Поиск

Cхема духовной жизни

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Материалы этого доклада также отражены в книге прот. Вячеслава Рубского «Православная духовность: перезагрузка. Наброски внутренней реформы». – М. : Никея, 2021. – с. 191-209.

Постановка задачи: осознать необходимость в человеке, а не в его характеристиках

Каждая эпоха борется со своими оппонентами и со своей проблематикой. Одна из проблем, которая открывается в наше время, это ситуация, когда человек не является необходимым. По большому счёту человек отменяется, как писал в своё время Клайв Стейплз Льюис1. И научно-технический прогресс только подсветил картинку. Само развитие науки и техники (например, диалоговая программа от Яндекс «Алиса», с которой я ознакомился только вчера), показывает нам, что многие аспекты человеческого общения не нуждаются в человеке. То есть мы не запрашиваем человека, как такового, мы запрашиваем его характеристики.

Может быть это будет сказано слишком резко, но ту же ситуацию выявляет современная система канонизации святых, когда нас интересует не святой, а его характеристики святости, такие как чудотворение, хорошие отзывы о том, как он себя хорошо вёл или о чём правильно говорил.

Мы знаем, что иногда мы хорошо себя ведём и правильно говорим, но мы не сводимся к этому. То есть мы не можем полностью быть тождественны тому, что мы выдаём наружу, даже если бы мы этого пожелали. Человек не может выразить себя вполне.

В этой ситуации нам нужно подготовить себя к тому, чтобы любить другого, включая его неявленное. Эта любовь заключается в том, что нужно любить этого конкретного человека, исключая все его характеристики, которые мы называем психологическими, телесными, интеллектуальными, социальными.

Человек может занимать любое место в социальной лестнице, он может выглядеть как угодно, он может быть какого угодно характера, у него может быть другая раса, пол и так далее. Всё это не должно составлять для нас портрет человека, а должно составлять для нас обстоятельства его бытия. Никто из нас не выбирал, как он будет выглядеть, будет ли он мужчиной или женщиной. Поэтому мы должны понимать, что человек напротив нас – тоже не характеристика, а нечто другое.

Проблема определения координат духовной жизни

Ситуация, в которой оказался современный православный подвижник, даёт методологический сбой. Я не говорю о том, что подвижники плохие, мы плохие или ещё кто-либо плох. Сама традиционная христианская методология содержит в себе определённый изъян, который касается мотивации. Ап. Павел приводит для примера атлетов, которые много упражняются, чтобы обрести венец2. Вот и мы должны много упражняться. Сегодня в тренажёрном зале вас также заставят упражняться, «поститься» и испытывать свою прочность. Но там вам покажут и результат упражнений. Сам тренер, как правило, является отличным результатом.

У православных христиан, когда они входят в систему самосовершенствования, нет возможности проверить результат. Почему? Потому что, когда мы запрашиваем «где же наш результат?», то «тренеры» православной духовности указывают нам на две причины, на два ориентира.

Первый: «Посмотрите на наших святых!» То есть на тексты о наших святых: о Серафиме Саровском, Сергии Радонежском и т. д. Мы смотрим на эти тексты, хорошие они или плохие, нравятся они кому-то или нет – не важно. Это лишь тексты. Решив прийти в спортзал, мы запрашиваем не тексты о накаченном человеке, а спрашиваем: «Где ваш накаченный человек?».

Тогда нам говорят: «У нас есть не только тексты, но и старцы, которые добились. Вот старец такой-то принимает в монастыре таком-то. Пойдите и посмотрите!»

В этом случае знакомство с современной психологической практикой наводит на следующие возражения против старцев (здесь и далее речь идет о старцах как православной типологии).

Во-первых, этот старец не может служить для нас примером, потому что, войдя в «эксперимент», который можно назвать «апгрейд духовности», он не вышел ещё из «эксперимента». Старец всё ещё находится в «лаборатории» в «лабораторных» же условиях. То есть он всё ещё нуждается в специальных костюмах (косплее мудрости: бороде, подряснике, чётках, схиме и т.п.). Он находится вне нормальных общественных отношений, оставаясь по сути социальным дегенератом. Он очень хороший, но только в своём каком-то узеньком тоннеле жизни. Если бы его переместить, например, на завод, на место контролёра, токаря, сборщика, сталевара и т.п., вот тогда это был бы пример пригодный для нас.

Во-вторых, старец какого-то монастыря известен нам только потому, что он принимает людей и каким-то образом позиционирует себя в этом поле. Он как бы работает старцем. В светском мире есть много людей, которые работают психологами. YouTube-психологи, всевозможные психологи-консультанты и т.п. также умеют создавать хорошую картинку. Они «работают образом», они создают этот образ, и они в этом амплуа являются как бы совершенными людьми.

Но заглядывая в этот «иллюминатор» образа старца, мы не можем говорить о том, что это и есть пример святости. Даже если он действительно свят, это не считывается современными людьми как пример подражания.

Чтобы исправить имеющийся изъян традиционной «лестницы духовной жизни» предложим духовный путь нашего современника, представив её в виде краткой схемы.

Зелёные мониторчики на схеме это мониторинг, отражающий наши состояния. Мониторинг необходим, чтобы знать, в каком состоянии мы находимся (какое наше текущее положение).

У православных подвижников мониторинг практически отсутствует. Борясь с какой-то страстью (например, со страстью блуда, гордости и т.п.), подвижник не может позволить себе узнать о победе над ней или об успехе в борьбе с ней. Потому что это будет верным признаком превозношения и мнения о себе. Таким образом, у него есть табу на мониторинг ситуации и он не знает, где находится.

Если он даже поборол какую-то страсть, то у него есть табу на приятие этой победы и предписание на то, что он должен продолжать в ней каяться. Это принуждает его отыскивать её микроскопические частицы с особой тщательностью. Как святой Антиох говорил в молитвах на сон грядущим: «семя тли во мне есть…» И таким образом подвижник застревает в своём движении. Не потому что он плох. Ни в коем случае! А потому что у него методологический сбой. Он не знает, победил он страсть или нет.

Таким образом, нам нужна система, которая бы не только говорила нам, как Ленин: «идите туда, к светлому будущему!», но и сообщала бы нам: «мы идём или стоим на месте?» «Мейнстрим» православной духовности (монашество) определить этого не может. Но мирянская духовность, как вы понимаете, отличается от монашеской. Монашеская – близка к созерцательной практике; она пытается непрестанно созерцать Бога. А мирянин живёт в мире. Поэтому, пропустив всё это, перейдём к схеме. Будем идти снизу вверх.

По схеме предлагается ориентация человека на три цели или догмы, выделенные жёлтым цветом. Выше от них будет мониторинг, а ниже – упражнения.

Первая догма: Счастье как заповедь

Здесь счастье рассматривается не в смысле какого-то фейербаховского эвдемонизма3, а счастье как некоторая реализация заданности, c которой мы созданы и живём. Наши ноги для того, чтобы ходить, а не для того, чтобы болеть. Наши души – чтобы радоваться.

Поэтому счастье нужно понимать религиозно. Если мы реализуем день счастливым, то мы исполним заповедь Божию, мы исполним замысел Божий. Если человек прожил несчастливо, он таким образом «согрешил».

«Согрешил» это старое понятие. Новое понятие – он не согрешил, а просто не раскрылся, не реализовался, он всё ещё в муках рождения.

Прожить день счастливо – здесь не имеется в виду ходить, улыбаться и громко смеяться. Счастье может быть тихим. Счастье бывает разным.

Ниже на белом фоне написаны несколько упражнений (их может быть больше), которые приводят к счастью, то есть позволяют человеку быть.

Как психолог, я вам скажу, что фиксация себя счастливым зависит не от того, сколько у нас денег или сколько и куда нас целуют, а от того, позволяем ли мы назвать эту ситуацию счастьем.

Например, предположим, что у меня есть бутылка пива. Если я скажу: «О, я счастлив от бутылки пива!», то звучит это пошло. Так от чего ты счастлив? Может, от чьей-то улыбки? От чьих-то аплодисментов? Это тоже нам кажется дёшево.

Здесь мы попадаем в ловушку. Мы мешаем два уровня самооценки. Правдой является то, что ни улыбки, ни деньги, ни почёт, ни уважение, ни здоровье не могут быть для человека эквивалентом счастья. Но при этом счастливым он может быть просто:

– Вот, взгляните на этих птиц небесных, посмотрите на полевые цветы! – говорит Христос (Мф.6:26,28).

То есть здесь призыв – расслабьтесь и будьте счастливы! Отсюда – если мы позволяем себе быть счастливыми, тогда мы счастливы. А чтобы позволять себе быть счастливыми, нужно делать следующие упражнения.

Первое упражнение – благодарение Богу за мелочи.

То есть, когда мы проживаем день, мы не должны ждать от Бога больших событий типа «клад нашёл», «в епископы рукоположили» и т.п. Нужно благодарить за то, что есть, за самую мелочь. Так постепенно человек учится и привыкает замечать любые приятные мелочи.

Подобное можно прочесть у Александра Шмемана4 в его дневниках. Он часто там пишет, что вот, посидели в ресторане, как тихо, как прекрасно, какой чудесный закат или ещё что-то5.

У каждого должна быть своя оптика, которая видит прекрасное. И благодарение Бога за мелочи углубляет в нас способность видеть эти мелочи.

Второе упражнение – планирование развлечений.

Человек нуждается в вере в будущее. Наши деды верили в светлое будущее, в некий масштабный проект. Но если мы также отнесёмся к нашему ближайшему времени, мы обязательно должны планировать развлечения.

Допустим, сегодня я занят на работе. Но если я запланирую развлечения, мне станет теплее на душе. Развлечения бывают самые разные. Кто-то книжку почитает, кто-то чемпионат мира посмотрит… Мы постоянно должны помнить, что пусть сейчас горе или тоска, но скоро будет радость, впереди будет что-то интересное. Это позитивный момент веры в будущее. Без веры в будущее человек не может быть счастлив.

И третье упражнение – это упражнения тела.

Известно, какое значение имеет психосоматика. Но влияние тела, его состояния на сознание (т.е. соматопсихика) столь же значительно.

Если у вас плохое самочувствие, уныние, какое-то предневротическое состояние, надо подвигаться, пройтись пешком или посетить тренажёрный зал, поупражняться, предпринять что-то в этом русле.

Упражнение тела имеет эротическую сторону – что-то близкое к сексу. Также и посещение пляжа – это своего рода эксгибиционизм. «Облизывание» моря и прочая эстетика доставляет нам интеллектуально-эмоциональный комфорт. Поэтому, когда мы говорим «упражнение тела», здесь не имеется в виду только выдавливание прыщей или накачивание бицепсов. Речь не о теле, а о том, как состояние тела влияет на сознание.

Мониторинг счастья

Итак, мы «крутимся» в этом белом квадратике упражнений до тех пор, пока у нас не загорятся следующие четыре зелёных мониторчика (считайте, что они в начале выключены), означающие мониторинг в себе тех или иных переживаний.

1) Желание порадовать другого.

Заметить в себе желание порадовать другого не значит целый день постоянно кого-то хотеть видеть. Это просто здоровое желание, говорящее о том, что, в принципе, вы наполнены и довольны своими переживаниями. Когда человек доволен своими переживаниями, у него, естественно, проявляется социальность его души, в том числе – в желании порадовать кого-либо другого.

Если зажёгся только этот мониторчик, продолжаем внизу «крутиться» в белом квадратике.

2) Радужные планы.

Опять же, человек начинает фантазировать и планировать, что вот в следующем году он уж точно съездит в Париж, начнёт новое дело, напишет что-то, что-то узнает или исследует, накачается или похудеет, познакомится, женится или выйдет замуж… То есть человек уже не просто знает, что скоро будет развлечение, но у него вырисовываются планы на себя. Хорошие планы.

3) Увлечённость.

Увлечённость не рождается сама по себе. Если у нас есть увлечённость (какими-то исследованиями, интересными хобби, ездой на велосипеде, танцами, новыми причёсками, какими-то татуировками, шортами, платьями и так далее), если в какой-то момент человек видит в себе некоторый азарт и движение, энергию, бегущую к новому – это положительная вещь. Значит, загорается этот мониторчик.

4) 80 % окружающих приятны.

Нам нужно стремиться смотреть на большинство окружающих нас людей с приятием. Не на тех людей, которых мы подаём в записках на Литургию, а на тех, с кем мы сталкиваемся на работе, в подъезде… То есть это люди – ваши реальные знакомые. И когда мы их записываем на бумажку, считаем и видим, что 8 из 10 из них – очень хорошие люди, тогда и этот монитор загорается зелёным.

Если вы считаете, что половина ваших знакомых, к сожалению, люди плохие, мониторчик не горит. Мы дальше никуда не идём и фундируем счастье до тех пор, пока не поймём, не увидим, что эти люди нам приятны и хороши. Здесь имеется в виду, что они хороши не сами по себе, а по отношению к нам. Может быть какой-то человек неизвестен нам, но он улыбается, пожимает нам руку, угощает мороженым. Всё. Меня устраивает этот человек. Отмечаем себе – он для меня хороший.

Вторая догма: «Я» не равно моим состояниям

На следующем этапе («Я» ≠ состояния) целью является растождествление моего «Я» и моих состояний.

