Поиск

Если вы теряете веру. Лекция 1

Автор: прот. Вячеслав Рубский
Оглавление

Феномен переосмысления в дизайне Православия

Кризис веры является необходимой частью веры, его не надо избегать. Напротив, к нему нужно готовиться и правильно воспринимать. Чтобы принять что-то действительно новое, необходима перезагрузка, которая невозможна без кризиса. В дизайн православной традиции заложен феномен переосмысления. В этом её отличие от тоталитарных сект, для которых переосмысление невозможно, как пишет о том А. Л. Дворкин в своём толстом учебнике «Сектоведение». Люди, тоталитарно мыслящие (а такие есть и в православии), оказываются более стойкими, мужественными, терпящими, но не имеющие инструмента для переосмысления своей идентичности.

Когда пирожок подгорает

Я даю и такой образ. Пирожок, который жарится на сковородке, делает очень правильное дело, потому что он понимает, что таким образом он становится лучше. Однако в определённый момент его надо перевернуть на 180 градусов. Для пирожка это большое потрясение, потому что он никогда не переворачивался. Ему кажется, что правильным было бы продолжать то, что было правильным до сих пор – лежать на одной стороне, хотя правильным уже является противоположное действие. Переворот пирожка заложен в сам проект его обжарки, в проект его существования. Новоначальный христианин принимает веру с пылом, жаром, с энтузиазмом, с наивностью и преданностью. Он, естественно, желает сохранить эти настроения как можно дольше. И вот он уже как тот пирожок: подгорает, терпит, но не даёт себе возможности переосмыслить то, что он называет верой.

Церковная мухоловка

В отличие от разнообразных методов психологии XX века, церковный инструментарий сводится к двум положениям. Первое – будь всегда верен делу Христа. Второе – если ты неверен, то ты грешник, а если уж совсем сомневаешься, то – большой грешник. Вот и всё! Как будто сомнение не может быть полезным. У Людвига Витгенштейна есть образ мухоловки: муха залетает в большую стеклянную банку через узкий проход – и обретает в банке большое пространство. И именно это пространство не позволяет ей потом найти вход, через который она вошла, не позволяет мухе вылететь обратно, если она того пожелает. Как правило, люди заходят в Церковь по одному какому-то узенькому входу: кто-то в грехах покаялся, кто-то радость во Христе обрёл, кто-то лёгкость, у кого-то осуществился прорыв в метафизику, т.е. человек понял, что он не просто сгусток материи. В православии человек обретает богатство образов, икон, праздников, традиций, языка, огромное количество элементов и идентификаций. Со всем этим человек породняется! И здесь мы переходим от мухи Витгенштейна к мухе Кроненберга. Дэвид Кроненберг, канадский кинорежиссер, снял в 1986 г. фильм «Муха». В нём главный герой живет и перемещается в капсуле вместе с мухой. Человеческое естество становится мушиным естеством, они породняются. Для начала это было очень прекрасно: человек стал активным, быстрым, сексуальным и так далее. Но потом это стало его тревожить.

Церковь как источник внутреннего конфликта

Воцерковляющийся человек на начальных этапах впитывает в себя всё, как губка: и предания старцев, и чудеса XX века, и ИНН, и Библию, и сказания непризнанных пророков. Со временем всё это начинает внутри человека прорастать и рождать определённый и совершенно естественный внутренний конфликт, который призван выстраивать внутреннюю градацию и внутреннюю цензуру. Нельзя выйти из этого конфликта, просто отбросив какой-то элемент как ненужный. Тем более нельзя отбрасывать церковность, которая этот конфликт и порождает. Да её и невозможно теперь отбросить, потому что Церковь воспринимается верующим не просто как контора по оказанию услуг, но как некое лицо Бога, как Его репрезентация. И здесь человек сталкивается с противоречием: Церковь, к которой он обращался за успокоением и гармонией, становится источником внутреннего конфликта. Сама церковная организация приносит человеку травму. Что же делать в этой ситуации?

