Поиск

Если вы теряете веру. Лекция 3

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Невозможность на невозможность

При перезагрузке христианства невозможно обойти богословие, как невозможно его обойти и при кризисе веры. Богословие нужно анализировать, однако, оно так устроено, что анализ невозможен. Невозможность накладывается на невозможность, как благодать на благодать у апостола Павла. Причина в том, что для многих людей богословие является не просто словесной репрезентацией веры, но самой верой. Даже те, кто отрицает богословие, не отличают его от веры. Так называемая атеология зачастую отрицает и Бога, потому что не умеет проводить границу между словом и феноменом.

Идеологизированное богословие

Идеология – это правильная форма общественного сознания. Богословие – это живая и цельная реакция на Бога. Первое и второе не всегда совпадают, и чаще всего идеология поглощает богословие, которое в таком случае идеологизируется, становится правильным общественно-обязательным богословием. В итоге, складывается идеологема, с которой невозможно работать, и которую невозможно переосмыслить. Такой идеологемой стали труды христианских апологетов, начиная со второго века и до современности: я бы не рекомендовал читать эти тексты человеку, который переживает духовный кризис. В православном богословии нет места для переформулирования одного и того же тезиса, выражения его другими словами. Поэтому, когда святые отцы сталкивались с необходимостью дать новое словесное выражение истины, они вместе с новыми формулами должны были репрессировать всех своих оппонентов. Почему не получается переформулирование без гонений? Потому что в огромном доме нет раздевалки, т. е. нет той площадки, сойдя на которую, можно было бы переоблачить наше вероисповедание.

Как работает апофатика в разных религиозных традициях

Мне возразят: как же нет, ведь у нас есть апофатика? И апофатическое богословие достаточно зримо присутствует в христианской теологии. И мы всегда, при удачном случае, говорим, что Бог непознаваем, откровение Его бесконечно, человеческий разум ограничен, словесное выражение обусловлено всевозможными обстоятельствами, вплоть до интеллектуальных способностей человека, и так далее. Однако апофатика зашла в христианское богословие слишком поздно, в V веке, и заняла не то место, которое должно было в нём занять. Дело ведь не в присутствии или отсутствии апофатики, а в том месте, которое она занимает. Я покажу, как работает апофатика, на примерах из истории философии и религии.

Платон в диалоге «Парменид» размышляет о том, что Бог запределен всем существующим предикатам, и потому мыслится им как Ничто. Древнегреческий философ решает задачу: каким образом существует множество при единичности Бога? Согласно платоновской мысли, Бог, Сам будучи Ничто, является источником Иного, наблюдаемого нами множества. Бог как Единое содержит в Себе множественное, не будучи сводимым к нему. Апофатика нужна Платону в качестве площадки, на которой можно соединить в Боге единичность и множественность. Произведя эту качественную операцию соединения, Платон может двигаться дальше, развивать теорию идей и т. д.

Теперь пример из индийской мысли. Объясняя, что такое Абсолют и каким образом в Абсолюте сходятся все нити мироздания, Упанишады применяли принцип «нети-нети» («не то – не то»). Этот принцип говорил о гносеологической черной дыре, где мы уже не можем что-то утверждать: в ней сходятся все нити, пытающиеся решить какую-то богословскую проблему.

В том же ключе говорил и Будда. Монах Малункьяпутта пришёл к Просветленному, задал ему 10 вопросов и сказал, что если не получит ответа на них, то вернётся к жизни мирянина. Будда здесь порождает идею авьякаты или безответных вопросов. Учитель рассказывает монаху следующую притчу: «Это подобно, о Малункьяпутта, человеку, который, будучи раненым отравленной стрелой, и к которому родственники и друзья привели врача, скажет: «Я не позволю вытащить эту стрелу, пока не узнаю, кто меня ранил: кшатрий это, брахман, вайшья или шудра». Затем он скажет: «Я не позволю вытащить эту стрелу, пока не узнаю, кто меня ранил, как его зовут, из какой он семьи». Затем он скажет: «Я не позволю вытащить эту стрелу, пока не узнаю, была ли это обычная стрела или какая-то необычная». Есть вещи, на которые не надо отвечать. Жизнь в соответствии с дхармой не нуждается в целом ряде вопросов, ответы на которые нужны в другой системе. Своим ответом Будда создаёт площадку, свободную от богословских законов. Он создаёт пространство, в котором можно не заниматься ответами на вопросы.

В христианстве же происходит противоположное. Будучи порождением иудаизма, религией Книги, религией записанного Откровения, церковные богословы вначале убедили людей в том, что надо очень чтить богословские построения, выраженные в той или иной книге. А потом, при каждом неудобном случае, христиане стараются пояснить, что хромота и убожество всех наших книжек про Бога к Самому Богу не относятся. Так с этого надо было бы и начинать!