Что такое мои состояния? Человек живёт в эмоциональном поле. Но все возникающие в нём эмоции имеют животное происхождение: и возмущения, и стремления, и зависть, и привязанности… То есть мы можем говорить: «Во мне есть целеустремлённость» или «я увлечён чем-то», «я унываю» или «на меня нахлынуло уныние или радость». Но при этом мы не только вот так семантически пишем «Я», а потом – «глагол»… Мы должны понимать, что мои состояния это не «Я». Это животное, которое во мне. Оно довольно / недовольно, оно борется, побеждено или победило – не важно. «Я» это не мои состояния.

Первое упражнение для достижения этого – размышление и анализ грехов, т.е. рассмотрение тех моментов, которые нам не нравятся.

По сути дела, мы контрабандой протащили собственную оценку собственных дел, приписали Богу осуждение этих дел и назвали это грехом. Особенно это ярко видно на тех грехах, которые в одной среде не считаются грехами (типа курения), а в другой среде считаются грехами. Кто-то может слушать хеви-метал и быть православным, а кто-то считает это грехом. И мы знаем, почему так происходит. Потому что одному это нравится, а другому это не нравится. Так происходит очень часто. Поэтому, когда у человека случился грех, человек этот должен рассуждать: «Как так вышло? Что мною двигало?».

Почему нам нужен грех? Потому что здесь мы представляем себя изнасилованными, пассивными. Здесь «Я» и «эмоция», «Я» и «настроение» противопоставлены – «я не хотел этого делать» или «я не полностью хотел это делать, поэтому я сейчас жалею».

Очевидно, что в нашей голове существует несколько поведенческих шаблонов.

Например, Раскольников в «Преступлении и наказании» – это конфликт шаблонов поведения: «Тварь ли я дрожащая или право имею…»6 Мы видим, как один шаблон возымел право и сделал поступок – убил старушку. Но другой шаблон никуда не делся и по-прежнему считал это грехом, считал это неправильным, и в результате внутреннего конфликта он побеждает.

Так вот, когда мы совершаем грех, мы, фиксируя в себе эту бинарность, можем сказать: «Я не свожусь к этому поступку. Меня вынудила какая-то страсть, моё какое-то состояние. Я был обижен, поэтому выпалил оскорбление». Так мы убеждаемся, что мои эмоции (моя эмоциональная картина жизни) – это не «Я».

Что такое покаяние? Это когда человек говорит: «Да, эти эмоции во мне, но я отрекаюсь от них. Да, можно сказать, что это тоже я, но это «я» с маленькой буквы. Настоящий «Я» – другой. Я каюсь».

Второе упражнение – калейдоскоп дня перед Богом.

В качестве этого упражнения лучше всего практиковать предложенную мной пунктирную молитву7.

Обращаясь к Богу примерно два-три раза в час трёхсекундными молитвами-репликами, мы привязываем наше проживание дня (что бы мы там ни делали: полы мыли, мух давили и т.д.) к Богу. Они представляют («выворачивают») нам день по отношению к Богу. И, таким образом, мы запоминаем эти молитвы.

Пунктирная молитва, как пеленг, соотносит и связывает нашу жизнь с Богом. И когда вечером мы предстанем перед Богом в молитве, то этот день перед нами будет как на ладони.

Мы говорим: «я гневаюсь, я спешу, я расстроен, я скучаю, я ем» и т.д. Сумма этих высказываний представит нам картину эмоционального наполнения прошедшего дня. Нам будет очевидно, что день был наполнен какими-то почти бессмысленными или осмысленными волнами «моря житейского». И ещё для нас станет понятно, что это не «Я». Конечно, меня штормило то вверх, то вниз, но сам «Я» (в конце дня) могу посмотреть на эту траекторию и сказать, что ни верх – не «Я», ни низ – не «Я». Это лишь моё состояние. Оно как щепка, которая плавает где-то в море.

Мониторинг: «Я» ≠ состояния

Эти упражнения должны привести нас к тому, что загораются два зелёных мониторчика.

1) Прогноз состояний.

Это значит, что мы учимся прогнозировать свои состояния. Потому что видим, какие мы вообще-то примитивные макаки. То есть мы начинаем переставать оценивать свои состояния как «Ах!» и «Ох!».

В этом есть определённая аскетическая польза. Вот человек говорит: «Какой большой грех я совершил! Какая же я мерзкая сволочь! Какой же я подонок, что я взглянул кому-нибудь там в декольте! Ах, какой я урод! Какой я негодяй!» Если мы вот так муссируем свой грех, нам кажется это благочестивым. Однако, в чём здесь недостаток? Когда мы видим, что то же самое сделал другой, мы посчитаем: «Он тоже великий грех совершил!» По аналогии – если мы какой-то грех представляем великим, значит, когда его делает другой человек, мы его осуждаем. А это вредно. Значит, и себя вредно укорять за грехи.

Поймите только правильно. Эти грехи слишком ничтожны, мелочны, как и вся наша эмоциональность. Вот почему не стоит делать из этого бучу. Не надо говорить: «А-а! Небо сотрясается! Архангел Михаил гневается, обнажает свой меч, потому что я съел пирожок своего брата!» Конечно, это грех. Нехорошо ты сделал. Почему? Потому что ты просто животное. Ты просто не сдержался.

И мы, уже зная себя, знаем, что при появлении тёщи на пороге будут раздражения. Не через час, так через пять. И зная себя, мы прогнозируем состояние.

Нюанс в том, что мы с этими состояниями можем и не бороться. Для нас теперь важнее спрогнозировать. Конечно, мы можем сопротивляться, если нам неприятно. Но это естественно. Бог тут ни при чём. Нам просто неприятно. Мне неприятно, что я фырчу на тёщу, когда она приезжает в гости. И поэтому я стараюсь этого не делать. Причём здесь Бог? Я борюсь за собственный комфорт, за мир в сердце.

Мы в этой системе просто должны прогнозировать, чтобы иметь самоиронию: вот приехал друг, мой должник, который мне уже второй год не отдаёт и делает вид, что не помнит. А я уже и так намекаю, и так… Он раздражает. И мы прогнозируем, мы видим, что это срабатывает. Мы становимся для себя более предсказуемыми.

То есть это довольно-таки примитивная психика. Как у собаки… Ещё Иван Андреевич Крылов описал в басне8 двух собак, которые дружат, но тут бросили кости и собаки сразу передрались. Это прогнозируемые вещи. Если бы собаки пользовались нашей системой, они бы понимали, от чего это происходит, они бы увидели, что это и не грех, и не добродетель. Они бы не пели дифирамбы своей дружбе в начале и не рвали бы друг друга в клочья в конце.

Итак, этот мониторчик («прогноз состояний») зажигается.

2) Ирония над текущим состоянием.

Прогнозирование состояния это одна работа. Но текущее состояние это когда оно уже наступило.

Например, я иду голодный после работы. Я это за собой замечаю и знаю, что сейчас я что-либо поем, и стану добрее. Я просто ужинаю, и действительно, как-то расположение больше и дети уже не раздражают, всё нормализируется, и вообще я добрый человек. Потому что тут срабатывает животное.

И если человек начинает иронизировать в момент своего подобрения (типа, «ну вот, кишка, ты наелся, теперь ты толстый, добрый»), тогда значение этой добродетели уменьшается в наших глазах. И значение какого-то там ожесточения сердца, когда мы голодные, или когда нас не уважили, или когда нас не поняли, или когда нас не похвалили, не оценили, обидели и так далее, это значение не становится абсолютным. В этот момент приемлемой реакцией будет самоирония.

Вы знаете, что православные по немощи каются «после того как», то есть постфактум. Это тоже хорошо. Но желательно, не каяться, а иронизировать. Почему не каяться? Потому что покаяние увеличивает стоимость, значимость того процесса, в котором каются.

Притча о блудном сыне (см. Лк.15:11-32) в чём заключается? В том, что отец невысоко оценивал странствия сына и его возвращение обратно. Когда он уходил, он уходил с пафосом: «Отец, я великий, я ухожу». Возвращался он тоже с пафосом: «О, прими, я низкий, я не достоин…» и так далее. Для отца же и уход, и приход сына мало что значат. Потому что отец (можно предположить) мудрый. Он понимал, к чему это всё, и чем это закончится, и не предавал этому его греху специально большого значения. Хотя это и был на самом деле грех.

Для чего ещё нам нужна самоирония в момент состояния? Опять же, для отделения своего «Я» от своих состояний – «Я» ≠ наши состояния.

У меня может быть любое состояние, но я его претерпеваю как корабль претерпевает противный или попутный ветер, шторм, штиль…

Вот это отделение «Я» (кажется, это какой-то пустяк) – значительная продвижка в духовной жизни. Человек избавит своё «Я» от очень и очень больших фрустраций, больших повреждений. Это очень травматично, когда человек переживает о своих эмоциях (хороших или плохих).

«Я так тебя любила, а ты меня бросил!» Если бы эту фразу взять на анализ, бросить на эту схему, тогда стало бы очевидно, что я, когда тебя любила, воспринимала это как своё «Я», как финальное состояние. И когда ты меня бросил, я воспринимаю это как аннигиляцию своего «Я», поэтому мне очень тяжело. Человек, который обладает собой, понимает, что и любовь, и расставание мало что значат, в самом деле, по отношению к моему «Я».

Вернёмся к притче о блудном сыне. Блудный сын, когда думает вернуться к отцу, сидит у свиного корыта и думает: «Вот у отца моего работники лучше кушают, чем я тут кушаю. Пойду-ка я к отцу моему и наймусь у него наемником». Так его внутреннее «Я» рассуждает об условиях жизни. И как оно рассуждало, когда выходило от отца («поскольку там лучше, то пойду туда, где лучше»), так оно и продолжает рассуждать. Реального изменения «Я» не было. Верующим в эмоции кажется, что произошло колоссальное переформатирование блудного сына. А ничего не произошло. Просто ничего. Поэтому-то так удивителен этот отец для старшего сына, который говорит: «Отец, ты что делаешь? Он тебя не уважает…» и прочее. То есть для отца, а значит для Бога в этой роли, всё ровненько.

Третья догма: «Я» не равно моему IQ

Заключительный мониторинг – «Я» ≠ IQ.

Что такое IQ? Это наш интеллектуальный потенциал. То, что мы знаем, как мы соображаем, как быстро решаем сложные задачи, просчитываем, например, как довести гостей и т.д. Всё это – наши интеллектуальные способности.

Кстати, на предыдущем этапе мы включали интеллект (как точки опоры у Архимеда) и интеллектом разруливали эмоции. Это интеллект нам сказал: «Ты расстроился? Отлично! Наслаждайся тем, как ты расстроился!» То есть это уже самоирония. И она тоже держится на интеллектуальной работе.

Поэтому, кстати, это всё не для тупых. Слабый интеллект не потянет эту схему, естественно. И ничего страшного здесь тоже нет.

Но сам интеллект это тоже не мы. Иногда мы понимаем, что мы тупые. Возможно, мы не в состоянии понять разницу между общей теорией относительности Альберта Эйнштейна и его специальной теорией… Или мы не понимаем, что такое «Das MAN» и «Dasein» в философии М. Хайдеггера9. Или ещё что-то.

Бывает так, что в момент трудности мы отделяем себя от своего интеллекта и говорим: «Я не понимаю». А кто такой «Я»? Это же не интеллект. Потому что не понимает «интеллект». Я могу сказать «моя голова не понимает», «мой IQ не схватывает, не справляется с задачей». Умножьте 1925 на 137 два раза. Вы мне скажете: «Мой интеллект не тянет такую задачу». Просто не тянет. И вот в этот момент мы отделяем себя от своего интеллекта.

У Иммануила Канта10 есть «антиномии»11. У Зенона Элейского есть «апории»12. Это такие парадоксальные ситуации, когда человек вполне понимает умозаключение, но принять не может.

Первое упражнение в этом мониторинге – заметки о невозможности принять.

То есть при выполнении интеллектуальной задачи, мы подмечаем те моменты, когда мы принять не можем.

Первый пример. Есть такие люди, как атеисты, физикалисты13, элиминативисты14 и прочие, работающие в разных направлениях философии сознания, которые говорят, что у человека нет свободной воли, и его сознание это эпифеномен15. Говорить-то они говорят, но принять этого, как оперативного руководства, не могут.

Другой пример. Иммануил Кант спрашивал: «Вот вы можете представить себе бесконечность?..» (см. «Критика чистого разума». Часть первая. Трансцендентальная эстетика). Представить вроде как можем и не можем одновременно. То есть мы знаем, о чём мы говорим. Но представить и осознать, что такое бесконечность, мы не можем.

Или христианский пример. Христос говорит: «Среди вас да не будет иерархий. Не надо, чтобы был главный, второстепенный. Вот Я у вас главный. Я Господь и значит Я вам умою ноги. Не должно быть у вас старших и подчинённых».16 То есть Он уравнял всех.

На моём приходе мне как-то сказали: «А как же мы рождественский спектакль поставим, если у нас не будет старшего и подчинённых?» Ничего нельзя делать без них! Вот этот дом нельзя построить, если не будет старшего по стройке и подчинённых.

Мы, кажется, согласны с тем, что все должны быть равны. Но один кто-то, получается, должен быть «равнее». Мы слова Христа вроде как принимаем, и вместе с тем отрицаем.

При этом важно замечать (особенно это касается интеллектуальных задач и в целом когнитивных задач), когда наша система понимания даёт сбои.

То же самое с какими-нибудь оптическими иллюзиями, когда видим иллюзию, мы понимаем, что картинка не движется, но что-то происходит и она движется17. Понимаем, что это иллюзия, но ничего поделать не можем. Наш аппарат нас подводит. А кого это «нас» подводит? Вот это моё «Я».