Православное шаманское камлание

Часто христиане, особенно священники, испытывая кризис, находятся в таком давлении ответственности, что запрещают себе производить какую-то внутреннюю работу. Они походят на шамана с бубном, который камлает и камлает до того, что не чувствует своих ног. Он камлает то, что нужно камлать, говорит то, что нужно говорить: лишь бы не позволять себе кризис веры. Часто человек, запрещающий себе проживать кризис, переносит его на окружающих. Он выплескивает внутрь семьи негатив, эту обиду на самого себя или на ту ситуацию, в которую он попадает. Это относится как к мирянам, так и ко священникам. Священники чаще попадают в подобную ситуацию, потому что они находятся в более строгих условиях. Более того, я бы сказал, в тоталитарных условиях, потому что им не с кем поговорить: диалога между священниками практически не существует. Обсуждение каких-то тем или трудностей так, чтобы это было безопасно, тоже не существует, к сожалению. И я надеюсь, что когда-то будет существовать.

Декомпозиция веры

Главная задача человека, который находится в кризисе веры – это декомпозиция веры. Наша вера представляется нам как нечто цельное и большое, монолитное. Мы говорим: я верую в Бога, я верую во Христа. И по этой формуле кажется, что вера – это нечто одно большое, ну или маленькое, как горчичное зерно – главное, что она односоставная. На самом деле, в вере очень много компонентов. В начале духовного пути человека компонентов было мало, но потом их становится всё больше. Возможна ли вера без согласия с чудотворениями старцев? Можно ли не верить в житие Василия Нового и мытарства Феодоры? Возможна ли вера без Благодатного Огня или без страха перед Антихристом? Можно ли верить без ожидания пришествия Христова? Это всё компоненты веры: они кажутся ненавязчивыми, люди их бессознательно выталкивают. Однако, более осознанные христиане, более внимательные к себе, начинают понимать, что приходится выбирать между, как говорится, папой и мамой: «кого ты больше любишь?». А это вопрос чрезвычайно травматичный. Мы не можем сказать, согласны ли мы со всеми словами Христа или не со всеми. Но когда нас просят выбрать, какое из Его слов правильное, а какое нет, мы отказываемся от анализа. Мы не можем сказать, что благодатность иерархии ставим под сомнение. Но когда нас просят высказать, каким образом благодатность обеспечивается со стопроцентной вероятностью, мы тоже испытываем некоторое трудности. И вот наша вера оказывается многокомпонентной. Здесь можно вспомнить притчу Христа о доме, построенном на песке. И этот дом не устоит, потому что песок – это множество мелких компонентов, и когда они разъезжаются, то и весь дом разваливается. Наша задача – разобрать тысячи компонентов, из которых состоит наша вера, декомпозировать ее. Разобрать веру, как разбирают автомобиль, убрать компонент, который доставляет нам неприятности, или переставить его на его родное место. Когда я провожу терапию, то ничего не уничтожаю. Оставляю абсолютно всё! Мы с клиентом только меняем местоположение компонента в системе ценностей так, чтобы компонент не доставлял дискомфорт, чтобы он не выталкивал человека из его веры во Христа.

Замечательные батюшки и церковная структура

Итак, декомпозиция – это первое (и самое важное), о чём бы я хотел сказать. Теперь обратимся к новостям из СМИ. Архимандрит Андрей Конанос снял с себя сан, отец Андрей Федосов перестал быть священником. Существует ещё ряд замечательных батюшек, например, тот же отец Александр Усатов, которые вышли из церковной структуры. Есть всевозможные телеграм-каналы, посвящённые церковности, сайт Ахилла, блог Kalakazo в Живом Журнале или блог диакона Андрея Кураева. Все они болезнуют о церковной структуре, церкви как организации. Пусть они 100 раз неправы – это сейчас неважно. Сергей Фудель писал, что у Церкви есть какая-то тёмная сторона, тёмная тень Церкви. Но это всё романтика: дело не в тени, а в самой структуре. Вот она и доставляет беспокойство, будучи репрезентацией Христа, но… она от Христа до некоторой степени неотделима. Что же делать, скажете вы? Кланяться в ножки попу, который совершенно часто не вызывает ни грамма уважения? Или же послать этого попа на те буквы, которые никак не складываются в устах приличного человека? И то, и другое – это слишком большие и резкие шаги. Лучше провести деконструкцию: отделить Церковь как репрезентативный орган от веры как интимного переживания человека. И теперь я предлагаю принять Церковь!