Богословская переодевалка

Богословию нужна переодевалка, т. е. площадка, которая бы позволила нам переформулировать свою веру без опасения быть анафематствованными. Подобного никогда не было в истории христианства – переформулировка всегда была контрабандой.

Такие светлые умы, как игумен Пётр (Мещеринов), хороший знаток святоотеческого наследия, выбирает лютеранина 18 века, Герхарда Терстегена: через его сочинение «Путь истины» игумен Пётр поясняет что-то православным о православии. Мещеринов выходит за рамки православия для того, чтобы на базе пиетизма переформулировать и открыть что-то новое в православной традиции.

Уменьшиться и пройти между глыбами

Почему мы пришли к такой ситуации? Дело в том, что наше маленькое и скромненькое «Я» хочет увеличить свой объём: так раздувается жаба во время опасности. Для увеличения объема своего «Я» мы вбираем в себя всё, что выглядит для нас солидно и значительно. Например, «Я» как носитель православного богословия. Или «Я» как носитель православного вероисповедания, которое очень и очень значительно. Когда наступает время перезагрузки, наше «Я» не может перезагрузиться вместе с богословием, потому что богословие по своему объёму больше, чем наше «Я».

Каков рецепт? Я предлагаю человеку уменьшиться до маленьких размеров своего «Я», отвергнуть большие идентификации, типа «я» – это вера, я – это православие, я – это носитель правильного понимания Бога и мира. Мы можем уменьшиться и пройти между огромными неподвижными глыбами как маленькие существа. На этом микроуровне мы сможем перестроить и перезагрузить свою веру. И затем, после перезагрузки, вновь выходя к этим айсбергам православного вероисповедания, мы будем понимать, что вопрос нашего соответствия или даже несоответствия не является решающим вопросом в нашем конкретном случае. Такова формула перезагрузки. Надо пройти через опыт одиночества от богословия: ваша идентификация остаётся, но в ней есть опыт практической отделённости. Теперь вы снова можете подходить к богословию. И когда вы ощутите разницу между собой и историческими православиями (например, при прочтении текстов Тертуллиана, радующимся о мучении грешников), эта разница не будет для вас важным параметром. Вы продолжите оставаться христианами, если перезагрузка пройдёт правильно.

В противном случае, вы будете похожи на праведного баранчика, упирающего в скалу в надежде, что она ему вот-вот поддастся. Это бесполезно, мы не сможем перебороть православное богословие, в нём не предполагается ситуация переформулирования: неслучайны постановления святых соборов и анафематствование всех тех, кто с ними не согласен. Нам нужно растождествить себя с огромными библиотеками, которые не мы писали, в какой-то момент признаться себе, что всё это не есть «Я». А «Я» – это тот, кто имеет живое прикосновение к Богу, кто вообще мало что знает в этом мире, кроме нескольких прикосновений к одному человеку, к одному Богу; может быть, прикосновение к чуду, которое называется природой, к Встрече, о которой писал митрополит Антоний (Сурожский). Наш маленький опыт – это, пожалуй, всё, что по-настоящему существует. Но мы хотим вобрать в себя больше, быть представителем 2000-летней истории христианства. Это неплохо, но очень тяжело, потому что, когда приходится поворачиваться, то поворот тянет за собой всю эту глыбу традиции – и поворот делается невозможным. Богословие всегда будет осуждающе смотреть на вас, потому что вы в любом случае где-то, да не будете ему соответствовать.

Основные тезисы

  • Богословие поглощено идеологией, в итоге получается идеологема, которую невозможно анализировать.
  • Апофатика зашла в христианское богословие в V веке и заняла в богословии малозаметное место.
  • Формула перезагрузки: отвергнуть большие идентификации.

 

Статьи и видеозаписи цикла «Если вы теряете веру»

Если вы теряете веру. Лекция 1
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-1/

Если вы теряете веру. Лекция 2
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-2/

Если вы теряете веру. Лекция 4
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-4/

Если вы теряете веру. Лекция 5
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-5/

Видеозаписи лекций

Если Вы теряете веру. Часть 1. Декомпозиция веры. 19.02.2021
https://youtu.be/ZdosberjGPQ

Если Вы теряете веру. Часть 2. Избегание кризиса веры. 22.02.2021
https://youtu.be/4obBnaEep64

Если Вы теряете веру. Часть 3. Богословие. 06.04.2021
https://youtu.be/1nXiFRTNYsg

Если Вы теряете веру. Часть 4. Перезагрузка. 13.10.2022
https://youtu.be/GQxuzWiIBgg

Если Вы теряете веру. Часть 5. Что же Вы, отче, хотели нам сказать на самом деле? 20.10.2022
https://youtu.be/A6T_O__108E

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Оглавление
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x