Поиск

Если вы теряете веру. Лекция 2

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Признаться в прыщах легче, чем в кризисе веры

Сегодня мы продолжаем говорить о кризисе веры. В православии есть табу на кризис веры. Точнее, кризис всегда воспринимается как признак греховности или малодушия – человек не может позволить себе признаться в нём. Если у человека есть прыщи, подагра, грипп, он признаётся в этом и решает проблему. Однако кризис веры человек прячет до последнего от себя и от окружающих, и тем самым доводит ситуацию до кипения. Когда же проблему всё же приходится решать, то современное православие не может предложить нам никаких наработок и никаких выходов.

Линька Православием

Кризис веры включает в себя гаммы вопросов, и проблема в том, что на них нельзя ответить однозначно: да или нет. Мы, православные, привыкли к тому, что на наши жизненные вопросы должен ответить батюшка – и он, конечно же, отвечает. Но есть такие вопросы, ответы на которые нельзя получить в готовом виде. Эти вопросы нужно прорабатывать, ответам нужно сопротивляться, с таким вопрошанием нужно долго жить и как бы рожать в себе ответ. На нашем закрытом телеграм-канале общение происходит ежедневно. Здесь мы пытаемся не просто узнать «как правильно», а продумать/промыслить/посопротивляться ответам. Мы ведём себя как членистоногие во время их линьки. У кузнечиков или паучков происходит периодическое сбрасывание катикулы на разных фазах роста. Это достаточно сложный и болезненный процесс: насекомому приходится сбросить что-то родное, в чём оно выросло и себя с этим отождествляло. То же происходит с православным человеком, да и вообще с любым христианином. До некоторой степени человек отождествился с комплексами, которые составляют суть его веры; с элементами, которые и приводят его в итоге в тупик.

Церковная депривация

Чтобы избежать кризиса веры, многие люди просто от него убегают, пытаются избежать кризисной ситуации. Кризисная ситуация – это, например, когда православный читает наставления святых отцов и понимает, что они ему, мягко говоря, не подходят. Или, читая богословские труды, понимает, насколько сильно они оторваны от жизни. Признаться себе в этих пониманиях и есть кризис веры. Чтобы избежать кризиса, православные на определенном этапе перестают читать аскетические и богословские сочинения, не переставая при этом считать их самыми прекрасными, возвышенными и правильными. С точки зрения психологии, происходит дистанцирование от возможного травматического опыта. Люди не читают аскетическую литературу не потому, что они тупы или ленивы: где-то на интуитивном уровне они чувствуют, что их там ждёт травма от пустоты, разочарования, непонимания, депривации при чтении этих текстов. Депривация в данном случае – это когда ты не чувствуешь, зачем этот текст написан, не видишь в нём чего-то особенно священного, не понимаешь, что в нём, собственно, полезного.

Прописанная роль «плохого»

Одна из примитивных стратегий православия заключается в том, что человек говорит: «я плохой. И кризис веры у меня потому, что я плохой, очень плохой! Я плохой, потому что не вслушиваюсь в литургию, не вчитываюсь в молитвослов, не нахожу времени для богослужения». Но в православной аскетике «плохой» – это очень прописанная роль. Если ты плохой, значит, кайся и постись. Человек кается и постится, а ему это всё равно не помогает. Таким образом, человек становится в статус «я плохой, потому что не хочу думать и понимать, что я плохой». Замечательная форма защиты, как и нагнетания градуса!

Православные дальних колец Сатурна

Православные подобны кольцам Сатурна, состоящие из множества мелких (по космическим масштабам) льдин. Есть православные дальних колец – это захожане. Почему же они не подходят ближе? Потому что ближе их ждёт фрустрация, небольшая травма. Они будут получать по носу со стороны верующих через следующие фразы: «вы недостаточно благоговейны, вы ничего не понимаете, вы мало вчитываетесь в Священное Писание или Предание». И захожане предпочитают на интуитивном уровне держаться подальше. Их церковность – это посещение праздников, освящение куличей, яблок и мёда. Подобных православных держит на дистанции не их тупость – зачастую, они очень умные и вдумчивые люди – а оборонительные действия от возможной травмы, от возможного кризиса.