Не надо связывать финансы с верой во Христа

Многих смущает, что Церковь связана с деньгами, Церковь зарабатывает на прихожанах. Но ведь мы живём в мире, где все на всех зарабатывают. Та же музыкальная индустрия, к примеру. Ведь вы имеете возможность слушать музыкальные шедевры Генделя, Баха, Вивальди только потому, что кто-то на этом зарабатывает. Существуют картинные галереи, и все они основаны на финансовой выгоде. Существует организация, которая презентует веру и она тоже хочет получать свой доход. Церковь – это тоже организация, без которой мы бы не узнали о Христе. Или, возможно, узнали, но в гораздо меньшей степени. Люди делают деньги на женской красоте, на красоте человеческого голоса, на футболе… И не надо их в этом винить. Я не говорю о том, что в Церкви всё упирается в финансы – в ней очень много хороших людей, готовых жертвовать своей жизнью ради веры. Но функционально оно выглядит именно так: вера во Христа создаёт некоторые продукты, которые можно продавать. И Спаситель в этом не виноват и, возможно, по-Своему этой ситуации благодарен. Не надо связывать финансы с верой во Христа. Вера – это некоторое глубокое интимное переживание Бога, которая имеет свою личную историю. Вот почему время от времени в этом интимном общении с Богом оказываются лишними и богословие, и Библия, и Церковь как организация, и священники как советники и посредники, и другие христиане как соратники. На каких-то этапах всё это оказывается ненужным, а потом может оказаться и нужным.

Богословие – это детский рисунок

Для многих богословие является банановой шкуркой, на которой люди поскальзываются. Они говорят: «У меня кризис веры! Я понял, что не было никакого вознесения Божьей Матери, не бывал апостол Андрей в Киевских горах; оказывается, в Евангелии от Марка есть дописка и т. д. Очень много таких вещей можно встретить у Барта Эрмана или у того же Александра Усатова. Если вы почитаете философов, то обнаружите, что в теологии тоже очень много таких подозрительных мест. Теология в некотором смысле презентует нам Христа. Неправильная теология – и мы кричим: «Ужас! Ужас!». Теология ведь должна быть правильной! А я говорю вам: не путайте теологию с идеологией. Теология – это детский рисунок. Любящий ребёнок нарисовал картину «Папа» и подарил родителю. И этот рисунок драгоценнее, чем любая фотография профессионала. Богословие – это всегда детский рисунок, даже то богословие, которое умнее всяких еретических богословий, например, православное. Само православие устами апофатиков говорит о богословии как о детском рисунке. Часто богословие похоже на шахматную игру, в которой побеждает более хитрый, более интеллектуальный. Или можно сравнить богословие со складыванием кубиков, которые в любом случае не похожи на Бога. По крайней мере, они не должны быть похожи, потому что, если вдруг станут похожи, то такого Бога действительно можно будет отвергнуть. Есть ряд богословских вещей, которые вызывают удивление, например, что жертва Сына приносится Отцу, или же – Святой Троице. Ценность таких тезисов в том, что они не верны. Их ценность в том, что они — всего лишь детский рисунок. Вот что говорит об этом Иоанн Златоуст: «Природа рассудочных доводов подобна некоему лабиринту и сетям, нигде не имеет конца и не позволяет мысли утвердиться на твердом основании». Это Златоуст писал против аномеев, которые, естественно, были не правы. Однако, копая под аномеев, святитель глубоко подкопал саму природу рассудочных доводов. И здесь мы можем успокоиться и сказать: «Слава Богу!», ведь богословие не должно быть правильным – оно должно быть любвеобильным, дышать любовью ко Христу. Возможно, сегодня мы не чувствуем любви святых отцов, которые создавали наше богословие. Однако непонимание чужой любви не может говорить нам об отсутствии Бога или о Его искаженности. Вот Григорий Нисский пишет против Евномия: «Всякое суждение о Боге – это видимость, лживое подобие, идол; правды же о Самом Боге не открывает». В том же духе говорит Василий Великий: «описывать словом Божественное – дерзко, потому что и мысль далеко не досязает достоинства предмета, а опять и слово не ясно изображает представляемое мыслию. А поэтому, если и мысль наша во многом ниже великости предмета, а слова ниже и самой мысли, то как же не быть необходимым молчанию, чтобы иначе и это чудо богословия не оказалось у нас близким к опасности от низости речений?». Смысл вышеприведённых цитат в том, что человеческая мысль примитивна. Слово, которое выражает мысль, ещё примитивнее. А то, как мы сможем договориться вместе о том, чтобы наши слова стали всенародными, это будет ещё примитивнее: окажется правильным, но примитивным! Людей пугает в теологии то, что она иногда кажется неправильной – и она действительно неправильная! Это нормально – так и должно быть. Необходимо снять напряжение правильности.