Второе упражнение – анализ суммы своих мнений, как суммы чужих мнений.

Мы с вами все имеем мировоззрения. Мы спорим, отстаиваем нашу точку зрения. Мы такие твёрдые корабли, идущие ледоколом по чужим мировоззрениям. Но, если присмотреться к себе (а я это советую всем), то мы увидим (не сразу, это сложно), что моё мнение состоит из видимых и невидимых влияний, из лоскутного одеяла чужих мнений, прочитанных книг, статей, просмотренных фильмов, услышанных радиопередач, сведений, полученных от знакомых… Мы как ворона, которая собирает блестящие предметы себе в гнездо. Она ничего не создаёт. Она лишь собирает то, что ей нравится.

Поэтому наша интеллектуальная картина мира или то пространство, в котором существует наш интеллект, оно тоже не наше. Оно собрано из кусочков других интеллектуальных производств. И таким образом мы ещё раз подчёркиваем, что моё IQ, его местопребывание, это не то же самое, что «Я». «Я» это другое.

Мониторинг: «Я» ≠ IQ

И опять у нас зажигаются мониторчики, сообщающие нам, добились мы этого состояния различения или нет.

1) «Я» ≠ мои характеристики.

Это означает, что все мои черты характера, и все мои оценки моих черт характера упираются в мой интеллект. Поэтому описание моих характеристик, самое фиксирование этих характеристик, это не есть «Я».

Если я говорю, «знаете, я плохой человек, я жадный человек, я ленивый человек», это хорошо звучит, смиренненько. Но тут я доверяю своему анализу, я выставляю своё суждение, мнение. Стало быть, я в плену своего IQ.

А кто-нибудь мне скажет: «А я считаю иначе – вы глупый человек». И мы двое, доверяя своим оценкам, будем спорить до хрипоты, потому что не учли, что наша картина интеллектуальной жизни, её плоды, держится на тождестве меня и моих характеристик. А «Я» это не есть мои характеристики. «Я» по ту сторону моих характеристик, которые сложились из моего IQ, обстоятельств жизни, прочитанной литературы, встреченных людей, фильмов и т.д.

2) «Я» существует как таковое только перед Богом.

Здесь очень важный момент. Об этом уже было сказано, но повторюсь. Мы воспринимаем друг друга как эволюционные существа.

Начнём с помидоров. Они нам кажутся вкусными, потому что полезны. Гнилой помидор неполезен для нашего здоровья, поэтому он нам кажется невкусным. Cобаки кушают человеческие экскременты, потому что для них это полезно. Их желудочная система может ещё оттуда почерпнуть что-то хорошее. Наша желудочная система считает это отвратительным и нам это не вкусно. Не потому, что это невкусно, а потому что мы устроены эволюционно. Так нам кажется18.

Когда мы видим ближнего, мы видим в нём опасность, или он нам кажется некрасивым, наглым и так далее. Но если мы не видим в нём заинтересованности, мы его вообще в упор не замечаем. Или замечаем его как тумбочку, как препятствие.

Наша оценка друг друга зиждется на нашей эволюционной системе, которая никогда не запрашивает человека. Она всегда запрашивает его характеристики.

И отсюда наше «Я» также никогда не запрашивается нашими собеседниками. Люди даже замуж выходят и женятся, оценивая своего жизненного партнёра по характеристикам. Он такой, он сякой, замечательный, она такая, замечательная, прекрасная. Так как нет необходимости запрашивать «Я» партнёра, мы и не запрашиваем его.

Как убедиться в том, что у вас нет друзей и быть не может? Очень просто. Вот вам кажется, что у вас есть друзья. Вы дружите с ними, всё о’кей. Но представьте себе, вы узнаёте, что кто-то из них действует против вас. Говорит о вас клевету за глаза. Крадёт ваши деньги. Спит с вашей женой. Ещё что-то плохое против вас делает. Он будет вам другом? Нет, не будет. Значит, на чём держится дружба? На удовлетворительности того, что он делает и говорит. То есть на его характеристиках. Мы дружим с характеристиками. Но сам человек остаётся по ту сторону дружбы, потому что дружба это удовлетворение запроса одной системы другой.

Ещё пример, «Алиса» в Яндексе. В принципе, если эту систему ещё прокачать, то с ней можно дружить, а, может даже и полюбить её, потому что она может удовлетворить наши интеллектуальные запросы. Если бы она ещё была в теле, она бы могла удовлетворить наши телесные запросы. При этом она не должна быть человеком.

То есть перед нами ситуация, которая высвечивает нам момент, что наше «Я» никому не надо и не может быть надо, кроме Бога. Вот Бог, как говорит ап. Павел, Он любил нас ещё до наших дел19. Он смотрит на нас, пронизывает паче всякого рентгена и по ту сторону всех наших приключений. Вот Он нас и видит, а остальные видят, но не нас, а наш танк, в котором мы едем, или наш «Мерседес», или наш «Запорожец», то, в чём мы как бы находимся – все те характеристики.

Мы иногда сами впадаем в подростковый синдром: если я чего-то не умею, значит, я плохой, если что-то умею, значит, я хороший. То есть подростки оценивают себя по своим умениям или неудачам. У них быстро прыгает эта невротическая шкала. Взрослый же человек знает, что даже если у него есть неудача, он всё равно хороший или достойный человек.

Бог

В результате, после того как загораются два последних монитора, мы приходим к Богу. У Бога мониторов нет. Бог это финал.

И тогда, ребята, приходит понимание, что человек нужен только Богу. Только когда мы поймём, что мы вообще никому не нужны – вообще, никто из вас, никому из вас. Только тогда мы поймём, что «о, Господи, ты у меня один!» Больше никто меня не то что не видит, но ему и не надо видеть.

И тогда мы понимаем всю пошлость отношения к Богу, как к небесному аккумулятору, даятелю. «Господи, дай то! Господи, дай это! Господи, Ты же за нас пострадал! Господи, Ты хороший! Ты мне нравишься! Ты мне не нравишься!» То есть мы на самом деле, как вши, которые впились в человека и сосут из него то, что им нужно. Вроде как они близкие к человеку существа, но им человек не нужен. И также от Бога иногда люди потребляют вот эти продукты, которые им нужны. Удачу, успех, здоровье.

На мой взгляд, душа по природе вовсе не христианка20, а всё-таки язычница, потому что по умолчанию она Бога не запрашивает. Она запрашивает от Бога что-то. Дай мне, Боже, удачу, успех, зубную боль прекрати… ещё что-нибудь… То есть душа может быть христианка, но по умолчанию она не христианка. Она язычница. И люди, попадающие в христианство, если никто их не ориентирует как в этой схеме или какой-нибудь подобной, они остаются с тем запросом, на который их ориентирует «Мирная ектенья»21: дай то, дай сё, а ещё не накажи нас и прости нас.

Чувство вины это чувство опасности. «Ты виноват! Сейчас Зевс в тебя молнией, выкованной Гефестом, кинет!». А если Бог тебя простил, у тебя появляется чувство безопасности. Всё!.. Теперь всё нормально, всё хорошо!.. Поэтому в молениях о прощении, которые так воспеваются, в них вообще нет Бога. Это всего лишь чувство опасности, меняющееся на чувство безопасности. Это нормально. Я же не говорю, что я такой ледокол, никого не боюсь. Я тоже боюсь. Но это не религия вообще. Это животное. Если бы обезьяна видела Бога, как метеорит, или как самолет, она бы тоже опасалась, убегала, или наоборот, бежала к нему, надеясь найти там много бананов. Здесь нет религии.

По Кьеркегору22 религия возникает после того, как человек исчерпал эстетический и этический тип, и приходит к религиозному типу, когда он уже понимает, что такое религия.

Кьеркегор выделяет три типа человека: человек эстетический, человек этический, человек религиозный. Это не этапы развития, переход от типа к типу случается крайне редко и не является закономерным. Поступки «человека религиозного» (в том смысле, какой придаёт этому словосочетанию Кьеркегор) имеют в виду Бога лично. В принципе, они могут (в той, или иной ситуации) выходить за рамки общепризнанной человеческой морали (См. С. Кьеркегор «Славословие Аврааму» в книге «Страх и трепет»). В отношениях человека с Богом (в пределе, в идеале) нет правил. А моральный закон – это правила; это – всеобщее. Кьеркегор считает (и в этом, можно сказать, смысл его религиозности), что единичное выше общего (Бог как Единичное и человек как «единственный в своем роде», поскольку он дорос до того, чтобы действительно быть одиночкой).

И вот возвращаемся к задаче, которую мы ставили, т.е. как от параметров и характеристик человека повернуться к самому человеку, к личности.

Если мы любим друг друга, если мы хотим любить друг друга, мы должны перестать определять друг друга по внешним факторам: свой/чужой, хороший/плохой, святой/грешный. Всё это мешает. Оно мешает дойти до человека. Вот, когда какой-то человек не так себя ведёт или неправильно рассуждает (например, отрицает крещение младенцев), что с ним тогда говорить-то?! Или про четырёхликого Бога, которого помянул предыдущий докладчик. Ну как можно с таким человеком дружить, если у него Бог четырёхликий, а у нас трёхликий?! ☺

Всё это (внутренний фильтр, который проводит сепарацию людей, или наши весы, взвешивающие и оценивающие человека) мешает понять, что это суждение какого-то там язычника о четырёхликом Боге также создано из каких-то кусочков мозаики небольших знаний, которые у него там в голове как-то перемешались. И он тебе говорит «Бог четырёхликий» ровно по тому же алгоритму высказывания, что и ты говоришь «Бог трёхликий». Поэтому эти два высказывания совершенно одинаковы по своей аксиологической значимости и алгоритму создания высказывания.

Ещё пример. Кому-то батюшка сказал: «нельзя причащаться во время месячных». Другой батюшка кому-то сказал: «можно причащаться во время месячных». И вот, одна женщина не причащается, другая причащается. Кто-то скажет, что они делают разные вещи. Но я вам скажу: они делают одинаковые вещи – они делают то, что батюшка сказал. Кажется, здесь большая разница. Но здесь нет разницы, если посмотреть чуть поглубже.

Итак, если мы себя будем понимать примерно так, то мы будем действительно любить ближнего, и нам тогда будет понятна эта непонятная пятая глава Евангелия от Матфея, где в конце написано, что если вы хотите быть сынами Всевышнего, то будьте подобны Ему, ибо Он светит на праведных и неправедных, и дождь льёт на праведных и грешных (см. Мф.5:43-48). Вот так и вы будьте. То есть, оставив эти идентификаторы (дав им настоящую цену), вы сможете увидеть человека, как вы смогли увидеть себя, отличив своё «Я» от всех собственных идентификаторов.

* * *

Вопросы о нюансах использования схемы духовной жизни

Вопрос 1: Мы видим на схеме три мониторинга, которые последовательно (снизу вверх) соединены в цепь. В первом мониторинге («Счастье») мы должны «зажечь» четыре мониторчика, выполняя определённые упражнения. Допустим, что у нас как-то «загораются» 1-й и 2-й мониторчики, а потом через какое-то время – 3-й… А вот 4-й по тем или иным причинам не загорается. Что же получается: человек может крутиться в этом колесе всю жизнь, так и не поднявшись по линиям схемы к Богу? Можно ли человеку упражняться одновременно со всеми тремя мониторингами, не заморачиваясь с какими-то неудачами?

То есть, что делать, если мы пробуксовываем на одном из мониторов… Дело в том, что это взято из психологии. Если вы что-то пропускаете, оно потом к вам вернётся. Например, вы можете вытрусить все камушки из обуви. А можете сказать «да ладно, пусть один камушек останется в ботинке». Конечно, можно и так, но вам будет некомфортно, вам это потом выйдет боком, и, в том числе, это будет влиять на вашу теологию. Наша теология глубоко вторична и третична, поэтому в ней отражается наша жестокость, наша похотливость, наша завистливость и т.д. Я бы не хотел этого. Я начертил путь, который был бы наиболее оптимальным. Знаете, как в тренажёрном зале. Вы можете спросить тренера: «А можно выпить пиво вечерком?» В принципе-то можно, но тогда тренировки будут менее эффективны. «А можно уходить посреди тренировки?» Можно, но ты тогда ещё медленней будешь добиваться успеха. «А можно кушать всё, что попало?» Тогда тренер скажет: «Извини меня, дорогой, но дальше так не можно». То есть имеется определённая критическая масса, которая делает неэффективным или вообще невозможным этот путь. Это касается и монашеского пути и этих мониторчиков. Вы хотите один пропустить? О’кей. Но учтите, это всё равно, что пить пиво после тренировки. Можете пить. Вы будете получать какую-то пользу после тренировки, но уже не так эффективно.

 Вопрос 2: А помимо этой довольно понятной схемы духовной жизни может быть существует какой-то иной «несанкционированный» доступ к Богу?

Вообще, у православных есть запрос на «положительное»: дайте нам положительное изложение веры! И когда выстраиваешь положительное, они начинают рушить его… Вы же, напротив, спрашиваете: а есть ли какие-то ещё доступы? Другие доступы это чаще всего поклонение поклонению. Например, человек привык не воровать, не материться, не курить и ходить в храм каждую неделю. Он приличный человек, он делает то, что прилично в его обществе. Положено причащаться? – он причащается. Положено исповедоваться? – он исповедуется. Положено ходить к мощам? – он ходит к мощам. Положено по средам не есть мясо? – не ест мясо. В принципе вот такой человек поклоняется социальным нормам/идеалам. Он хороший друг, товарищ, патриот. Но причём здесь Бог? Тут можно обойтись и без Него. И вечерами, когда он читает канон Божией Матери или покаянный канон Господу нашему Иисусу Христу или канон Ангелу-Хранителю или канон Иоанну Крестителю, он может испытывать какие-то чувства, а может не испытывать этих чувств. Эта ситуация опциональна, она вообще необязательна. Главное, он делает то, что положено делать. Это, так сказать, обрядовый путь: исполненный обряд отсылает к идеальному исполнению обрядов.