Защитная истерика

В прошлый раз я говорил о намеренном нагнетании градуса веры как способе самозащиты от кризиса. В этой ситуации допустимо только исповедание. Люди исповедуют веру и уже в этом видят ценность. При этом у них присутствует страх заглянуть внутрь, в положительное содержание своей веры. Если кто-то указывает людям на болевые точки веры: «вы знаете, аскетика не работает, а православное богословие не выдерживает ни малейшей критики», то в качестве реакции, как правило, возникает защитная истерика. Она существует для того, чтобы диалог не состоялся, чтобы человек так и не узнал, что там имел в виду этот паршивый Рубский. Человек хочет сказать: «Я знаю, там больно, и не надо мне про это говорить!» Они не хотят говорить, потому что и без меня знают эти вещи! Как в школьном синдроме: если низкорослый мальчик действительно считает себя таковым, то его задевают обзывачки одноклассников. Но если мальчика нормального роста обзывают низкорослым, он не будет на это реагировать. Когда православным говорят, что ваша аскетика пуста, они очень болезненно это воспринимают, и это означает, что они об этом знают, но не хотят получать травму от этого знания, поэтому предпочитают обходить. И те священники, которые им на это указывают, вызывают у них естественное раздражение. Они говорят: «Священник, ты должен утешать, прикрывать нашу боль, а ты её усиливаешь! Ты предатель! Вместо того, чтобы залечить рану, ты её раскрываешь и сыплешь туда соли!»

Камлания духовников епархий

Особое место в этой ситуации занимают так называемые духовники. В каждой епархии существуют духовники епархии. Духовники – прекрасные люди, которые испытывают на себе колоссальное давление ответственности. В православии роль священника прописана, а роль духовника очень прописана. Священник – он как шаман, который должен камлать, постоянно говорить одно и то же: «любите Бога, кайтесь, причащайтесь – любите Бога, кайтесь, молитесь, поститесь». Если священник отходит вправо или влево, то обязательно вызывает нарекания со стороны прихожан, потому что священническое амплуа – очень прописанная вещь. А у духовника епархии всё ещё прописаннее. (К слову, я считаю, что духовник должен быть всегда неформальным авторитетом, стоящим вне системы. Если он включен в систему указом архиерея, то он тогда не может говорить что-то о системе, анализировать ее, потому что он сам внутри системы). Так вот, к духовнику приходит бедный священник, у которого возник большой религиозный кризис – и что говорит ему духовник? «Ты, брат, должен терпеть; ты, брат, должен покаяться», – вот так духовники камлают, и на этом вся их деятельность исчерпывается. Если же духовник что-то скажет не из этого репертуара, то те же священники или миряне могут на него нажаловаться и он сам получит выговор. Духовник прекрасно понимает свою роль, он не хочет быть предателем, а потому говорит: «Да здравствует партия Иисуса Христа – сила народная!» Вот такая идеологическая компонента той веры, которую даровал нам Иисус.

Страшный путь переоценки

Когда люди находятся в духовном кризисе, то самый главный вопрос у них не про церковную иерархию, не про жадных попов, не про догматику и даже не про учение святых отцов. У них вопрос о своём личном духовном опыте, они спрашивают: «а что это было?» Начинается очень страшный путь переоценки и даже обесценивания своего собственного религиозного опыта. Это последняя черта религиозного кризиса, и каждый понимает, что, если человек сейчас обесценит то, что было на протяжении его последних 10 или 15 лет духовной жизни, то он скажет: «Что же это было? Может, я самому себе молился? Все эти утешения – мне показались? Может, я разговаривал со своим подсознанием, своей субличностью, молился идеальному эго?» (идеальному «Я», ведь у каждого из нас есть представления о себе ином, должном).

Действительно ли меня коснулся Бог?