Стать спокойно верующим

Следующий компонент веры – это эмоциональность. В Апокалипсисе есть такое обвинение: «знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр.3:15-16). Извините, я не могу быть постоянно горячим! Не бывает неофитства на 20 или 40 лет – здесь я не согласен с речением Господа Иисуса Христа. Со временем человек меняет стиль своего общения с Богом. Первая пора горячности проходит и человеку остаётся чувство вины, что он уже не тот, который был тогда. Да, мы уже не так горячо читаем акафисты, не так горячо читаем подготовку к Причастию, а может, и вообще не читаем. Но ведь это нормально, что я не собираюсь быть прежним: сегодня делаю так, а завтра иначе. Я бы рекомендовал людям пунктирную молитву, которая снимает эмоциональное напряжение. Да, у меня не хватает перед Богом эмоций покаяния, иногда не хватает вообще никаких эмоций. Так бывает и не надо себя за это винить. Иногда нам нечего сказать родной матери или отцу, брату или другу: нет эмоций, каких-то поздравительных настроений. И это нормально, потому что так работает наша психика: мы не можем себе идеологически приказывать быть вечно радостными. Люди устают, да и по-разному они могут радоваться. Можно кричать: «Христос в тебе! Я вижу тебя!» и так далее. А можно просто быть довольным тем, что сегодня Бог даровал нам такую погоду. Можно тихо воспринимать благословение на этот день, который даёт нам Господь. Да, это будет сильно контрастировать с нашими вечерними и утренними молитвами, которые понуждают нас испытывать потрясающе глубокое покаяние. Но не надо себя за это винить, потому что идеальная картина (духовной жизни) она стоит, а жизнь она идёт. И может быть в жизни нужно сделать такой круг, когда бесчувствие является тем, что доктор прописал. Надо успокоиться! Успокоиться в том числе в своей вере – стать спокойно верующим, спокойно кающимся, нормально воспринимающим свою греховность, свою порядочность и святость.