Если человек выбирает путь личной мистики («Бог меня посетил! И Я на Него реагирую»), то так или иначе эта схема будет ему созвучна. В противном случае те пункты, которые не будут усвоены, он будет как-то обходить, замещать, компенсировать и т.д.

Так что обходной путь к Богу можно допустить. Но мы люди, считывая друг друга, будем говорить: «Эй, я не вижу, чтобы это был путь к Богу», а другой скажет: «А я не вижу, что бы твой путь был путём к Богу». И если вас устроит такая ситуация, то я могу сказать: да, есть иные пути к Богу, но нам будет сложно их признать таковыми.

Вопрос 3: Кажется, что мы становимся религиозными людьми, как-то окликаем Бога или откликаемся на Его прикосновение без всех этих вещей, которые на схеме. Тогда можно ли здесь говорить о схеме как об одном из вариантов прохождения духовной жизни, который может помочь нам при каких-то кризисных явлениях, когда иные духовные практики дают сбой или исчерпаны?

Вы хотите разгрузить схему от её императивности. Я бы не стал этого делать. У вас не хватит языка, чтобы её разгрузить. За счёт чего вы будете разгружать? Просто скажете «вот вам схема Рубского, но учтите, что это всё ерунда» или «может быть это всё ерунда»? Но это шаг вперёд и шаг назад.

Обесценить эту схему можно за счёт языковых манипуляций. Например, мы скажем: «смотрите, он настроен на гедонизм, т.е. на счастье, он ищет своего, а любовь не ищет своего, это не до конца отданность, это не до конца преданность, это не до конца служение, это попытка ухватить свой кусок пирога…» И тогда в этом жертвенном дискурсе мы можем девальвировать эту схему.

Вопрос 4: Возможно, при прохождении этих мониторов (в том числе, применяя к себе некоторую психологическую апофатику, когда мы видим, что масса всего на свете к Богу и к нашей личности не имеет никакого отношения) шансов «достучаться до небес» становится больше. И всё-таки что делать с этой недоделанностью нашей духовной жизни, которая далека от идеального состояния? Есть ли у нас шанс добраться до верхнего «окошка» (т.е. до Бога)?

Остальные версии «достучаться до небес» встретятся с вашим личным сопротивлением, и вы будете сопротивляться своим же собственным альтернативам. То есть я вам показываю, как лучше сходить с лестницы пятого этажа. Вы же можете выбрать другой способ, но вы будете страдать от этой альтернативной версии. Не потому, что моя лучше. А потому, что моя схема написана на адекватном вам языке. А ваши альтернативы будут написаны на каком-то неадекватном именно вам языке. И тут моя претензия, самая большая амбиция, заключается в том, что мы – дети языка. Мы говорим на одном языке и никуда от него не денемся. Он нас приведёт к тому, что мы «хотим» или «не хотим».

Проблема заключается в том, что у нас кто-то похитил опыт Бога. Нам дали книжки вместо богообщения. И у нас теперь как бы нет контакта с Богом. Он есть, но он становится не важным. Важным стало поклонение книгам. Люди пытаются, но не могут защитить этот дискурс. И никто не может. Они не виноваты, они не глупы. Никто не может защитить христианство на современном языке, потому что все мыслят уже иначе. Мы давно отошли от исторически христианского описания христианства. В этом вся суть. И для того, чтобы не было вот этой двойной игры (т.е. отрицания христианства и его утверждения), давайте его выразим на языке нашего реального мышления, тогда этих конфликтов не будет.

Вопросы после доклада

Как спасти Евхаристию: о знаках взаимного доверия и единства

Собеседник А: Говоря о современной духовной жизни, вы ничего не сказали о Вашем мнении о Евхаристии, о Причастии…

Я вообще много чего не сказал. У меня же дырявая голова. Можно высыпать с одной стороны всё! ☺

Совершенно верно! Вопрос Евхаристии23 это наше всё, как говорил протопресвитер Николай Афанасьев24.

Как я уже говорил, в нашей культуре, в XXI веке, изъедены все знаки доверия и причастности. На исходе XVI века в европейской культуре возникают тайные общества (масоны, секты…). И все они чем-то обозначаются. Главные их признаки это знаки взаимного доверия – искусственно созданные замысловатые обряды инициации (посвящения). Но они все прошли, потому что люди их уже не могут воспринимать.

Знаки взаимного доверия создают пространство, войдя в которое человек будет полностью доверять другому. А для того, чтобы он полностью доверял другому, ему нужен обряд доверия другому или знаки доверия. В этом случае люди ищут в обществе какой-то момент, который бы обозначал, что они перестали играть роли, которые все обычно ждут друг от друга. Например, я предполагаю, что вы будете сидеть, молчать, слушать; вы предполагаете, что я буду говорить.

Некоторую форму ролевой анархии попытались сделать в Коринфе. И ап. Павел им пишет: «Да вы с ума сходите! Прям стыдно за вас. Зайдёт какой-нибудь язычник, скажет: да ну вас, вы тут все бесноватые…»25 Оно так и выглядит, когда наши протестанты и харизматы пытаются восстановить эту духовную анархию (говорение на «языках»). Ничего не получается. Но для них это был знак, обозначение их инаковости.

Мы спасём Евхаристию только тогда, когда причащение будет означать предельное доверие тем, с кем ты причащаешься. Я представил (вообразил) несколько смешных моментов… Например, причащаться голым. Понятно, что это было бы доверительно, но, во-первых, мы далеко не фотомодели, а во-вторых, это с пошлостью граничит, и при этом возможно включение другого сценария, ведь мы мыслим стереотипно. Голы, значит, пошлы. Давайте без этого.

Ещё можно сделать такой чан, куда каждый раз, когда человек приходит, он высыпает все деньги, что у него есть дома, а потом честно, ровно столько, сколько кинул, из этого чана выбирает. А ведь кто-то может выбрать больше, чем туда положил. Вы пойдёте причащаться в общину, где есть такое условие, такой знак взаимного доверия?.. Положительный ответ означает, что мы доверяем друг другу. Хотя деньги это, конечно, не предельная ценность. Кто-то может рискнуть деньгами.

Можете придумать свои примеры, но принцип простой: если мы доверяем друг другу, тогда это доверие и сопричастие что-то значит для общины. Я причастился, я причастен этим людям. Это мой человек, с которым я причастен. Он мой брат. Она моя сестра. А так, как сейчас – оно ничего не значит. Сколько бы мы ни лялякали «братья и сёстры, братья и сёстры». А что «братья и сёстры»? «Братья и сёстры» боятся нагнуться друг перед другом, а то распалятся, понимаешь, сзади стоящие! ☺ «Братья и сёстры» боятся отчитаться за свои сданные деньги.

У меня был похожий опыт в общине. Я, как очень честный человек, решил вести учёт, кто сколько пожертвовал. Я вывел, кстати, тогда, что многие вообще ходят и не жертвуют. То ли принципиально, то ли ещё почему-то. Короче, пишу в этой ведомости: «Иванов пожертвовал 50 гривен, Петров – 40» и т.д. В свою очередь я отчитываюсь прихожанам: куда, где, что я потратил на семью. Так люди вскоре отказались от этого. Потому что они не хотят, чтобы всё было так открыто. «Зачем? Давайте, вы себе там на что-то тратьте, а мы что-то будем давать или не давать». Люди не готовы видеть истину. Они не готовы и не хотят, потому что нет доверия.

Евхаристия будет означать причастность Христу, когда слово «Христос» будет означать больше, чем эгоизм. Александр Шмеман не раз писал о той проблеме, что причастие превратилось в частную требу26. А почему оно превратилось? Потому что нет символа единства. Оно не могло не превратиться в частную требу. И кто виноват, я не знаю. Искать виноватых – нехорошее дело. Но, если хотите восстановить Причастие, нужно восстанавливать символику причастия.

Конечно, для первохристиан причащаться это значит рисковать. Это серьёзная вещь. Они оказывались в «непопулярной» секте, которая опасна для жизни. Здесь и символов не надо. Также над христианами могли все смеяться! То есть в человека (например, в Оригена27 могли по дороге тыкать пальцем: «нормальный вроде человек, умный, а христианином стал!»28 Тогда – да, это имеет значение. А сейчас, при всеобщем поощрении (или наоборот – при охлаждении к Церкви, индифферентности к вере), значимость Причастия несколько девальвировалась. Вот такое моё понимание кризиса евхаристической жизни.

Вопрос о внутреннем «Я». Покаяние человека как борьба за личный комфорт

Собеседник Б:  Вы в своём докладе рассматривали вопросы личностного «Я» или души, и разбирали, из чего она состоит, насколько я понимаю. Что вы всё-таки хотите донести касательно внутреннего «Я»?
Я вот лично понял так, что внутри каждого человека есть некое домашнее животное, обезьяна, за которой можно ухаживать и укрощать, если она гадит тебе на стол или делает всякие непотребства…

Давай наоборот. «Обезьяна» это мы, но в нас есть корпускула человека. Корпускула это такое старомодное научное слово, означающее минимальную частицу…

 Собеседник Б:  Вспоминая ап. Павла, который говорит: «Хочу делать доброе, но делаю зло» (см. Рим.7:19), мы в результате получаем двойственного человека, который имеет внутри себя определённые отклонения. И эти отклонения, как правило, всегда доминируют. Потому что с точки зрения самого Павла, несмотря на потенциальный вектор (желание) добра, человек всё равно склоняется к злому.
Так вот мне кажется, что всё-таки человек нейтрален, и личное «Я» оно нейтрально. Оно воспринимает как положительные, так и негативные факторы. И если оно себя ассоциирует с негативными факторами, то оно, значит, сращивается с ними, потому что ап. Павел говорит, что мы и себя не должны судить. Он как бы предлагает нам такие решения…
Вы здесь немножко отбросили покаяние. То есть вы сказали, что как такового покаяния, глобального, исчерпывающего, быть не может. Может быть, я неправильно понял…

[Замечание: Вопрос о «Я» раскрывается далее…]

Немного о покаянии.

Всё, что ты говорил, правильно. «Не судите прежде Бога» – по ап. Павлу29 это попытка избавить человека от ложного покаяния.

В чём недостаток классической системы покаяния?

Во-первых, классическая система покаяния романтична. Она верит всегда прошлому, как я уже говорил. Если я согрешил, значит, надо вернуться к «Я», которое не согрешило. Надо очистить себя. Но как может крокодил очиститься от крокодилизма?.. Некоторая мечта о себе безгрешном это утопия. Можно чистить себя до крови, но ты не перестанешь быть человеком. Крылья не вырастут. Человек не может каяться ни в одном из своих параметров, он не может его убрать. Но даже не то важно, что это утопично, а то, что покаяние противопоставляет множественность наших собственных систем измерения мира. У нас есть система измерения, при которой украсть это плохо. И существует система измерения мира, при которой украсть у вора или украсть ради спасения жизни (как в фильме «Знахарь») в принципе можно. И когда мы реализуем одну систему, то вторая входит с ней в конфликт. Покаяние их максимально стравливает, надеясь на то, что одна из систем просто уничтожит другую и человек превратится в моничную систему, которая мыслит только так и никак иначе. Но такая мечта об односложном человеке, об одном измерении, невозможна. Даже искреннейший ап. Павел видел в себе несколько систем измерения. Поэтому покаяние достаточно болезненно.

Возвращаясь к тому, что я говорю о покаянии: каждый наш грех это, как святые отцы говорят, страсть. Страсть это страдание. Значит, каждый грех (то, что мы называем грехом) это то, что приносит нам скорбь, страдание, нам дискомфортно, нам противно от самих себя. Как пел Высоцкий «я не люблю, когда я трушу». Да, я трушу, но я же это не люблю. Поэтому не надо связывать с Богом свои психокомпенсаторные процессы.

То есть в нашей психике есть то, что не нравится нашей психике. И наша психика вытесняет и борет одно с другим. Она этим занимается независимо от того, верующий человек или неверующий, и во что он вообще верует. Ему просто не нравится то, что он есть. Но вся характеристика психики им может быть не воспринята. Поэтому и атеист, и язычник, и православный, они все борются со страстями. Потому что страсти дискомфортны.

Собеседник Б: Значит, всё-таки это не часть системы, это часть внутреннего составляющего.

Наше «Я» должно воспринимать эту борьбу как борьбу за комфорт, а не как борьбу за Бога или грех против Бога. Признаемся себе, что мы боремся за внутренний комфорт…

Собеседник Б: Это же гедонизм какой-то…

Тогда мы иначе будем относиться к этой борьбе, продолжая бороться. Мы не будем выставлять себя гиперподвижниками, которые победили в себе страсть осуждения.