Проповедник кричит: «у меня есть духовный опыт!», а потом он заходит в комнату и спрашивает себя: «А действительно ли меня коснулся Бог? Произошла ли та самая встреча, о которой часто говорил митрополит Антоний Сурожский? А может, у меня была тоска и уныние и я нащупал в глубине себя самого же себя? Где-то откликнулось во мне моё же собственное эхо – эхо моего сознания! Или это бессознательное? Коллективное бессознательное?» Вопрос серьёзный, и не стоит его обесценивать. Обычно духовнички бросаются на сам этот вопрос: «Да как ты можешь так говорить? Значит, и вера ничего не значит?» – у них начинается истерика благочестия. Я же предпочитаю выслушать этот вопрос, потому что он имеет свои серьёзные основания. Сам вопрос надо похвалить, а потом сказать: «Да, я ждал этого вопроса». Рано или поздно любой думающий человек приходит к переосмыслению не только своей любовной увлечённости или дружеской расположенности, но и к переосмыслению своего молитвенного опыта или, к примеру, опыта благоговения. Благоговение – это совершенно иррациональное чувство, которое сложно передать. Оно нуминозное, если использовать терминологию Рудольфа Отто. «Что это было?» – спрашивает себя человек.

Трепет перед Огромным Телом

И здесь мы подхватываем его вопрос и говорим: «Возможно, это было благоговением к Большому Телу. Ты, маленькое тело, оказался рядом с огромной традицией: Кирилл и Мефодий, Андрей Рублёв и Дионисий Черный, Пушкин и Достоевский, огромная масса святых, умных людей, богатых и бедных. Ты млеешь от того, что встал рядом с огромным Телом («Большим Другим», по Лакану). Так млеет маленькая тюлька перед большим китом. Огромное Тело полагает нас в благоговейный трепет, и здесь совершенно не нужен Бог. Корейская Народно-Демократическая Республика показывает нам, что благоговение перед величием какого-то человека не нуждается в вере в Бога – это просто соотношение величин. Мы считаем нашу планету большой, но по сравнению с Нептуном она кажется маленькой. В свою очередь, Нептун в соотношении с Сатурном – небольшая планета. Когда мы благоговеем перед Большим Телом, то благоговение исчезает, как только появляется ещё большее Тело. Люди, благоговевшие перед церковной традицией («здесь же вековые книги, Иоанн Златоуст, четвертый век – традиции так много-много веков!»), в какой-то момент оказываются перед еще бОльшим Телом, например, наукой, культурой, или лучше взять кластер смыслов, называемый «современный мир». Человек опешил, он стоит и думает: «оказывается, есть ещё более огромное Тело, по сравнению с которым мы, православные, просто маргиналы». Такое благоговение – это тюлькино чувство. Рыбка стремится туда, где большой косяк – она не может плавать одна. И пчёлка не может летать сама по себе: даже, когда она летает одна, она знает, где находится улей, и знает, что она принадлежит большой группе. В каждом из нас живет тюлька и пчёлка. Осознание принадлежности к группе формирует идентификацию человека. И когда всякие Рубские призывают: «начни мыслить сам!», то возникает вопрос: «как же это?». Сама природа устроена так, что выживают большие группы особей. Овечка, чтобы не попасть в зубы волка, жмётся ближе к стаду. Большинство людей следуют за большинством людей – и в этом нельзя никого винить, просто надо иметь это в виду.

Разомкнуть идентификацию нонконформизма

Освободившись от чувства принадлежности к большой группе, для христианина наступает следующий этап развития. Перед нами человек сопротивляющийся! По типу: «мы – секта, сопротивляющаяся большой системе». Нонконформизм – это также полезная идентификация, заменяющая свою собственную оценку. В этом случае очень многие люди отходят от христианства, говоря: «Мы думали, что христиане – это малая группа, которая стоит против мира разврата и взяток! Мы должны быть солью в этом мире, а мы на самом деле никакая не соль!» Разомкнув идентификацию нонконформизма, человек понимает, что он практически не имеет никакого отношения к тому образу христианства, который у него сложился: что христиане есть те, кто отдают тело свое на сожжение и т. д.

