чуждые им вопросы. Это всё равно, как Свидетели Иеговы выходят с Библией к атеистам и спрашивают: «Как вы думаете, как зовут Бога?», и те отвечают: «Иисус Христос». Свидетели открывают Писание и говорят: «Давайте же посмотрим Слово Божие…» Тем бедным людям и до Христа дела нет, а тут им ещё рассказывают, что имя Божие – Иегова. Это означает навесить на них вопрос, который они не рождали, вместе со всей проблематикой.

О важности уметь мыслить, а не потреблять продукты мышления

Какой-нибудь докладчик может быть в чём-то прав или не прав, но это совершенно неважно. Важно, ЧТО он взял в анализ и ЧТО упустил. Важно, каков алгоритм мышления, каков алгоритм выведения суждений. Если эти алгоритмы будут не соответствовать другим алгоритмам мышления, то проблема не в том, ЧТО он говорит, а проблема в том, КАКИМ ОБРАЗОМ он производит эту мысль.

Если я вам скажу, что заяц летом серый, а зимой белый, потому колбаса дорожает, я буду прав, что колбаса дорожает. Но разве я прав в том, как я мыслю? Разве вы согласитесь слушать человека, который так рассуждает?

Если человек не умеет мыслить, то, даже если он говорит правдивые вещи, его не стоит слушать просто потому, что наши системы мышления не совпадают. Обычно православные при этом начинают вещать: «Мои мысли – не ваши мысли, говорит Господь» (см. Ис.55:8). Но если Божьи мысли не соотносятся с нашими, то как мы поймём друг друга? И если Он хочет говорить со мной, то Ему нужно говорить на моём языке, так как Его способа мышления у меня нет.

Когда мы говорим, что у нас есть несовпадение со святыми отцами, то это проблема не только наша, но и святых отцов. И в данном случае мы должны фиксировать несовпадение не продуктов мышления (продукты легко подделать), а процесса мышления.

Наша задача состоит не в том, чтобы кого-то в чём-то убедить, а для того, чтобы ознакомить с процессом мышления, показав при этом, почему мы приходим к тому или иному результату.

Например, можно проанализировать Приснодевство Богородицы (у меня на эту тему есть статья, которую удалили вместе с ЖЖ). Там я говорил: смотрите, как мыслит свт. Игнатий Брянчанинов, смотрите, как мыслит блаж. Августин – они по-разному признают Приснодевство, они по-разному понимают одно и то же. И в принципе по тому, как мыслят некоторые святые отцы, можно заключить, что они, пожалуй, волнуются вовсе не о девственной плеве и вовсе не о Богородице, они мыслят морализаторски. То же самое и в вопросе о гомосексуализме – многие переживают о том, чтобы будущее поколение не утеряло социальные ориентиры. То есть тут дело не в каких-то религиозно-этических или догматических моментах, а именно в твёрдости социальных и идеологических установок.

Снова о значении Воскресения Христова

Христос говорит с нами на языке наших суеверий, на языке суеверий иудаизма, который думал, что для того, чтобы общаться духовно, нужно тело.

Я не считаю, что душа невозможна без тела, но я считаю, что тело не противоположно душе. И, исходя из этих двух тезисов, реализация тела может быть религиозной, но не обязательно. И реализация души может быть религиозной, но не обязательно. И эти два компонента существуют не как те, которые необходимо во что бы то ни стало соединить (например, Воскресение как перемычка, соединяющая эти два компонента). Наоборот, Воскресение не является нужным, но для нас оно важно, потому что Бог разговаривает с людьми на языке их суеверий, а значит, и наше суеверие Бог будет поддерживать.

И это означает, что наши наивные надежды на вечную жизнь Бог может поддержать. Почему бы и нет. Он поддержал кровоточивую, которая думала исцелиться, только прикоснувшись к кисточкам на краях одежды Христа 5. Это суеверие? Суеверие. Но Он пошёл навстречу этому суеверию и похвалил это суеверие (см. Мф.9:20-22). И не только это суеверие. Для меня это гораздо важнее. И Его решение воскреснуть это частный момент частного диалога, но для нас открывающий колоссальную перспективу.

Связанные лекции

  1. Воскресение и Вознесение
  2. Вопросы-ответы о Воскресении
  3. 1:01:50 Ответ на вопрос «Если Христос воскрес физически, то Он ненастоящий человек? Физическое и метафорическое значение / Стрим на Открытом ТГ-канале 3.05.2023 https://youtu.be/FyYcAMSIcEg
  1. Метамотивация – термин, введённый американским психологом Абрахамом Маслоу († 1970) для описания мотивации людей, которые самореализовались и стремятся выйти за рамки своих базовых потребностей, чтобы полностью раскрыть свой потенциал.[]
  2. Иоанн Мейендорф († 1992) – протопресвитер Православной церкви в Америке, богослов, патролог, византинист и церковный историк.[]
  3. https://azbyka.ru/otechnik/Afanasij_Velikij/slovo-o-voploshhenii-boga-slova-i-o-prishestvii-ego-k-nam-vo-ploti/5#source[]
  4. См. зум-лекцию прот. Вячеслава Рубского «Как правильно читать свв. отцов» (14.10.2021). https://youtu.be/uIE7rNANi0I[]
  5. Края одежд у иудеев были расписаны заповедями Торы, и поэтому считались несколько более священными, чем остальная одежда.[]
Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Оглавление
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x