Собеседник Б: Но если Вы способны увидеть процесс каких-то достижений, то Вы можете их оценить…
Вы говорите о двойственной такой душе, хотя в принципе, та обезьянья часть как будто является и реальной частью человека, как бы реальной мыслительной частью.
Но с другой стороны, давайте рассмотрим образ человека, как некий образ повреждённый (в результате грехопадения) и образ светлый достижимый, как бы образ Христа, который запечатан. Но он как бы видится нам как идеал, к которому мы хотели бы стремиться. Именно как идеал. И мы стараемся каким-то образом влезть вот в эту форму, вот в этот проём… Или, например, как в процессе биометрического распознавания по отпечатку пальца мы входим в свой телефон.
Так, например, есть форма души. И чтобы ты вошёл вот туда, ты должен принять вот такие формы. В этом твоя задача. Понятно, что ты, может быть, эти формы никогда не примешь. Но само стремление к тому, что ты потенциально хочешь принять эти формы, может быть, в день оный, последний судный день, будет учитываться, как вектор желания быть со Христом… Потому что изменение формы всегда приводит к страданиям.
Приведу пример из хирургии. Например, у вас кривая нога. Чтобы её выпрямить, вам придётся пострадать. Вам придётся поставить туда аппарат Елизарова, например, растянуть, сделать несколько операций. Всё это связано со страданиями. Но такова человеческая животная природа.

Может быть я ещё раз повторюсь. Когда нас в нас что-то не устраивает, когда «я не люблю, когда я трушу», когда я не люблю, когда я вру, тогда я начинаю с этим бороться, потому что я хочу внутреннего комфорта, я хочу это в себе убрать. Причём здесь Бог? Почему мы должны думать, что Бог должен меня ещё и поощрять за то, что я навожу порядок (комфорт) внутри своего состояния?

Не надо просить у Бога плюсы за то, что вы держитесь подальше от огня, подальше от дискомфорта. Это психические процессы. И они, уверяю вас, также проходят у атеистов, как у православных. И вы, наверное, мне тоже скажете, что ваш сосед-атеист немногим хуже или такой же, как и мы с вами, по доброте, по отзывчивости, по способности на эмпатию30 и прочее.

А если мы приходим к идее, что от наших потуг рождается некая устремлённость, которая будет вознаграждена Богом, то, с моей точки зрения, это неправильно, потому что это устремлённость к комфорту, и Бога там вообще нет. Бог есть тогда, когда мы отделили свою борьбу за комфорт от себя.

Вот я надел туфли или куртку, чтобы меня комары не кусали. Причём здесь Бог? Я не хочу, чтобы Бог меня за это награждал. Моё стремление к Богу заключается в том, чтобы я снял самооценку себя: чтобы я себя не судил по плоти, по положению, по общественному мнению, по моим характеристикам, по моим интеллектуальным способностям, эмоциональным волнам. Вот тогда я выхожу на Бога и перед Ним не надо выслуживаться. Нужно просто Его увидеть. Нужно просто понять ситуацию, в которой Он может быть.

Собеседник Б: Но ведь в самой природе, внутри животного, заложена система физиологического «покаяния». Попробуйте выпить из лужи и «покаяние» вас застанет в туалете. У вас будет жутчайший понос, потом – голодовка и сущий пост.

Совершенно верно. В психике то же самое.

Собеседник Б: Это необходимое физиологическое состояние «покаяния». Если мы говорим о психике, то функционально у нас есть потребности. Если мы сожрали что-то, какую-то гадость, то у нас будет внутри болезнь. И она будет требовать лечения.

Аналогично, если мы поссорились, нужно примириться. То же самое.

Собеседник В:  Батюшка, означает ли вот это всё, о чём вы говорите, в двух словах такое: неверная мотивация – нет результата?

Да. Это всё равно что расчёсывать свою правую ногу против левой в стремлении к Богу.

Собеседник Г: Может быть то, о чём вы говорили, выражается в словах ап. Павла, что спасение не от дел, а от веры31.

Вот отсюда и понимается, как может быть спасение не от дел. Потому что дела направлены на самоудовлетворение, на повышение собственной оценки. Это же понятно. Фарисеи чем плохи были? Они хорошие дела делали. Они сами себе «чесали», так сказать, одно место. ☺ И Христос говорит, что они уже получают награду свою (см. Мф.6:2,5,16)32. Они себя удовлетворили и им хорошо. Они добрые люди. Мне тоже приятно себя считать честным и хорошим человеком. Но это не то, что даёт мне спасение.

Собеседник Д: Почему мы ставим комфорту какую-то отрицательную коннотацию?

Собеседник Б: Наоборот. Отец Вячеслав ставит положительную.

Мы должны бороться за комфорт. Если хотим.

Собеседник Д: У Льюиса, поминаемого ныне, в уста беса, вложена реплика «Бог невообразимо буржуазен»33. То есть маленькие радости, которые есть в схеме, они угодны. Другое дело, если мы делаем их идолами, они становятся для нас уже препятствием в дальнейшем движении.
Поэтому вопрос о критериях. Ведь если мы созданы по образу Божию, то какой-то внутренний критерий в нас присутствует. Это что-то не уничтоженное грехом, грехопадением прародителей. Некая струна, которая резонирует, когда мы правду (в библейском смысле) совершаем. И не звучит, когда мы не совершаем эту правду.
То есть критерий, который Павел называет «синезисис» (συνειδησις) – совесть (крайне редко употребляемое слово в Новом Завете) – совместное знание, которое было присуще Адаму и присуще, в общем, всему человечеству. Это  не просто договор о морали, договор о хорошем и плохом в контексте данного общества, времени и места. Это нечто большее, это нечто гораздо более глубокое.

Первая и вторая главы послания к Римлянам говорят нам о совести34 И ап. Павел приурочивает действия совести в языческом мире. Он говорит, что Бог им открыл всё, что они должны были знать. Всё, что можно было знать о Боге, Бог открыл им. Но вот они не послушали свою совесть и т.д.

Если взять романтическое понятие совести, которое присутствовало у славянофилов35, где совесть – это голос Божий, или вообще кардиоцентристов36, то совесть – это некоторый выход из предписаний (предписанного извне, из общества). Мы, оказывается, имеем агента прямого воздействия в лице совести. И тогда, извините, людей в ад нужно посылать смело. Потому что, если у Петрова есть совесть, как и у меня, и при этом я не убиваю, не краду, а он убивает и крадёт, стало быть, он не послушал ту же совесть, что есть у меня и он реально хуже меня.

Я склоняюсь к тому, что в глубоко античные времена существовала монолитная матрица в сознании язычников, где проклятие жреца для человека сказывалось настолько, что он умирал. В его системе мировоззрения человек, которого прокляли, должен был заболеть и умереть. Он заболевал и умирал. Равно как человек, которого исцелил жрец (с барабаном и бубном), должен (ну, должен!) исцелиться. Люди вставали. Также они исцелялись и через плацебо37.

Современная полихромная мировоззренческая система внедрила в нас сразу несколько систем измерения мира. Естественно, что они конфликтуют. Один человек может каяться в том, что он яблоки до Яблочного Спаса ел. Другого человека совесть вообще по этому вопросу не трогает, а трогает по поводу того, что он взятки даёт. Третьего же вообще не беспокоит то, что он взятки берёт.

Следовательно, если мы воспримем совесть как внутренний психологический конфликт основных усвоенных матриц поведения, то мы увидим, что совесть это категория персональной психики, входящая в конфликт с другой категорией той же самой психики.

Может быть я не так понял ваш вопрос?

Собеседник Д: Я говорил немного о другом. Мы можем называть это совестью, но я говорил о каком-то очень глубоком внутреннем критерии правды Божией, который не может не осуждать Петрова и любого человека… Это та печать, которая не была утрачена при грехопадении.

Здесь я соглашусь только в том, что вот этот запечатлённый образ Бога в человеке это то беспокойство (наше с вами и всех людей) по поводу Бога вообще. Отсюда, людям что-то надо делать в связи с Богом: «Давайте построим храм и будем танцевать с бубном, давайте уничтожим церкви… Давайте, давайте…» С Богом надо что-то делать.

Видимо, есть некоторое эхо, мы не знаем откуда оно, но в человеке есть какое-то беспокойство по поводу Бога. Человек может Богом назвать священную гору, какое-то животное, явления природы… Язычники могут что угодно назвать Богом.

Человек растерян, но внутренний голос, чувство того, что Бог есть и с этим надо что-то делать, да, я согласен, можно назвать это совестью.

Собеседник Б: Простите пожалуйста, я снова вернусь к душе. Вы сказали о том, что человек должен стремиться к комфорту, и комфорт не является какой-то греховной составляющей.
Но если посмотреть на физические законы, которые существуют в этом мире, то мы увидим, что всё стремится к наименьшей затрате энергии. Это одна из составляющих процесса энтропии (в термодинамике).
Например, химические элементы или соединения, которые имеют сложные конструкции, распадаются при каком-то химическом процессе… Или собака, которая просто лежит для того, чтобы уменьшить затраты энергии.
Так вот, состояние комфорта в современном мире можно обозначить системой с наименьшей затратой энергии. Но с точки зрения термодинамики, человек, который не тратит вообще энергии, приобретает равновесные температурные характеристики с природой, становится мёртвым. То есть это одно из свойств мёртвого, когда параметры твоей внутренней среды (давление, температура и т.д.) соответствуют параметрам окружающего мира. Соответственно, это признак смерти.
Но сама жизнь имеет другие закономерности. Жизнь это росток, пробивающийся сквозь асфальт. Ему совсем не комфортно пробивать этот грунт.
Когда рождается ребёнок, он испытывает муки страдания, его черепные кости, проходя через влагалище, сдвигаются посредством схваток женщины. И, кстати, именно это формирует ребёнка. Не проходя этих схваток, есть великий риск приобретения различных церебральных параличей и так далее… Об этом пишут и российские, и зарубежные авторы.
И вообще, страдание это одна из функциональных возможностей (может быть, даже радостных), подтверждающих существование жизни как таковой.
Я тут работал с людьми, которые имеют спинальные травмы, в частности переломы шейного отдела позвоночника. В процессе этого перелома отключается практически всё тело до уровня плеч. Если шестой-седьмой позвонок смещается, идёт перерыв аксонов, и всё – человек не чувствует ничего, то есть у него функционал нарушается. Какой кайф! – у тебя просто живая голова и всё остальное не болит.
Но здесь возникает вопрос реабилитации и вопрос самоощущения человека. Он испытывает вкус пищи и прочее, но он не испытывает потенциальных страданий. Плюс вокруг него возрастает такая вот окружная забота. И проявляется, с психологической точки зрения, эффект такого цезаря, фараона, когда все вокруг тебя крутятся, кормят, переносят, подмывают…

Класс, просто!..

Собеседник Б: Если человек не хочет изменить свою фазу пребывания, энтропия продолжает развиваться и это приводит к смерти. Потому что, если он не будет двигаться, то скорость движения крови в нижних конечностях замедлится и появятся пролежни, изменится давление. Это крайне опасно.
Отсюда следует, что само по себе страдание является частью необходимой жизни.

Страдание как элемент доверия и сопричастия?

Собеседник Е: Я попробую продолжить мысль и перекинуть мостик.
Отец Вячеслав говорил про доверие, как обязательный элемент сопричастия. Льюис говорил, что дружба это когда люди смотрят в одном направлении38.
Что такое одно направление? Вот, ты говорил, что надо что-то придумать, то ли голыми ходить, то ли там деньги в чан кидать, что-то надо сделать.
Дело в том, что люди могут доверять друг другу только тогда, когда они вместе страдают. Я не чувствую, что там кто-то страдает, но мы-то все реально страдаем. И ап. Павел говорит, что он хочет знать только Христа распятого39. Больше ничего. Христос что сказал? «Мне должно пострадать и я с вами страдаю»40.
Отсюда, страдание является основным элементом доверия.
Например, у алкоголиков полное доверие. Потому что у них общая беда. Они понимают, что они умирают. А мы не понимаем, что мы умираем. Нам надо придумать что-то?! Бесполезно это придумывать… Потому что страдание – основной элемент доверия.
А вот насчет дружбы. Ты неправильно говорил, потому что дружба это именно, когда люди смотрят в одном направлении, а не когда они друг другу нужны. Богатые и бедные вместе, они смотрят в одном направлении (по Льюису) и им нет разницы, что один миллионер, а у другого денег нету… Они друзья и вместе чем-то занимаются, потому что им нравится. И им не нужно ничего друг от друга…

Им нужно, чтобы тот тоже этим занимался. ☺

Собеседник Е: У Льюиса дружба ближе к божественному пониманию любви.

Очень хорошие замечания у обоих…

Собеседник Д: Отче, в продолжение того, что вы говорите о дружбе. Сама этимология слова симпатия (от греч. συμπάθεια – «сочувствие, сострадание») –  «патхос» (παθέω) – «страдание», «сим» (συμ) – «с, вместе», т.е. сопричастность. Мы страдаем, мы сочувствуем, сострадаем, поэтому мы симпатичны друг другу. Здесь всё, что вы говорите, как раз в одном слове.

Собеседник Е: То есть пока человек не поймёт, что он в общей беде со всеми, он не может воспринять Литургию и причастие друг другу.

Тоже вариант.

И Саша, и отец Димитрий сказали, что стремление к удовольствию далеко не единственное стремление в жизни. В нас есть беспокойство и энергия, которая бросает нас на опасные приключения, на поиск страданий… Отсюда, люди смотрят драмы, фильмы ужасов… Они запрашивают негативные эмоции, как я понимаю…

Касательно экклезиологии41, Евхаристии и страдающих. Да, это происходит у алкоголиков, но мы, может быть, к счастью, может быть, к несчастью, не чувствуем себя погибающими, не можем объединиться вокруг нашей беды, потому что мы не фиксируем беды.