Икона благоговейного человека

Ещё один момент: человек может благоговеть перед собственным благоговением – это такой способ повышения самооценки. У нас же с вами есть икона благоговейного человека. Вот сидит Вася и чамкает, а рядом сидит благоговейный – и вы считаете, что последний лучше первого. И именно это вводит вас в тупик: когда вы начинаете быть благоговейными, чтобы повысить свою самооценку. В состоянии благоговения мы выглядим в своих глазах более приоритетно, чем когда мы не благоговеем. То же самое происходит и с любовью. Человек говорит: «я люблю тебя!», ведь любящий – он такой дарящий и лучезарный. И ещё говорит: «я не могу жить без тебя!». И в первом, и во втором случае центральным словом является «я», и иногда люди любят других, чтобы поднять себе самооценку. Мы чувствуем огромный потенциал своей нереализованности, а если я люблю, значит, я реализован. И вот мы начинаем любить, и в этом «любить» наше «я» важнее того, кого я люблю.

Провокация на покаяние

Теперь допустим, что человек реально любит другого, благоговеет перед своей второй половинкой. Долго находиться в таком возвышенном состоянии невозможно. Уже на 10-м году брака любовные отношения не могут быть теми, какими они были в начале, потому что психика не может этого выдержать. Хотя, русская традиция научилась выдерживать и это. Был такой еретик и сектант Кондратий Селиванов, в XVIII веке он организовал секту скопцов. Селиванов часто пользовался пословицей: «Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасёшься». Психологически это очень верная формулировка. Людям нужно постоянно поддерживать себя в покаянии, но люди устают. Они же не книжные герои, которых описывает Иоанн Лествичник и другие святые. И для того, чтобы придать людям мотивации, Селиванов говорит: «А ты согреши! И тогда действительно покаешься». Но когда ты покаешься, сотериологическая машинка схлопывается, и ты спасён. Это похоже на ситуацию, когда человек, не умеющий плавать, тонет на маленькой глубине. Чтобы выжить, ему нужно достать до дна, оттолкнуться ногами, дойти до верха и глотнуть воздуха. И так прыгать без конца. Верующий вынужден создавать ситуации, в которых он грешит – это такая провокация на покаяние.

Вред субъект-объектного мышления

Так что же делать человеку, который обнаружил, что он молился самому себе? Ответ такой: опыт познания себя фиксируется как преступление только в субъект-объектном мышлении, где Бог является «иже еси на небесех», удалённым объектом. Субъект-объектное мышление вырастает из аристотелизма, не признающего абстрактных понятий: нет лошадности как таковой, а есть конкретные лошади; нет идеального стола, а есть разной формы конкретные столы и т. д. В такой системе координат среди предметов самый большой и красивый это, конечно, Бог. В религиозной сфере субъект-объектное мышление приносит только вред, тогда как в материальном мире оно прекрасно себя реализовывает. Вам нужно купить предмет, например, пирожок: вы протягиваете продавцу другой предмет – деньги, и наслаждаетесь вкусной выпечкой. Но в области религии это мышление начинает приносить горькие плоды. Оказывается, Бог есть удалённый объект на небе. И вашей задачей является из пункта А (это вы) достичь пункта Б (это Бог). И тогда Богообщение должно выглядеть как экстравертивное общение, общение с неким другим объектом. Но более внимательные к себе и честные люди понимают, что, по большому счёту, свою молитву, своё благоговение, чаяние, надежду они адресуют к самому себе. В какой-то степени они разговаривают сами с собой. В книге Виктора Гюго «Человек, который смеётся» есть такая ремарка: «Разговор вслух наедине с собой производит впечатление диалога с Богом, Которого мы носим в себе». У Эрика Фромма есть формула, что по-настоящему глубокий диалог с собой есть беседа с Богом.