Разбить сотериологический счётчик

Ещё один компонент веры, который нужно декомпозировать – это сотериологический счётчик. Православное измерение жизни таково, что каждое действие человека пересчитывается в определённые бонусы со знаком плюс или знаком минус. Вот идёт человек по улице – это знак минус, потому что он идёт и не молится или же никому не помогает. А если помогает, то это действие со знаком плюс. Сотериологическая концепция, пронизывающая каждый час, делает искусственным каждое действие. Человек угнетается тем, что каждый его шаг имеет сотериологическое значение. В конце концов, человек тяготеет к простым действиям: он хочет обнять другого, попить с ним кофе без того, чтобы в этом было прощение грехов или, напротив, нагнетание грехов. Мы хотим просто с кем-то посидеть, просто высказать своё негодование, которое не праведное и не грешное – оно вне этих категорий. Стремление к освобождению от сотреиологического счётчика часто приводит человека к безверию. Он её теряет, потому что не нашлось богослова, который скажет человеку: «счётчик – это действительно ужасно». Счётчик ведёт себя, как Маша на спине у Медведя: Мишка идет, а за его плечами сидит Маша и говорит: «Высоко сижу – далеко гляжу! Не садись на пенёк и не ешь пирожок с мясом, потому что сейчас пост!»

Утерянная простота

И человека такая ситуация угнетает. Хотя на раннем этапе духовной жизни она, напротив, его радовала: христианин чувствовал на себе внимание Божье и Его заботу. А со временем начинает угнетать, потому что людям нужны необременённые действия – а их в православии нет. И мы должны порождать ситуацию, когда бы мы были с Богом, выполняя совершенно бессмысленные, ничего не значащие простые действия. Например, мы испекли пироги, принесли в храм и сказали: «вы знаете, у меня сегодня День Рождения – вам всё равно, а мне приятно: вот я вам пироги принесла». Это не хороший и не плохой поступок – просто тебе захотелось это сделать. И это не значит, что теперь все обязаны хлопать тебе в ладоши или печь пироги на свои Дни Рождения. Это простота и свобода, которая ничего не означает – она утеряна. Собеседник должен показать человеку эту простоту в православии. Видите, сотериологическое нагнетание – это не единственная возможность сотериологии. В своем докладе о сотериологии (https://youtu.be/yGLwCBfVBI4) я представляю сразу три модели сотериологии: три ситуации, которые могут быть православными. И если человеку дать другое измерение себя в Боге, он не уйдёт от Бога. Если же не дать, то он просто устанет от этой Маши, которая сидит сзади и всё ему считает. Ты нагрубил жене: мало того, что у тебя испортилось настроение, так это ещё и грех. Ты в сердцах ударил ребёнка по попе слишком сильно: мало того, что ты плохой педагог – ты ещё и грешник. Это ужасно, мне кажется.

Камешек в обуви

Я хочу сказать, что компоненты, которые доставляют невероятные страдания внутри церковности, могут их не доставлять. Когда-то христианство ужасалось от теории Дарвина. Чарльз Дарвин потряс основу церковности, и многим казалось, что Церковь не сможет перепрыгнуть эту теорию, потому что теория эволюции обладает колоссальным эвристическим потенциалом: может объяснить всё (в этом, кстати, и большой недостаток данной теории). Но посмотрите, сегодня многие верующие нормально себя чувствуют, будучи эволюционистами или антиэволюционистами. В период моего священства Церковь прошла через очень многие вещи, через которые, казалось, невозможно пройти: непринятия ИНН, штрихкодов, проповедей отца Александра Меня… Сегодня А. Мень – один из кандидатов на канонизацию, а когда-то он был человеком, которого пинала почти каждая богословская собака православия. Так происходят изменения некоторых компонентов в Церкви. И мы, в свою очередь, можем менять компоненты местами. Мы можем справиться с любым компонентом, который, как камешек, попал в обувь и не даёт нам идти дальше. Необходимо осваивать нецерковные языковые категории, ведь, попадая в языковое поле церковности, мы попадаем в ловушку Витгенштейна: пользуемся церковным языковым категориальным аппаратом и не находим возможности выйти из этой ситуации. А в нецерковных категориях те же самые вещи будут выглядеть иначе, и мы сможем, оставаясь в вере, обойти эти вещи, которые в принципе невозможно обойти в рамках православного тезауруса. Некоторым мешает богословие, некоторым – психология, кому-то – обрядоверие или догматическое мышление; кого-то, наоборот, провоцируют либералы, обновленцы в Церкви – всё ужасно, люди теряют веру и справа, и слева, и это потому, что у них нет другого языка описания тех феноменов, которые они переживают.