Собеседник Е: Вот пока мы это и не зафиксируем, не будет Христа. Потому что Иисус приходит к тем, кто терпит беду, кто грешник, кто чувствует потребность во Христе.

О философских и психологических основаниях «Схемы духовной жизни»: Декарт, Гуссерль. Причём тут Бог?

Собеседник Д: Относительно вашего сообщения. Откровенно говоря, это такая вот христианская психология.

Я же этого и не скрывал.

Собеседник Д: Этот психологизм (не без бихевиоризма42), безусловно, однозначен, но он не выражает, наверное, всей совокупности нашей задачи. Не отвечает на вопрос… Это мне напомнило феноменологическую редукцию Гуссерля43. Абсолютное вынесение за скобки всего, что можно. Остаётся вот это чистое «Я»… Гуссерль даже Бога выносил за скобки. Вы идёте путём Декарта44. Да?

Да, Декарт постулирует, а Гуссерль и я пользуемся этим.

Собеседник Д: Именно так. Но Декарт выводил, обосновывал понятие «Бог». У него там была своя система аргументов, поскольку он не был в контексте психологизма… Мы же, находясь в рамках психологии, делаем великолепные посылки, но откуда этот вывод, что дальше Бог? Я не вижу логической необходимости между посылками и выводами.
Когда вы говорите об этой потребности быть пред Богом («Не отвержи мене от лица Твоего» (Пс.50:13) – в этом и есть смысл нашего существования), то здесь мы вступаем в пространство антологии. Потому что созерцание нас Богом и есть наше существование. И здесь (в схеме) скачок от психологии к онтологии не явен. Он не обоснован. Возникает вопрос, а почему в вашем концепте возникает понятие «Бог»? На каком основании вдруг мы постулируем, что мы нужны Богу?..

Да, у Декарта обоснованно. Я же существование Бога «контрабандно» имел ввиду. Его существование здесь не обосновано.

Собеседник Д: По умолчанию, значит. Так в этом и есть как бы диссонанс.

Но предположим, что мы верим в Бога. Эта схема не обосновывает существование Бога, а расчищает путь к Нему в случае, если Он есть. Но Он есть.

Снова о внутреннем (чистом) «Я». Что это такое?

Собеседник Д: Да, здесь мы вдруг постулируем эту самую потребность в Боге.

И ещё вопрос по поводу чистого «Я». Мне тоже было непонятно, что это такое «Я», когда мы всё вынесли за скобки (как у Гуссерля), мы оставляем это какое-то «Я». Но что это такое? Мы не выясняем. Здесь непонятно. Может быть это трансцендентальный поток в этой общей ткани? Может быть это принципиально иное? Может быть это «Я» в понимании Фихте45? Что это такое?

Если пользоваться философским инструментарием, мы зайдём далеко…

Собеседник Д: Да. Вопрос остаётся открытым. Мы от всего отказались: от состояний отказались, от эмоций отказались. А почему? С чем мы остаёмся в связи с этим?

Собеседник Б: Если бы было понятно, что такое личностное «Я», то был бы уже создан искусственный интеллект. Это базовая задача, как его сформировать.

Кстати, пользуясь китайской комнатой Джона Сёрля46, я скажу вам апофатически. Мы с вами не знаем китайского языка. Но имея алгоритмы их сопоставления, мы сможем отвечать на вопросы по-китайски на китайском же языке, вообще ничего не понимая. Просто у нас есть алгоритм, как и что складывать. Примерно так работает компьютер. Он знает, сколько будет 10 плюс 45, но он не знает, что такое 10 и что такое 45.

Вот это внутреннее ментальное состояние (то, о чём сегодня говорит когнитивная наука) это и есть «Я».

Собеседник Д: Ментальное состояние?

Ну, хорошо, не состояние, а моя точка субъектности.

Собеседник Д: Точка субъектности… Вы понимаете, отче, чем дальше в лес, тем больше дров.

Давайте феноменологически. Когда я говорю, что «я не понимаю» или «я гневаюсь», что такое «Я»?

Собеседник Д: Вопрос открыт.

Вот. Оно и есть! Значение слова «Я» и означает, что я имел в виду, когда я стою пред Богом. Это не гуссерлевское «Я», которое бессубстрактно и вне Бога. В том-то и дело, что вне Бога моё «Я» должно быть признано иллюзией.

Собеседник Д: Тем более мы не поймём, если мы будем говорить на языке психологии. Понятие «Я» в психологии вообще закрыто.

Это путь к Богу при посылке-постулате, что Он есть. То есть я не хочу сейчас доказывать, что Бог есть.

«Схема» → Психоанализ + Философия = «Ментальный онанизм»? Как человеку пробиться к Богу?

Георгий: Я большой любитель философии. С ранних ногтей меня интересовала разная форма психоанализа. И христианство для меня это возможность уйти от психологии и уйти от философии. Это совершенно, на мой взгляд, другая сфера. Хотя какие-то инструменты мы можем применять, психологически, философски размышляя о христианстве.
Наш разговор (я себя в том числе имею в виду) мне напомнил (никому не в обиду) ментальный онанизм. Потому что мы испытываем удовлетворение от того, что разобрали на запчасти какую-то часть чего-то большого, чего мы не видим. И вроде что-то стало понятно. На самом деле мы говорим совершенно в другой плоскости. Вне религиозной плоскости. Это умное делание, но не умно-сердечное.
Если мы начинаем увлекаться и засовываться в мясорубку, получается фарш в итоге. Корову, слона можно туда засунуть, собственную руку. Получится фарш. И предмета исследования не останется. В данном случае подход с линейкой психоанализа или философии это получение вот этого фарша, о котором мы все знаем, что можно сделать котлеты и получаем от этого удовольствие…
Мне кажется, что инструментарий философии и инструментарий психоанализа в любых его проявлениях только частично может быть применён к богопознанию и вообще, к религиозному познанию, как к практике.

Собеседник Д: Это один из методов. Один из языков, на котором тоже надо говорить. Один из механизмов, который имеет право на существование.

Собеседник Б: Гриш, ты прав. Просто в отсутствии женщины происходит то, что ты говоришь. А женщина это и есть богопознание в данном случае. Это некие ответы на искомые вопросы. Действительно, мы не те механизмы используем для богопознания.

Георгий: Помните «иудею соблазн, эллину безумие» (см. 1Кор.1:22-23)? Христианство в данном случае, на этой схеме, выходит безумием.

Значит эта схема истинна?!

Георгий: Христианство истинно. А вот это, мне кажется, расчленёнка чистой воды. Я не хочу вас обидеть.

Совершенно верно. Это хорошая такая «расчленёнка». Мы расчленяем свои поверхностные идентификации ради того, чтобы понять, каким образом возможно непосредственное предстояние пред Богом без повода. Ведь настоящее предстояние оно не должно быть по поводу чего-то третьего: по поводу виноградника, по поводу проблемы или чего-то ещё. Если мы повод ставим впереди Бога, то Бог должен обслуживать повод.

Собеседник Д: Посыл хороший.

И повод будет тем столбом, вокруг которого мы с Богом должны плясать. Если мы оставим себя без повода, без просьбы Богу, тогда только Бог может быть нам явлен Как Таковой. В максимуме, который может быть.

В тех приёмах, которые я использовал, конечно, могут быть замечены параллелизмы из психологии и философии. Но схема, которая исходит от начала пути к Богу и заканчивается самим Богом, – всё-таки религиозная схема.

Давайте переведём это всё на теологический язык. Скажем, вот, по благодати Божьей я понимаю, что уныние это грех.

Знаете, есть такая книга «Пастырь Ерма». Всем советую почитать. Там заповеди ему Ангел объясняет. Десятая заповедь говорит о том, что если человек грустит, то его молитву Бог не слышит, потому что грусть изъедает всю молитву, и вот Бог принимает только те молитвы, которые даются без грусти47. Потому что грусть это очень плохо. Грусть плохо, потому что Бог не любит грустную молитву. Надо, чтобы молитва была не грустная.

Так вот, это всё как бы язык теологии. На самом деле, то же самое можно сказать на языке психологии. Когда человек пытается справиться с грустью посредством Бога (молясь Богу), то Бог здесь является инструментом. А Бог не должен быть инструментом. Как говорил товарищ Кант, человек даже не должен быть инструментом.48

Поэтому дело не в языке описания. Можно подобрать и перелопатить всё на другой язык. Дело в сути. И, по сути, здесь совершенно верно обнаружили, что я контрабандой в конце поставил Бога, Которого не было вначале. Как говорится, откуда у вас эти выводы? Откуда у вас тут в конце-то появляется Бог? Ну, а я говорю, потому что я предполагал, что это вообще вопрос общей посылки, так сказать. Это нормально. А с чего Гуссерль взял, что существует личность, существует агент восприятия?! Он тоже из этого исходит.

Собеседник Д: Он продолжает эту традицию Декарта, безусловно.
Я бы прокомментировал отличие психологии от философии. Потому что здесь не зависит от языка, здесь зависит от предметности. Когда мы говорим на языке психологии, мы всё переводим на язык наших состояний…

Да, она бы застревала на состояниях. Вся психология застревает на состояниях.

Кто источник состояний (эмоций)? «Схема» как три этапа борьбы нашего «Я» за бытие с Богом

Собеседник Д: Конечно. Здесь ситуация иная. И в связи с этим вопрос. Мир сам по себе, как объективная данность (более того – настроение как объективная данность) существует ли самостоятельным образом? Потому что логика вашего доклада как раз в том, что мы сами как бы продуцируем эти самые состояния. А может быть наоборот? Может быть, не мы продуцируем настроение, а настроение продуцирует нас? И здесь работает не матрица, а некая действительно объективная реальность, с которой мы имеем дело. И отсюда по новому звучат слова Николая Кузанского49 … Может быть «Я» это глаза или то, что отражается в глазах другого, как некое отражение, как некая объективная реальность. В этом как раз объективный характера бытия, а соответственно и интерес.
Помните, вы говорили об этих наших институциональных состояниях… Вот, интерес. Сама этимология слова «интерес» – «между сущим»50. Мы находимся между реально сущим бытием. И оно есть. И мы выбираем между этим реально сущим. А почему мы выбираем? Потому что мы чем-то захвачены. Не мы захватываем, а нас что-то захватывает. И вот эта захваченность и выражается в нас в этих интересах, в увлечениях. Также как в симпатии. Почему мы симпатизируем тем, а не иным. Потому что срабатывает какое-то созвучие, какая-то «симпатхос», внешняя сила по отношению к нам.
И здесь оказывается, человек предстаёт не просто как некий продуцирующий субъект, а скорее как человек, который претерпевает, находится в какой-то объективной реальности.

Я же не говорю, что мы являемся источником бытия, всего видимого и невидимого. Мы здесь (по схеме) претерпеваем на каждом этапе. Вначале мы боремся за простое счастье. Потом мы боремся за то, чтобы отделить претерпеваемые эмоции, в которые мы вброшены… (Я чувствую, что на вас дурно повлиял Хайдеггер с его дурацкой этимологией на каждом слове). То есть, вот мы вброшены в эмоции. Ну и что? Вот я и говорю: «Я, как щепка, плаваю в этом море эмоций». Оно может быть вполне объективно. Я не спорю с объективностью мира.

Собеседник Д: Значит, совсем другой конструкт возникает в связи с этим.

Бог тоже объективен.

С какими параметрами Бога мы можем взаимодействовать? Постмортальная молитва

Артём Григорян: По поводу восприятия другого субъекта через его параметры и характеристики. Коль скоро мы не воспринимаем друг друга как познающее чистое «Я», а как некие внешние формы (т.е. два интерфейса соприкасаются, мы устанавливаем связь, какой-то коннект), тогда возникает вопрос: а где наша уверенность в том, что Бог видит моё «Я»?.. Не получится ли так, что я Бога познаю и имею с Ним общение тоже только посредством Его параметров? То есть, если мы не можем достучаться, увидеть чистое «Я» человека, то как мы можем вообще прикоснуться к чистому «Я» Бога? Мы так же будем воспринимать Его параметры…

Да. Здесь я ещё контрабандно протащил персонализм. Мы это тоже можем назвать параметрами. Бог есть Персона. Бог есть Личность. И здесь предложено познание «параметра» персоны Бога (личность Бога) безо всяких нужд, просьб, унижений, восхвалений и отношений вокруг какого-то дела и события даже вокруг моей жизни…

Ты спрашиваешь: «А откуда вы взяли, что личностный модус бытия Бога (то есть Бог как Личность) это и есть его финальное и реальное измерение?»

Отвечаю. Это была контрабанда. Да, Бог может быть больше, чем Личность. Может быть, Личность это та грань, которой Он к нам поворачивается. Потому что для нас Личность это Высшее наше. И Он поворачивается к нам (предстаёт перед нами) как Личность, потому что Личность это максимум, который мы можем принять. И человек встречается с Богом как Личность с Личностью. Происходит встреча.

Артём Григорян: Мой вопрос как раз в том, что если мы ближнего воспринимаем только через параметры (неминуемо, неизбежно), то значит, мы и Бога можем воспринять только через Его параметры…

Параметр Личности. Мы Бога воспринимаем через параметр Личности.

Артём Григорян: Как? Если я вас воспринимаю, я дружу, например, с вами только через ваши характеристики…

Подозревая во мне личность, да?

Артём Григорян: Я знаю, что у вас есть внутреннее «Я», но вы же говорите, что мы видим…

Личность не может быть толком воспринята.