Эмерджентная способность Богообщения

Я хочу сказать, что проблема здесь в оппозиции божеского и человеческого, где человеческое всегда будет отстоять от Бога. Человек будет похож на Ахиллеса, догоняющего черепаху в апории Зенона – и он никогда её не догонит. Нужно вернуться к кантовскому определению познания в «Пролегоменах…» или даже в «Критике чистого разума». Кант говорит, что мы познаём только присутствующее в нас, т. е. рассудок черпает законы не извне, а изнутри – и эти законы приписывает природе. То, как выглядит окружающее, скорее говорит о нас самих, нежели об окружающем. Так и с Богом: мы можем говорить с Ним только через нас самих. Мы устроены по образу Божьему и этот образ есть эмерджентная способность Богообщения, находящаяся в нас самих. Это подобно уху: всё, что мы слышим, есть реакция нашего уха на то, что происходит снаружи. Если в ухе хорошо поковыряться отвёрткой, то вы ничего не будете слышать, но это не значит, что снаружи нет никаких звуков – просто мы всегда слышим своё ухо. Всё, что мы слышим в ухе, мы слышим как внешний объект – то же самое происходит и в Богообщении. Мы слышим только нашу душу, но Бог прикасается к нашей душе. Потому дилемма – с кем мы общаемся, с Богом или с самим собой – это ложная дилемма. Мы всегда общаемся с самим собой и посредством себя – с Богом. Наше я – это не то, что нужно преодолеть, а то, что нужно включить в богообщение – наше я в нём не лишнее. Курьез в том, что то самое «Я», которое устраивает бунт с Богом, которое возмущается плохой теологией и церковной корпорацией – это то же самое «Я», которое верует и в вере своей отрицает апофатику, т. е. отрицает нечто очевидное во имя подлинного. Помните, как пел Высоцкий: «И в церкви всё не так, всё не так, как надо»? Это отрицание «И ни церковь, ни кабак – ничего не свято! Нет, ребята, всё не так, всё не так, ребята!» – оно гораздо святее, чем церковь, и кабак, и всё на свете. Потому что человек полагает новый рубеж познания, когда говорит: «это всё не то».

Не стимулируйте религиозные переживания

Не нужно стремиться к религиозным переживаниям как таковым. Генетик Дин Хеймер написал в 2004 г. книгу «Ген Бога: как вера встроена в наши гены», на эту же тематику вышла в 2014 г. книга Мэтью Альпера «Бог и мозг: Научное объяснение Бога, религиозности и духовности». Оба автора говорят одно и то же: Мы в мозге обнаружили такое место, которое при стимуляции выдаёт больше религиозных переживаний. А если стимулировать в обратном направлении, то религиозных переживаний станет меньше. Можно впаять в мозг проводочки и у вас религиозных переживаний станет больше. Поэтому мы должны стремиться не к переживаниям, а к тому, чтобы через самих себя говорить с Богом.

Вера – это наше решение

Вы спросите: «А с Богом ли мы говорим?». И здесь мы сами должны принять решение – это и есть вера! Большая ошибка многих причислять христианство к религии. Религия – это некоторое взаимодействие с окружающей средой, в которую входит Бог или боги. А вера – это когда ты решаешь, что же это было. Возможно, в основании всего лежит какой-то антивиталистский принцип. И всё, что нам кажется живым, на самом деле есть соединение безликих и мёртвых материй или энергий. Жизни на самом деле нет, а есть внутри каждого существа только механизмы. Возможно, наоборот, за всеми механизмами стоит какая-то витальная сила: где-то там, где параллельные прямые соединяются, находится источник жизни, какой-то замысел, великий дизайн чего-то. Доказать ни первое, ни второе невозможно. И вот человек, пройдя опыт перезагрузки, будет понимать, что он сам придаёт тем или иным феноменам и словам ценность. Пророк Давид является пророком потому, что сам человек решил наделить его статусом пророка, придать пророческую ценность его словам. И словам Христа и апостолов человек придаёт ценность, а, к примеру, слова Карла Маркса обесценивает. За всеми авторитетами стоит сам человек! Это есть подлинная ответственность, когда мы не прячемся за цитатами, не считаем их очевидными и не делаем из оппонента дурака, который не видит нашей правоты. Такой человек – взрослый христианин, он понимает, что внутренний опыт по-настоящему недоказуем, солипсизм нельзя опровергнуть. Мы сами решаем, есть ли в мире смысл или же всё бессмысленно. Наше внутреннее Богобщение – это Богообщение не только с собой, но и посредством себя с Богом. Бог говорит с нами посредством нас, нашими звуками и нашими чувствами. Если эти чувства препарировать, то да, они наши. Но если за ними дальше ничего нет, то мы приходим к солипсизму. И здесь мы сами должны принять решение: есть или нет.