Внутренняя мутация веры

Ваша проблема с кризисом веры может касаться совсем не веры, а того конгломерата компонентов, которые оказались в поле определения понятия «вера». Внутри категории могут быть свойства мухи, и эта муха прорастает в человеке. Происходит как бы внутренняя мутация, в человеке вызревают некоторые возмущения, и они делают человека жёстким внутри себя.

Масоны, салтисоны, патисоны…

Есть батюшки, которые, чувствуя в себе кризис веры, находят выход в алармизме. Они говорят, что всё ужасно, веры нет, от Христа отходит загнивающий Запад, загнивающий Восток… Они поднимают градус в себе и в своём окружении для того, чтобы на этой повышенной ноте можно было сохранить старые позиции под предлогом пожарной ситуации. По их логике, сейчас ничего нельзя менять, потому что вера в опасности: кругом масоны, салтисоны, патисоны… – и это всё серьёзно. Однако, у большинства батюшек другая стратегия: их православие тает, как снежная баба весной, при вызовах современности. Женская нечистота? – запрещено, но в принципе, можно… Неверующие крестятся? – да, это плохо, но за ваши деньги… мы даже не спросим, как вас зовут… Вернее, спросим, чтобы записать, а потом забудем, как только поставим точку. Вот такие добрые батюшки! На самом деле, они либералисты страшные! Они не ценят историю Церкви, не хотят её знать, отворачиваются от неё как от детской травмы.

Некачественные церковные спикеры

Наше священство в целом добреет. Сейчас раздаются голоса, что и монашество уже свободно: сегодня принял, а завтра бросил (как «грехастка» в индуизме). Вот эти люди, не осознавшие и не пережившие кризис веры, они некачественные спикеры. Они делают вид, что православие всегда было таким либеральным. Другие же, наоборот, делают вид, что сейчас настанет конец, и мы все сгорим в огне. Эти два лагеря не осознали очень важного момента. А я осознал и я, как обычно, на белом коне.

Основные тезисы

  • Феномен переосмысления веры заложен в дизайн православной традиции.
  • Церковь может стать источником внутреннего конфликта.
  • Кризис веры является необходимой частью веры, его не надо избегать.
  • Декомпозиция веры — это первый шаг на пути выхода из кризиса.
  • Необходимо отделить Церковь как репрезентативный орган от веры как интимного переживания человека.
  • Не надо винить себя за отсутствие религиозных эмоций — учитесь быть спокойно верующими.
  • Богословие — это неуклюжий детский рисунок.
  • Нужно вырвать веру из репрессивного сотериологического контекста.
  • Качественным церковным спикером является тот, кто пережил кризис веры.

 

Статьи и видеозаписи цикла «Если вы теряете веру»

Если вы теряете веру. Лекция 2
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-2/

Если вы теряете веру. Лекция 3
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-3/

Если вы теряете веру. Лекция 4
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-4/

Если вы теряете веру. Лекция 5
https://re-orthodox.org/rubskiy/esli-vy-teryaete-veru-lekcziya-5/

 

Видеозаписи лекций

Если Вы теряете веру. Часть 1. Декомпозиция веры. 19.02.2021
https://youtu.be/ZdosberjGPQ

Если Вы теряете веру. Часть 2. Избегание кризиса веры. 22.02.2021
https://youtu.be/4obBnaEep64

Если Вы теряете веру. Часть 3. Богословие. 06.04.2021
https://youtu.be/1nXiFRTNYsg

Если Вы теряете веру. Часть 4. Перезагрузка. 13.10.2022
https://youtu.be/GQxuzWiIBgg

Если Вы теряете веру. Часть 5. Что же Вы, отче, хотели нам сказать на самом деле? 20.10.2022
https://youtu.be/A6T_O__108E

Оглавление