Артём Григорян: Да, я воспринимаю только параметры вашей природы.

А у Бога ты воспринимаешь параметр Личности. Параметр Личности это не параметр полезности, выгодности, вредности и так далее. Личность – она без каких-либо других побочных характеристик, которых обычно от Бога требуют и ими заслоняют Его.

То есть я согласен с тем, что Бог больше, чем Личность. Но мы встретимся с Ним на уровне Личности.

Кстати, есть такая молитвенная практика, которую я назвал постмортальная молитва.51

Представьте себе, что сегодняшний день как-то прошёл. Вы ведь уверены в том, что сегодняшний день как-то пройдёт. Мы поссоримся, мы помиримся, мы поцелуемся… Но всё это всё равно закончится. Сегодняшний день закончится, и завтрашний день как-то закончится, и это лето закончится. Мы же в этом уверены. И наша жизнь тоже как-то закончится. Мы как-то состаримся, и как-то нас похоронят… Это совсем неважно.

И вот мы должны постараться предстать пред Богом в таком состоянии, где наши события, событийность нашего бытия, будут вынесены за скобки. Всё уже закончилось. Вы уже как-то прожили. Как-то это было оценено, дурно или хорошо. Все давно про вас всё забыли. Ваши внучата тоже в могиле. Всё.

И вот вы стоите перед Богом. Это предстояние по ту сторону событийности (своей собственной событийности). Нам нужно здесь умение отойти от своей событийности хотя бы в конце дня. Постоять перед Богом. Может быть, помолчать, но прочувствовать себя по ту сторону своих событий.

Это момент, который фундирует наше «Я», о котором я говорю, то есть наше «Я-икс», которому трудно дать дефиницию философскую или психологическую.

Собеседник Е: Между прочим, знаете, что у нас в богослужебной традиции соответствует вот этой теме? Когда мы просим вечной памяти покойнику это и есть вот это состояние. То есть, когда все про тебя забыли, кладбище уничтожено, про тебя никто не помнит. Только Бог. Мы просим: «Господи, Ты только не забудь».

Да, такая антропоморфная формулировка, но суть, конечно, совершенно верная.

Собеседник Д: Вот этот посыл очень актуальный в наше современное время, время потребления, время потребительского отношения ко всему: к отношениям между людьми, к таинствам, к духовным каким-то практикам, когда духовное превращается в товар. В этом смысле этот посыл очень терапевтичен.
Только вопрос этот надо как-то дальше разрабатывать и обосновывать, выводить его на такую-то онтологическую плоскость.

Вот, может быть, все здесь предстоящие помогут…

Что делать с внутренними конфликтами (противоречиями)?

Собеседник П: Вы говорили про разные матрицы, да?..

Ну, матрицы это не из фильма «Матрица» ☺. Это имеется в виду фундаментальные посылки суждения.

Собеседник П: Значит, святость это, грубо говоря, когда получается избавиться от всех противоречий в человеке?

Избавиться от всех противоречий можно несколькими путями. Вот человек стал овощем или дауном. Таким образом он может избавиться от противоречий? Эти противоречия останутся. От них не надо избавляться. Их надо принять, как противоречия, как они есть.

Кьеркегор за что ругает Гегеля52? За то, что тот постоянно хочет снять противоречие. А зачем его снимать? Пусть я знаю, что во мне есть противоречие – добродетельный муж и похотливый самец.

Собеседник Е: Крест…

Да, и ещё крест наперстный поверх всего! ☺

Собеседник Е: То есть это и есть крест противоречий?

Да, крест противоречий. Во мне много противоречий. Если я буду мечтать, что они во мне аннигилируются, я превращусь во что-то одно. Боюсь, что это буду уже не я. То есть это будет кто-то другой. Такой чистейшей прелести чистейший образец53, конечно, буду не я. Но «Я», это когда я скажу, вот во мне и то, и то, и то, и оно во мне поменьше скрежещет, не бьётся, чтобы мне было комфортнее. Во мне всё это как-то сошлось. И это мне позволяет поднять глаза к Богу. Вот эта проблематика, мои внутренние конфликты, которые занимают моё сознание. Об этом писал тот же Шмеман, что основная часть аскетики это эгоцентризм с обратным вектором54, когда человек клюет себя, негодует на себя, пытается исправить себя.

И вот эти «практики себя», «застревания на себе», на своих внутренних конфликтах (которые безусловно есть, безусловно они трагичны и т.д.) не дают нам возможности узнать, а что же по ту сторону этих конфликтов. Что будет после?

Надо их стереть, чтобы подойти к Богу.

Снова о «ментальном онанизме»

Собеседник Е: А можно Георгию ответить? Вот ап. Павел говорит: «благотворение и общение не забывайте, таковыми бо жертвами благоугождается Бог» (см. Евр.13:16). Мы занимаемся здесь не «онанизмом ментальным», как вы сказали, а общением.

Знаете, здесь похоже на то, как я баптистов спрашиваю, поклоняемся мы иконам или нет. Как вы определяете, произошло поклонение или чествование?

Так вот, как мы определяем интеллектуальную или ментальную мастурбацию? Через то, что нам приятно. И если мы так её определяем, тогда мы можем назвать всё, что нам приятно, интеллектуальной или ментальной мастурбацией. Следовательно, мы теряем понятие о мастурбации.

Мастурбация это ситуация, когда я искусственными приёмами, которыми я владею, специально ввожу себя в состояние наслаждения. Если мы к этому наслаждению приходим, не продуцируя, не планируя, а просто вследствие проживания жизни, то это наслаждение, но это не может быть названо мастурбацией, потому что мастурбация по определению искусственна. Так что у нас это не мастурбация.

Георгий: Всё. Я хочу извиниться. Я неудачный термин подобрал…

Нет, для нас это нормально…

Георгий: Я хотел сказать, что мы увлечены процессом общения больше, чем поиском и предметом, о котором ведётся беседа.

Собеседник Х: Отец Вячеслав просто предложил схему духовной жизни…

Собеседник Б: Простите, скажу в оправдание вот этого тезиса. Единственное богообщение, которое у нас происходит, происходит перед евхаристической чашей. Всё остальное это прелюдии. Это могут быть какие-то игры…

Собеседник Е: Думаю, в данный момент (вот после этого общения) мы готовы причаститься Святых Христовых Таин. Если бы завтра была Литургия, мы бы, придя на Литургию, друг другу больше доверяли, ближе были бы и с Богом, и друг с другом. А если бы мы просто пошли, просто почитали канон, ничего бы не стало. Ничего не изменилось бы.

Собеседник Б: Всё зависит от личностного удовлетворения беседой. Потому что каждый человек это призма. Каждый понял это по-своему.

Вопрос без ответа: в чём смысл воскресения в телах?

Собеседник П: Вы говорите, что «Я» это не состояние, «Я» это не IQ, то есть «Я» это не мой рост, не мой вес, не мой цвет глаз… Тогда в чём смысл воскресения в телах?

О, это большой вопрос… У меня есть доклад55 на эту тему, это большая тема.

Собеседники: Благодарим. Спасибо.