Смей возражать Христу!

Допустим, вас спрашивают: «почему тебе нравится конкретный фильм?». И вы отвечаете: «потому что он хороший». И ваш ответ – это ответ труса! Потому что в этом ответе нет вас, вы здесь ничего не решаете. Я хочу, чтобы вы приняли на себя ответственность и сказали: «Я захотел, чтобы этот фильм был хорошим. Я беру на себя ответственность за то, что я сказал. Я решил, что он хороший». Здесь мы подходим к ещё одной стороне кризиса, а именно постоянном убегании от себя – об этом говорил Бердяев, Фромм, да и вся экзистенциальная психология и философия. Особенно мы убегаем от решений в религиозной области, где всё уже за нас решено, где сплошные авторитеты. «Не смей возражать Христу! Не смей возражать апостолам! Да кто ты такой?!» А как же я тогда могу согласиться с ними? Ведь чтобы сказать «да», надо иметь возможность сказать «нет». Давно ли вы анализировали слова Христа и апостолов и в своих размышлениях позволяли себе сказать: «это бред!»? А потом, через какое-то время, после слов о бреде: «это класс!»? При анализе должна быть свобода вашего решения. И после анализа вы должны говорить: «я решил». Если этого нет, вы придёте к кризису. Вы будете похожи на бильярдный шарик, который движется силой авторитета. Но шарик всегда сталкивается с другим шариком, который нарушает траекторию его движения. Очевидный православный шарик сталкивается с очевидным атеистическим шариком. В этих очевидностях нет принятия решений самим человеком: он только что-то фиксирует, но ни в чем не участвует.

Тушить пожар блинами

Рано или поздно у мыслящего человека наступит кризис и мы будем тушить его пирожками и блинами: советовать кому-то жениться, кому-то идти в монастырь, кому-то читать побольше книг или совсем не читать. Всё это неважно! Всё это псевдорешения и псевдопсихология! Другой псевдовыход: дойдя до своего «Я», начать бегать вокруг него. В этом беге есть постоянная тревожность. О нём говорил Екклессиаст, что всё это суета сует и погоня за ветром. Причём суетой он называет и мудрость, и богатство, и власть, и славу, и даже праведность. Потому что структурно они все построены на повышении самооценки, на социализации, соревновании и т. д.

Основные тезисы

  • Кризис веры – это достаточно сложный и болезненный процесс.
  • Способы избегания кризиса: депривация, вхождение в роль «плохого православного», дистанцирование от церковной жизни, защитная истерика на критику извне.
  • Вопрос «Действительно ли меня коснулся Бог?» имеет полное право на существование.
  • Распространённые формы опыта нуминозного у современного православного: благоговение перед большим социальным телом, религиозный нонконформизм, провокация на покаяние.
  • Субъект-объектное мышление вредит религиозной жизни.
  • Богообщение – это эмерджентный процесс.
  • Принять Христа можно только через сопротивление Ему.
  • Вера – это решение самого человека.

 

Статьи и видеозаписи цикла «Если вы теряете веру»

Если вы теряете веру. Лекция 1
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-1/

Если вы теряете веру. Лекция 3
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-3/

Если вы теряете веру. Лекция 4
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-4/

Если вы теряете веру. Лекция 5
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-5/

Видеозаписи лекций

Если Вы теряете веру. Часть 1. Декомпозиция веры. 19.02.2021
https://youtu.be/ZdosberjGPQ

Если Вы теряете веру. Часть 2. Избегание кризиса веры. 22.02.2021
https://youtu.be/4obBnaEep64

Если Вы теряете веру. Часть 3. Богословие. 06.04.2021
https://youtu.be/1nXiFRTNYsg

Если Вы теряете веру. Часть 4. Перезагрузка. 13.10.2022
https://youtu.be/GQxuzWiIBgg

Если Вы теряете веру. Часть 5. Что же Вы, отче, хотели нам сказать на самом деле? 20.10.2022
https://youtu.be/A6T_O__108E

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Оглавление
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x