  1. «Человек отменяется…» (1943) – эссе Клайва С. Льюиса.[]
  2. Всякий, кто вышел на состязание, напрягает все силы. Только атлеты получают венок, который увянет, а мы – неувядаемый (1Кор.9:25, пер. А.С. Десницкого).[]
  3. Эвдемонизм (от греч. έύδαιμονία – счастье, блаженство) – античный принцип жизнепонимания, позднее в этике – принцип истолкования и обоснования морали, согласно которому счастье («блаженство») является высшей целью человеческой жизни. (Т. А. Кузьмина. Большая советская энциклопедия. в 30-ти т. – 3-е изд. – М., 1969 — 1986)
    Эвдемонистическое учение Фейербаха о нравственности «исходит из единства и взаимосвязи Я и Ты… Стремление к счастью, рассматриваемое как движущая сила человеческой воли, с необходимостью ведёт за собой сознание нравственного долга, поскольку Я не может ни быть счастливым, ни вообще существовать без Ты. Стремление к собственному счастью перерастает рамки эгоизма, оно недостижимо вне человеческого единения…»(Философская энциклопедия. В пяти томах. Т. 5. –  М., 1970, с. 311-312)[]
  4. Александр Дмитриевич Шмеман (1921-1983) – священнослужитель Православной церкви в Америке, протопресвитер; богослов, автор ряда работ по православному богословию и истории. Доктор богословия, профессор.[]
  5. Например (см. Шмеман А., прот. Дневники. 1973-1983):
    «Среда, 14 марта 1973
    …Изумительные, весенние дни. И как только остаюсь один как вчера, в Harlem, опоздав на поезд, счастье, полнота, радость.»
    «Воскресенье, 17 августа 1975
    Ужин с Анюшей в лабельском ресторанчике. Прелесть летнего, душного вечера в этом Богом забытом городишке. Радость от этого контакта с самой бесхитростной жизнью после стольких сложных рассуждений о ней».[]
  6. Ф. М. Достоевский. Преступление и наказание (Часть пятая, гл. IV).[]
  7. См. доклад «Цели духовной жизни в XXI веке», а также соответствующую главу в книге (Рубский В., прот. Православная духовность: перезагрузка. Наброски внутренней реформы. – М. : Никея, 2021. – с. 184-186).[]
  8. …И новые друзья ну обниматься,
    Ну целоваться;
    Не знают с радости, к кому и приравняться:
    «Орест мой!» — «Мой Пилад!» Прочь свары, зависть, злость!
    Тут повар на беду из кухни кинул кость.
    Вот новые друзья к ней взапуски несутся:
    Где делся и совет и лад?
    С Пиладом мой Орест грызутся,—
    Лишь только клочья вверх летят:
    Насилу, наконец, их розлили водою… (Крылов И.А. Собачья дружба)[]
  9. Мартин Хайдеггер (1889–1976) – немецкий философ-экзистенциалист и феноменолог. Создал учение о Бытии (Dasein) в своей наиболее известной работе «Бытие и время» (1927).[]
  10. Иммануил Кант (1724–1804) – немецкий философ и один из центральных мыслителей эпохи Просвещения.[]
  11. Антиномия (др.-греч. ἀντι-νομία «противоречие в законе» или «противоречие закона <самому себе>» от ἀντι- «против» + νόμος «закон») – ситуация, в которой противоречащие друг другу высказывания об одном и том же объекте имеют логически равноправное обоснование и их истинность или ложность нельзя обосновать в рамках принятой парадигмы, то есть противоречие между признаваемыми одинаково верными положениями, или, другими словами, противоречие нескольких законов.
    И. Кант впервые показал, что антиномии с необходимостью порождаются особенностями процесса познания, в частности постоянными попытками разума выйти за пределы опыта, познать «вещь в себе», а поскольку, по Канту, это невозможно, всякий такой выход и приводит к антиномии.[]
  12. Зенон Элейский (ок. 490–430 до Р. X.) – первый древнегреческий философ, выдвинул ряд парадоксальных положений, которые получили название апорий («апория» в переводе с греческого означает «затруднение», «безвыходное положение»). С их помощью он хотел доказать, что бытие едино и неподвижно, а множественность и движение не могут быть мыслимы без противоречия, и потому они не суть бытие.[]
  13. Физикализм – это монистический онтологический тезис, согласно которому всё, что существует, является физическим или производно от физического (часто ещё говорят конституировано, укоренено или супервентно).[]
  14. Элиминативизм (от англ. elimination – удаление, устранение, исключение) – направление в современной западной (преимущественно англо-американской) философии, доказывающее возможность и необходимость устранения терминов ментального словаря, используемых для описания психических процессов, и полной замены их терминами, описывающими нейрофизиологическую активность мозга…[]
  15. Эпифеномен (др.-греч. ἐπί — «при, после, возле» и φαινόμενον — «являющееся») — придаток к феномену, побочное явление, сопутствующее другим явлениям, но не оказывающее на них никакого влияния; термин, применяемый для истолкования сознания как совершенно пассивного, а потому не играющего никакой существенной роли, отражения материального (или идеального) содержания мира…[]
  16. И, сев, призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою (Мк.9:35).
    Иисус… встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан (Ин.13:3-5).[]
  17. Движущиеся иллюзии – иллюзии, основанные на работах Акиоши Китаока (профессора психологии в университете (Ritsumeikan) в Токио), когда неподвижное изображение кажется движущимся.[]
  18. Пояснение от Вячеслава Рубского (Telegram, 22.06.2023): У помидора нет никакого вкуса. У нашего ЖКТ есть способность или неспособность получать от него полезные вещества. И поэтому субстанция нам кажется вкусной или невкусной. Например, экскременты нам кажутся невкусными, а собаке кажутся вкусными просто потому, что мы всё воспринимаем эволюционно. Мы можем равнодушно смотреть на камень и неравнодушно смотреть на чьи-то ягодицы. Почему? Потому что мы воспринимаем и то, и другое эволюционно. Мы всё воспринимаем эволюционно. И нет ни у чего ни вкуса, ни запаха, ни цвета, ни пользы. Всё это диктует нам эволюция. Поэтому и у Бога нет этих качеств. А у ближних их нет, потому что мы взаимодействуем с ними на уровне эволюции. И важно учитывать эту «поправку на ветер». Что мы смотрим на Бога и на ближнего тоже эволюционно, чисто по умолчанию. «Боже, чем ты можешь нам пригодиться?», «А-а, ты нам угрожаешь? Хорошо, тогда я буду тебе приносить дары!» Чисто эволюционный взгляд. «Эй, ближний, ты мне угрожаешь? Нет? Ты мне пригодишься? Отлично!» Т.е. вот такая у нас установка и её-то нам необходимо преодолеть. Это большая задача.[]
  19. Христос, когда ещё мы были немощны, в определённое время умер за нечестивых… Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были ещё грешниками (Рим.5:6-8).[]
  20. «Постулат» раннехристианского писателя Тертуллиана (155–220): «Душа по природе христианка» – цитата из «Апологетики», 17, 6: «О свидетельство души, по природе христианки!».
    При этом Тертуллиан также писал: «Ты [душа], сколько я знаю, не христианка: ведь душа обыкновенно становится христианкой, а не рождается ею» (О свидетельстве души, 1).[]
  21. Мирная, или Великая ектения находится в начале всех богослужений суточного круга. Она содержит прошения о самом необходимом, о том, что нужно нам в первую очередь.[]
  22. Сёрен Кьеркегор (1813–1855) – датский философ, теолог и писатель, предтеча и одновременно основатель европейского экзистенциализма.[]
  23. Подробнее о Евхаристии читайте статьи «Благодарение», «Евхаристия 1» и слушайте лекции-чаёвни «Евхаристия 2»«Евхаристия 3»[]
  24. Николай Николаевич Афанасьев († 1966) – протопресвитер Архиепископии православных церквей русской традиции в Западной Европе Константинопольского патриархата, богослов-экклезиолог, профессор Свято-Сергиевского института в Париже.
    «Участие в «таинстве собрания» есть выявление жизни Церкви и жизни в Церкви. Евхаристия есть центр, к которому всё стремится и в котором всё сходится». (прот. Николай Афанасьев. Трапеза Господня. Предисловие)[]
  25. Если вся церковь сойдется вместе, и все станут говорить незнакомыми языками, и войдут к вам незнающие или неверующие, то не скажут ли, что вы беснуетесь? (1Кор.14:23)[]
  26. «…потому-то и отделились от Литургии, от общего дела, частные панихиды, молебны и стали частными требами, что ослабла в самом церковном сознании сопряженность общего и личного, что перестали мы саму Литургию воспринимать как одновременно космическое таинство спасения мира и приношение Богу…
    По поводу отделения от Литургии частных треб архимандрит Киприан пишет: «…Служение каких-либо треб после Литургии так противоречит духу нашего богослужения… Литургическим противоречием является служение молебна после Литургии». В том-то, однако, и все дело, что правильное по существу обличение это остается бесплодным, пока внутри самой Литургии не восстановлено равновесие между общим и частным, пока, иными словами, все личное и частное не будет снова включено, возвращено в общее, в единую и нераздельную любовь Христову, таинство которой мы совершаем в Евхаристии.» (Прот. Александр Шмеман. Евхаристия: Таинство Царства (Глава 5, I)[]
  27. Ориген (ок. 185 – ок. 253) – греческий христианский теолог, философ, учёный; основатель библейской филологии, основоположник оригенизма, автор термина «Богочеловек».)[]
  28. Диакон Андрей Кураев в книге «Сатанизм для интеллигенции» (глава 33. Эзотерика в раннем христианстве) пишет: «Порфирий, числимый теософами среди «Посвященных», не находил оправданий для обращения Оригена в христианство. «Ориген – эллин, воспитанный на эллинской науке, – споткнулся об это варварское безрассудство, разменял на мелочи и себя, и свои способности к науке. Жил он по-христиански, нарушая законы. О мире материальном и о Боге думал как эллин, но эллинскую философию внёс в басни, ей чуждые»…» (Порфирий. Против христиан, 3. Цит. по: Евсевий. Церковная история. 6,19.)
    Порфирий (232/233–304/306) – финикийский философ (представитель неоплатонизма), теоретик музыки, астролог, математик, педагог. Ученик Плотина (с 262 по 263 годы), автор его жизнеописания, издатель его сочинений.[]
  29. «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе. Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь. Посему не судите никак прежде времени, пока не придёт Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (1Кор.4:3‐5).)[]
  30. Эмпатия – (греч. ἐν – «в» + греч. πάθος – «страсть», «страдание», «чувство», «сочувствие») – осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека без потери ощущения происхождения этого переживания…[]
  31. «Где же то, чем бы хвалиться? уничтожено. Каким законом? законом дел? Нет, но законом веры. Ибо мы признаём, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим.3:27-28).[]
  32. «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою» (Мф.6:2).
    «И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф.6:5).
    «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф.6:16).[]
  33. «У Него буржуазная душа. Он заполнил весь мир, весь Свой мир Своими же радостями. Люди целый день занимаются тем, что отнюдь не вызывает у Него возражений: купаются, спят, едят, любят друг друга, играют, молятся, работают. Всё это надо исказить, чтобы оно пошло на пользу нам. Мы трудимся в крайне невыгодных условиях. Ничто естественное само по себе не работает на нас». (Клайв С. Льюис. Письма Баламута, гл. 22)[]
  34. Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти; однако не только их делают, но и делающих одобряют. (Рим.1:32)
    Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую… (Рим.2:14-15)[]
  35. «Совесть для них [славянофилов] есть сила души, и её необходимо приводить к единству с волей, разумом и чувством. Она глубоко связана с верой: с одной стороны, взыскует её, с другой – даёт согласие на её принятие как своего нравственного содержания и внутреннего закона…» (Домусчи Стефан, священник. Совесть в философии славянофилов) https://bogoslov.ru/article/2577151[]
  36. Кардиоцентризм – «В русской литературе этот термин впервые был использован в 1883 г. профессором Санкт-Петербургской Духовной Академии А. Е. Светилиным для обозначения взгляда на сердце как на седалище души…» Цит.: Прот. Владимир Савельев. Христианский кардиоцентризм (Труды Киевской Духовной Академии)
    https://www.xpa-spb.ru/libr/Savelev-V/hristianskij-kardiocentrizm.pdf[]
  37. Плацебо – это терапевтическое лечение или процедура, предназначенная для введения в заблуждение участника клинического эксперимента. Плацебо не содержит никаких действующих веществ, но часто всё же оказывает физическое воздействие на человека.
    Эффект плацебо относится к воздействию плацебо на человека. Даже неактивное лечение неоднократно демонстрировало поддающееся измерению положительное воздействие на состояние здоровья. Выраженность эффекта плацебо считается психологическим явлением.[]
  38. «В отличие от влюбленных друзья не смотрят друг на друга. Да, смотрят они на что-то третье, но это не значит, что они друг друга не видят и не любят» (Клайв С. Льюис. Любовь. Часть 3. Дружба). https://www.pravmir.ru/lyubov-chast-3-druzhba/[]
  39. «И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости, ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (Рим.2:1-2).[]
  40. «И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мк. 8:31)[]
  41. Экклезиология (экклисиология) (от греч. ἐκκλησία – церковь и λόγος – слово) – отрасль христианского богословия, изучающая природу, свойства и устройство Церкви как раздел догматического богословия и как элемент богословия тех или иных отцов Церкви.[]
  42. Бихевиоризм (от англ. behaviour – поведение) – систематический подход к изучению поведения людей и животных. Он предполагает, что всё поведение состоит из рефлексов, реакций на определённые стимулы в среде, а также последствий индивидуальной истории, таких как подкрепление и наказание, совместно с настоящим мотивационным состоянием индивида и контролирующими стимулами…)[]
  43. Гуссерль Эдмунд († 1938) – немецкий философ, создатель современной феноменологии как особого типа философии и как философского направления.
    Феноменологическая редукция – одно из центральных понятий феноменологии Гуссерля, связанное с процессом освобождения сознания от натуралистической установки. Истоки этой практики можно обнаружить в радикальном сомнении Декарта. Феноменологическая редукция дословно означает редукцию вещей к феноменам и вынесение за скобки обсуждения их реального статуса. Этот переход от естественной установки к трансцендентально-феноменологической Гуссерль называет «коперниканским переворотом».[]
  44. Рене Декарт († 1650) – французский философ, математик и естествоиспытатель; один из основоположников философии Нового времени, создатель аналитической геометрии, одна из ключевых фигур научной революции.[]
  45. Иоганн Готлиб Фихте († 1814) – немецкий философ. Один из представителей немецкого идеализма и основателей группы направлений в философии, которые развились из теоретических и этических работ Иммануила Канта. Как у Декарта и у Канта, проблема объективности и сознания служила мотивом его философских размышлений.[]
  46. Китайская комната – мысленный эксперимент, описанный Джоном Сёрлем, в котором критикуется возможность моделирования человеческого понимания естественного языка, создания так называемого «сильного искусственного интеллекта». В частности является критикой теста Тьюринга.
    Был предложен в 1980 году в статье «Minds, Brains, and Programs» («Разум, мозг и программы»).[]
  47. «…человек печальный всегда зол, во-первых, потому, что оскорбляет Святого Духа, который дан человеку радостным; и, во-вторых, потому, что он творит беззаконие, не обращаясь к Господу и не исповедуясь перед ним. Молитва печального человека никогда не достигает престола Божия.
    И я спросил его:
    – Почему же, господин, молитва печального человека не восходит к престолу Господню?
    – Потому, – ответил он, – что печаль пребывает в его сердце. Печаль, смешанная с молитвою, не допускает молитву чистою взойти к престолу Божию. Как вино с добавлением уксуса уже не имеет прежней приятности, так и печаль, примешанная к Святому Духу, не имеет той же чистой молитвы. Посему очищайся от злой печали и будешь жить с Богом, и все будут жить с Богом, если только отбросят от себя печаль и облекутся в радость». (Пастырь Гермы (Ерма). Заповедь десятая. О духе уныния, помрачающем душу и препятствующем успеху молитвы.[]
  48. Третий императив Канта: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого как к цели, и никогда – только как к средству».[]
  49. Николай Кузанский († 1464) – кардинал Римской католической церкви, крупнейший немецкий мыслитель XV века, философ, теолог, учёный-энциклопедист, математик, церковно-политический деятель. Принадлежит к первым немецким гуманистам в эпоху перехода от позднего Средневековья к раннему Новому времени.
    Суть своих взглядов, пантеистическая тенденция которых опирается на широчайшие философские основы от Платона и неоплатонизма до мистики средневековья, Николай Кузанский выразил в формуле «Бог во всём и всё в Боге»… Истина, в его представлении, достижима только интеллектом, который есть отражение божества.
    «[Ум] есть образ первообраза всех вещей; а первообраз вещей есть Бог. Отсюда, поскольку первообраз всего отражается в уме, как истина в образе, постольку в себе имеет то, на что он взирает и в соответствии с чем создает суждение о том, что вне его» (Николай Кузанский. Простец об Уме. Глава 5).
    «Ум есть некое живое Божественное число, наилучшим образом соразмеренное и приспособленное для отражения Божественной гармонии… Именно, ум хотя и является Божественным числом, однако он – число в том смысле, что он есть простое единство, производящее свое число из своей силы. Поэтому, каково отношение созданий Бога к Богу, таково отношение творений нашего ума к самому нашему уму» (Николай Кузанский. Простец об Уме. Глава 7).[]
  50. Интерес – «от ср.-лат. interesse «иметь важное значение» (изначальн. «находиться между, пролегать»)».[]
  51. cм. Рубский В., прот. Православная духовность: перезагрузка. Наброски внутренней реформы. – М. : Никея, 2021. – с. 187-190.[]
  52. Гегель, Георг Вильгельм Фридрих († 1831) – философ, завершающий немецкую классическую философию, а вместе с ней и весь классический период философии Нового времени, создатель диалектического метода и системы абсолютного идеализма, первой универсальной концепции развития.[]
  53. Чистейшей прелести чистейший образец… – строка из стихотворения А.С.Пушкина «Мадонна» (1930).[]
  54. «Пятница, 29 апреля 1977
    …Аскетика может быть «блажением в себя, а не в Бога». И тут те же признаки: аскетика светлая – радостная, простая и доверчивая. Аскетика ложная обязательно «живёт» гнушением плотью, миром, жизнью, питается «презрением», причастна дьявольской хуле на творение. Такому аскету во всем чудится грех, соблазн, опасность, тогда как победа над плотью никогда не превращается в отвращение, всегда приводит к «простому оку» — «Аще око твое просто будет и все тело твое светло будет…» (Мф.6:22; Лк.11:34).»
    «Среда, 5 марта 1980
    На днях мне кто-то кого-то процитировал: «Мистика и аскетизм несовместимы» (или что-то в этом роде, но именно это), и я несколько раз задумывался об этом. Тут что-то есть, о чем можно задуматься. «Аскет» – и, может быть, дело как раз в этом – вот той правды, о которой я только что писал (неба, мокрых веток, туманных сумерек и т.д.), не видит или, вернее, не хочет видеть, отталкивает от себя как нечто «чувственное». Аскет прежде всего закрывает глаза, слух, то есть все чувства, и борется с ними… «Мистик» – это тот, кто это видит, для которого все чувства – общение с Богом (в идеале). Что христианство – «аскетично» или «мистично»? Евангелие: «Смотрите на полевые лилии… (которые) Бог так одевает…» [Мф.6:28-30]. Церковь. Таинства. Слава. Благолепие. И т.д. Выходит так, что мистично. А Крест («крестом я распят для мира и мир для меня» [Гал.6:14])? Но «распят» не значит отвергнут…» (Шмеман А., прот. Дневники. 1973-1983).[]
  55. Об иудейском и эллинском дискурсе (понимании) Воскресения см. статью «Воскресение и Вознесение»[]
Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Оглавление
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x